← Назад к обзору

Сын монарха

Шепот маны и колыбель из теней

Быть мужем Сон Юки — это само по себе испытание, к которому не подготовит ни один юридический факультет мира. Быть зятем Теневого Монарха — это задачка, от которой у любого нормального человека пойдет кругом голова. Но носить в себе детей, созданных на стыке человеческой биологии и древнейшей магии, — это опыт, который невозможно описать словами.

Моя беременность протекала странно, но, как заверял Сон Джинву, «стабильно». Мой организм, подпитанный маной Монарха, работал на пределе возможностей, но я не чувствовал себя больным. Напротив, я ощущал в себе такую мощь, что иногда казалось — стоит мне щелкнуть пальцами, и я издам новый закон, который сама Вселенная не посмеет нарушить.

Юки изменился. Тот дерзкий, острый на язык парень, который мог сломать человеку запястье и не поморщиться, превратился в самого внимательного и тревожного мужчину, которого я когда-либо видел. Он буквально не давал мне ступить и шагу без присмотра. Если Джинву охранял дом снаружи своими тенями, то Юки охранял меня изнутри.

Они вместе — отец и сын — обустраивали детскую. Было забавно и трогательно наблюдать, как величайшие охотники человечества спорят о том, какой марки кроватки лучше и не слишком ли жесткие матрасы. Джинву притащил откуда-то из своих хранилищ артефакты, очищающие воздух, а Юки собственноручно расписывал стены. На них не было костей или теней — там были облака, горы и маленькие дракончики, подозрительно похожие на Кайсела.

Но ночи... Ночи были самыми тяжелыми.

На седьмом месяце мой живот стал заметно тяжелее, а гормоны решили устроить в моей голове настоящий хаос. Магия детей внутри меня постоянно требовала внимания, резонируя с моими собственными чувствами. И сегодня ночью это достигло пика.

Я проснулся от собственного всхлипа. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, ложась серебристой полосой на одеяло. Юки спал рядом, его дыхание было ровным, но я знал, как чутко он спит.

Очередная волна желания, смешанная с необъяснимой грустью и физическим дискомфортом, накрыла меня. Я чувствовал себя огромным, неповоротливым и ужасно одиноким, несмотря на то, что муж был в десяти сантиметрах от меня.

– Ли Вон? – Голос Юки прозвучал мгновенно, едва я шмыгнул носом во второй раз.

Он приподнялся на локтях, всматриваясь в темноту. Его глаза в полумраке слабо светились небесно-голубым светом — признак того, что его мания была начеку.

– Что случилось? Болит что-то? Спина? Живот? Позвать отца?

Он уже потянулся к прикроватной лампе, но я перехватил его руку. Мои пальцы дрожали.

– Нет, нет... не зови никого, – я вытер слезы рукавом пижамы, чувствуя себя ужасно глупо. – Просто... гормоны, Юки. Я не знаю, почему я плачу.

Юки сел в кровати, притягивая меня к себе. Он обнял меня со спины, осторожно прижав к своей широкой груди, стараясь не давить на живот. Его кожа была горячей, и от него пахло лесом и тем самым табаком, который он теперь курил крайне редко и только на улице.

– Эй, ну ты чего, – он нежно поцеловал меня в макушку, перебирая мои волосы. – Всё же хорошо. Дети спят, я здесь. Хочешь чего-нибудь? Арбуз? Мороженое с рыбой? Я сейчас всё достану.

Я повернулся в его руках, утыкаясь лицом в изгиб его шеи. Мои ладони легли на его плечи, ощущая твердые мышцы. За эти два года он стал еще мощнее, его тело было воплощением божественной силы, и сейчас эта сила манила меня с непреодолимой страстью.

– Я хочу тебя, – прошептал я, и мой голос сорвался. – Очень хочу, Юки. Эти гормоны... они сводят меня с ума. У нас так давно ничего не было.

Юки замер. Я почувствовал, как участилось его сердцебиение. Его руки, поглаживавшие мои плечи, на мгновение напряглись.

– Милый... – он выдохнул мой имя с такой нежностью и опаской, что мне захотелось заплакать снова. – Я тоже хочу. Каждый день, каждую минуту. Но я боюсь. Там ведь Мин Хо и Джин Хо... я боюсь навредить им. Моя магия, она такая... резкая. А ты сейчас такой хрупкий.

– Я не хрупкий, – я поднял голову, глядя ему прямо в глаза. – Твой отец запечатал во мне столько защиты, что я выдержу прямое попадание драконьего дыхания. А дети... они чувствуют тебя, Юки. Они любят твою массу. Пожалуйста. Я чувствую себя брошенным.

Юки издал тихий, горький смешок и прижал свой лоб к моему.

– Брошенным? Боже, Ли Вон, ты — центр моей вселенной. Если бы я мог, я бы вообще тебя не выпускал из рук.

Он стал целовать меня — сначала осторожно, едва касаясь губ, словно пробуя на вкус мою решимость. Но когда я ответил, запуская пальцы в его взъерошенные черные волосы и притягивая ближе, поцелуй стал глубже, требовательнее. Юки разорвал его на секунду, чтобы стянуть с меня пижамную куртку, а затем избавился от своей одежды.

В лунном свете его тело выглядело идеальным. Каждая татуировка, каждый шрам — всё это было частью истории парня, который прошел через ад, чтобы найти свой дом в моих руках. Я провел ладонью по его груди, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. Он был воплощением мужественности, и сейчас, в этой тишине, он принадлежал только мне.

– Ложись на бок, – прошептал он мне на ухо, его голос стал низким, вибрирующим от желания. – Я буду очень аккуратен. Обещаю.

Он помог мне устроиться поудобнее, подложив подушку под колено, чтобы вес живота не мешал. Юки устроился сзади, его горячее тело плотно прижалось к моей спине. Его рука легла на мой живот, и я почувствовал, как дети внутри на мгновение затихли, словно узнавая прикосновение отца.

– Мой Ли Вон... – выдохнул он, покрывая мою шею и плечи горячими поцелуями. – Мой идеальный адвокат.

Его движения были медленными, почти благоговейными. Он вошел в меня осторожно, прислушиваясь к каждому моему вздоху, к малейшему напряжению мышц.

– Ах, Юки... – я закусил губу, закидывая голову назад.

Это было не просто физическое удовольствие. Это было воссоединение. Вся та тревога, всё напряжение последних месяцев, страх перед будущим и груз ответственности — всё это растворялось в его нежности. Юки двигался в такт моему дыханию, его магия мягким теплом окутывала нас обоих, создавая кокон безопасности.

Я чувствовал, как его пальцы переплетаются с моими, как его губы шепчут слова любви где-то возле моего уха. В этот момент не было Монархов, не было охотников, не было прошлого. Были только мы — двое мужчин, которые создали нечто прекрасное вопреки всем законам логики.

Когда всё закончилось, мы еще долго лежали в тишине, не размыкая объятий. Юки накрыл нас одеялом и продолжал поглаживать мой живот, на котором теперь отчетливо ощущались легкие толчки.

– Видишь? – прошептал он. – Они не против. Кажется, им даже понравилось, что папа наконец-то перестал дергаться и расслабился.

Я тихо рассмеялся, чувствуя себя удивительно легким и спокойным. Слезы высохли, а на их место пришла глубокая, сонная нега.

– Ты лучший муж в мире, Юки.

– А ты — самый смелый человек, которого я знаю, – он поцеловал меня в плечо. – Спи, Ли Вон. Я буду здесь.

Я закрыл глаза, проваливаясь в сон под мерный стук сердца Юки. Я знал, что завтра утром Сон Джинву снова будет ворчать о том, что мы поздно встали, а Юки будет спорить с ним о цвете занавесок в детской. Я знал, что впереди еще два месяца ожидания, которые будут непростыми.

Но сейчас, в этой тихой комнате, наполненной запахом нашей любви и шепотом теней за окном, я был абсолютно счастлив. Мы были семьей. Настоящей, живой, дышащей. И никакая магия мира не была сильнее того, что связывало нас троих... нет, теперь уже пятерых.

За окном горы Пукхансана стояли стражами нашего покоя, а тени Монарха бесшумно скользили по коридорам, охраняя сон тех, кто стал смыслом жизни для самого могущественного существа на земле. Но самым важным стражем был Юки — мой муж, мой герой, мой Костяной Монарх, который наконец-то научился не только разрушать, но и беречь.

Я заснул с улыбкой на губах, чувствуя, как внутри меня спят двое маленьких Сон, чей путь только начинался. И я знал, что этот путь будет освещен небесно-голубым светом любви, которая оказалась сильнее любой тьмы.