← Назад к обзору

Сын монарха

Дыхание новой эры

Для существа, которое провело вечность в битвах между светом и тьмой, время должно было стать пустым звуком. Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, повелитель легионов, которые не знают усталости и страха. Я видел крах миров и рождение звезд. Но сегодня мои руки, способные сокрушить горы, мелко дрожали, когда я сжимал перила лестницы в своем новом доме.

Дом был наполнен тяжелым, густым ожиданием. Мана в воздухе буквально искрила, резонируя с состоянием Ли Вона. Прошло девять месяцев с того дня, как мы совершили невозможное, и сегодня природа — или та магия, что её заменила, — решила взять свое.

Роды начались на рассвете. Юки, который все эти месяцы старался казаться скалой, сломался первым. Когда Ли Вон, побледнев, схватился за край стола и тихо выдохнул мое имя, Юки едва не разнес кухню выбросом неконтролируемой силы. Костяные шипы прошили пол, а его глаза вспыхнули таким яростным голубым пламенем, что даже мои тени попятились.

– Спокойно, сын, – я положил руку ему на плечо, чувствуя, как его бьет крупная дрожь. – Всё идет по плану. Целители уже здесь.

Целители-тени, лучшие из тех, кого я смог вычленить из своей памяти и укрепить собственной сущностью, уже окружили Ли Вона. Мы перенесли его в специально подготовленную комнату, которая больше напоминала магический бункер, чем спальню. Стены были укреплены рунами, а воздух пропитан эликсирами, поддерживающими жизнь.

И начались долгие часы ожидания.

Юки метался по коридору, как раненый зверь. Он не мог сидеть на месте. Каждый вскрик Ли Вона, доносившийся из-за двери, заставлял его содрогаться. Он кусал губы до крови, его пальцы впивались в собственные предплечья, оставляя глубокие борозды.

– Почему так долго? – Юки резко остановился передо мной, его взгляд был безумным. – Отец, ты обещал, что всё будет под контролем! Почему ему так больно? Сделай что-нибудь! Забери эту боль себе, мне, кому угодно!

– Юки, сядь, – я старался звучать ровно, хотя внутри меня самого бушевал шторм. – Жизнь не дается легко. Особенно такая жизнь. Ли Вон сильный. Он справляется. Моя магия поддерживает его сердце и сосуды. Сейчас он сражается в своей главной битве.

– Я не должен был соглашаться, – прошептал Юки, закрывая лицо руками и оседая на пол у стены. – Если с ним что-то случится... если я потеряю его из-за своего эгоизма, я вырву свое сердце, клянусь.

– Это не эгоизм, – я сел рядом с ним на пол, чего не делал, кажется, никогда в жизни. – Это любовь. И Ли Вон пошел на это ради тебя. Ради вас. Посмотри на меня, Сон Юки.

Сын поднял голову. В его глазах была такая первобытная мука, которую я видел только у тех, кто терял всё.

– Ты — Сон. Мы не сдаемся. И мы не теряем тех, кто нам дорог. Верь в него так же сильно, как он верит в тебя.

Прошло три часа. Затем пять. Солнце поднялось в зенит, заливая гостиную ярким светом, но в нашем коридоре царил полумрак, освещаемый лишь фиолетовыми всполохами маны, пробивающимися из-под двери.

В какой-то момент крики за дверью стихли. Наступила пугающая, звенящая тишина. Юки вскочил, его лицо исказилось от ужаса. Он потянулся к дверной ручке, но я перехватил его руку.

– Погоди, – выдохнул я, прислушиваясь.

Мои чувства Монарха уловили изменение в потоках энергии. Магия, которая девять месяцев циркулировала в теле Ли Вона, вдруг начала стремительно сжиматься, концентрируясь в двух точках. А затем пространство взорвалось.

Не звуком — ощущением. Словно две новые звезды вспыхнули в пустоте.

И вслед за этим тишину разорвал первый крик. Тонкий, пронзительный, полный жизни и требовательности. А через несколько секунд — второй, чуть более хриплый, но такой же уверенный.

Юки замер. Его рука в моей ладони обмякла. Он смотрел на дверь широко раскрытыми глазами, и я видел, как в них отражается осознание случившегося.

Дверь медленно открылась. Главный целитель-тень, окутанный легким туманом, молча склонил голову и отступил в сторону, приглашая нас войти.

В комнате пахло озоном, травами и чем-то неуловимо сладким — запахом новорожденных. Ли Вон лежал на подушках, смертельно бледный, с мокрыми от пота волосами, но на его губах блуждала слабая, торжествующая улыбка. А в его руках, завернутые в мягкую белую ткань, копошились два маленьких свертка.

Юки вошел первым. Он шел так, будто ступал по битому стеклу, боясь разрушить этот момент. Он опустился на колени у кровати, не смея даже дотронуться до мужа.

– Ли Вон... – голос Юки сорвался на шепот.

– Посмотри на них, – выдохнул Ли Вон, его глаза светились тихим счастьем. – Посмотри, какие они красивые.

Юки протянул дрожащие руки. Целитель помог ему принять первого ребенка. Маленькое существо, с еще влажными черными волосиками, вдруг открыло глаза. И я, стоя в дверях, почувствовал, как мое сердце пропустило удар.

Небесно-голубые. Острые и чистые, как зимнее небо над горами. Глаза моего сына. Глаза моей матери.

Юки прижал младенца к груди, и в этот момент его магия, обычно колючая и агрессивная, окутала ребенка мягким, защитным коконом. Он взял второго сына — тот был чуть спокойнее и внимательно разглядывал отца, смешно морща крошечный носик.

И тут Юки прорвало.

Тот самый дерзкий парень, который пять лет выживал в суровых российских трущобах, который вернулся в Сеул с жаждой мести и сталью в голосе, сейчас рыдал навзрыд. Он уткнулся лбом в плечики своих сыновей, и его плечи сотрясались от рыданий, которые он больше не пытался скрыть. Это были не слезы боли. Это был пепел его прошлого, который окончательно вымывался из души, уступая место чему-то новому.

– Мои... мои мальчики... – всхлипывал он, целуя их крошечные лобики. – Мин Хо, Джин Хо... папа здесь. Я всегда буду здесь.

Ли Вон протянул руку и слабо погладил Юки по голове, улыбаясь сквозь собственные слезы.

Я стоял и смотрел на них, и чувствовал, как по моим собственным щекам катятся слезы. Я, Теневой Монарх, который забыл, что такое плакать тысячи лет назад, сейчас не мог остановиться.

В этих двух маленьких существах я видел искупление всех своих ошибок. Я видел продолжение жизни там, где должна была быть только смерть. Семья Сон, которую я едва не разрушил своим отсутствием и слепотой, возродилась. Не в блеске фальшивых идеалов Ча Хэ Ин, а в боли, правде и бесконечной преданности этих двоих мужчин.

Я подошел ближе и положил руки на плечи Юки и Ли Вона.

– Добро пожаловать в мир, маленькие Монархи, – негромко произнес я.

Юки поднял на меня взгляд. Его лицо было мокрым, глаза покраснели, но он улыбался той самой чистой улыбкой, которую я помнил у него в пятилетнем возрасте, до того как тьма коснулась нашего дома.

– Посмотри на них, отец, – Юки осторожно повернул ко мне Джин Хо. – Он похож на тебя. Такой же серьезный.

Я коснулся пальцем крошечной ладошки, и младенец мгновенно ухватился за мой мизинец. Сила, пульсирующая в нем, была удивительной — чистая мана, не запятнанная ни хаосом, ни тенями. Это была магия самой жизни.

– Он будет лучше меня, Юки, – ответил я, чувствуя, как внутри меня окончательно успокаиваются все тени. – Они оба будут лучше нас всех.

Ли Вон перехватил мой взгляд и едва заметно кивнул. Он знал, на что шел, и он победил.

– Спасибо вам, господин Сон, – прошептал он.

– Зови меня Джинву, – я присел на край кровати. – Сегодня ты стал для этой семьи больше, чем просто зять. Ты — её сердце.

Весь следующий вечер дом был наполнен суетой, но это была приятная, радостная суета. Тени-слуги бесшумно сновали туда-сюда, принося теплую воду, чистые пеленки и питательные отвары для Ли Вона. Игрис и Берисс стояли на страже у входа в детскую, выглядя одновременно грозно и нелепо со своими мечами рядом с колыбелями.

Юки отказался отходить от детей даже на минуту. Он сам переодевал их, сам укачивал, хотя его руки всё еще немного подрагивали от избытка чувств. Он выглядел так, будто нашел величайшее сокровище во вселенной и теперь боялся, что оно может исчезнуть, если он моргнет.

– Тебе нужно поспать, сын, – сказал я, заходя в детскую поздно ночью.

Юки сидел в кресле-качалке между двумя кроватками. Ли Вон уже спал в соседней комнате под присмотром целителей.

– Не могу, – Юки покачал головой, не сводя глаз с близнецов. – Я всё еще не верю, что они настоящие. Что они мои. Что я... я имею право на это.

– Ты имеешь право на всё счастье мира, Юки, – я подошел к окну, за которым сиял ночной Сеул. – Ты прошел долгий путь. Ты выстоял там, где другие бы сломались. Эти дети — твоя награда. Твой свет.

Юки встал и подошел ко мне. Он выглядел уставшим, но его аура была спокойной и глубокой, как океан после шторма.

– Знаешь, папа... – он впервые назвал меня так без капли иронии или горечи. – Когда я увидел их глаза... я понял, что больше не злюсь. Ни на тебя, ни на Хэ Ин, ни на Сухо. Они просто... не важны. Всё, что было до этого момента — просто прелюдия. Настоящая жизнь начинается сейчас.

Я обнял его, и на этот раз он не отстранился. Он крепко прижался ко мне, и мы стояли так долго, два Монарха, отец и сын, объединенные общей тайной и общей любовью.

– Я буду защищать их, – прошептал Юки. – Я построю для них мир, где им не придется воевать. Где им не придется выбирать между силой и человечностью.

– Мы построим его вместе, – поправил я его.

В колыбели заворочался Мин Хо и издал короткий, сонный звук. Юки мгновенно отстранился и бросился к сыну, его лицо снова осветилось той мягкой нежностью, которая теперь стала его главной силой.

Я вышел на балкон. Ночной воздух был свежим и чистым. Где-то внизу, в тени деревьев, я видел отблески доспехов моих рыцарей. Весь мир вокруг этого дома был под моим контролем, но истинная власть была не в страхе и не в легионах мертвых.

Она была в том тихом сопении, которое доносилось из детской. Она была в том, как Ли Вон во сне сжимал руку Юки. Она была в возможности начать всё сначала.

Я поднял руку, и из моей тени вылетел Кайсел. Маленький дракон сделал круг над домом и уселся на перила, вопросительно глядя на меня.

– Лети, – тихо приказал я. – Облети город. Пусть тени знают: сегодня великий день. Сегодня в роду Сон наступил рассвет.

Дракон бесшумно сорвался с места и растворился в ночном небе.

Я вернулся в дом, где в мягком свете ночников спало мое будущее. Мои внуки. Мои наследники. Мое искупление.

Сон Юки вернулся домой пять лет назад как изгой. Сегодня он стал отцом. А я... я наконец-то стал дедом. И, честно говоря, это было самое почетное звание, которое я когда-либо носил.

Жизнь победила. И в этом была высшая магия, перед которой склонился даже Теневой Монарх.