← Назад к обзору

Сын монарха

Дыхание льда и аромат фрезий

Чон Ли Вон сидел за небольшим угловым столиком в кофейне «Сириус», задумчиво помешивая уже остывший латте. Это место славилось своей приватностью и мягким светом, который идеально подходил для того, чтобы скрыться от суеты юридической конторы и бесконечных звонков клиентов. На Ли Воне был безупречный серый костюм-тройка, подчеркивающий его стройную фигуру, а черные волосы, обычно уложенные волосок к волоску, сегодня казались чуть более свободными.

Адвокат то и дело поглядывал на свои наручные часы. Он не привык ждать. В его мире время измерялось в почасовой оплате и судебных протоколах, но сегодня что-то заставило его прийти на десять минут раньше. То странное происшествие в парке не давало ему покоя. Тот парень, Юки... Ли Вон, будучи омегой, обладал обостренным чутьем. Он чувствовал, что за маской угрюмого подростка в безразмерном худи скрывается нечто колоссальное, почти пугающее своей мощью. И запах — даже сквозь плотный слой подавителей, которые обычно используют только те, кто хочет спрятать свою истинную природу, Ли Вон уловил нотки морозного воздуха и древнего камня.

– Юки... – тихо произнес Ли Вон, пробуя имя на вкус. – Кто же ты такой на самом деле?

В этот момент колокольчик над дверью мелодично звякнул, впуская внутрь поток прохладного уличного воздуха. Ли Вон поднял взгляд и на мгновение замер.

Юки вошел в кафе, и пространство вокруг него словно сгустилось. Он больше не выглядел как беспризорник. Черная рубашка выгодно подчеркивала его атлетическое телосложение — широкие плечи, мощную грудь, которая не была чрезмерно перекачана, но дышала скрытой силой. Его небесно-голубые глаза сканировали помещение, пока не остановились на Ли Воне. В этот миг на губах парня появилась едва заметная, почти нежная улыбка, которая совершенно преобразила его суровое лицо.

В руках Юки держал букет. Это были белые фрезии — цветы, которые Ли Вон любил больше всего на свете, хотя никогда об этом не распространялся.

Юки подошел к столику, отодвигая стул с грацией хищника, который на время решил спрятать когти.

– Прости за опоздание, – произнес он своим низким, бархатистым голосом, от которого у Ли Вона по спине пробежали мурашки. – Возникли небольшие... семейные разногласия.

Он протянул букет адвокату. Тонкий аромат цветов мгновенно смешался с запахом самого Юки, который сегодня ощущался отчетливее.

– Фрезии? – Ли Вон принял цветы, не в силах скрыть удивления. – Откуда ты узнал? Это довольно редкий выбор для подарка.

Юки сел напротив, и Ли Вон снова поразился его росту. Парень казался слишком огромным для этого уютного столика, но при этом он не выглядел неуклюжим. Напротив, в каждом его движении сквозила уверенность доминантного альфы, которую не могли скрыть никакие таблетки.

– Просто интуиция, – Юки пожал плечами, поправляя черную сережку в ухе. – Мне показалось, что они подходят твоему взгляду. Такие же чистые и... немного холодные.

Ли Вон почувствовал, как кончики его ушей начинают алеть. Он, взрослый мужчина, успешный юрист, смущался перед восемнадцатилетним парнем. Это было нелепо, но необъяснимая харизма Юки действовала на него гипнотически.

– Спасибо, Юки. Это очень мило с твоей стороны, – Ли Вон аккуратно положил букет на край стола. – Ты выглядишь иначе, чем в парке. Что-то случилось? Ты кажешься... взвинченным, несмотря на спокойствие.

Юки замер, глядя на свои руки. На костяшках его пальцев Ли Вон заметил небольшие покраснения, словно парень недавно во что-то ударил.

– Семья — это сложно, Ли Вон, – наконец ответил Юки, поднимая глаза. В их глубине всё еще метались тени недавнего конфликта. – Иногда мне кажется, что я живу в доме с призраками, которые пытаются сделать меня одним из них. Но давай не будем об этом. Я пришел сюда, чтобы отвлечься.

– Я понимаю, – мягко кивнул адвокат. – Иногда самые близкие люди оказываются теми, кто понимает нас меньше всего. Расскажи мне о себе. Кроме того, что ты спасаешь незадачливых юристов от падения на асфальт и любишь игры про ассасинов.

Юки усмехнулся, касаясь пальцами татуировки на шее.

– О себе? Там не так много интересного. Я учусь... точнее, числюсь в академии. Большую часть времени провожу за тренировками или в виртуальных мирах. Там правила проще: есть враг, есть ты, и побеждает тот, кто быстрее. В реальности всё гораздо запутаннее. Люди говорят одно, думают другое, а чувствуют третье.

– И какая же реальность тебе ближе? – Ли Вон подпер подбородок рукой, внимательно изучая собеседника.

– Та, где я могу быть собой, – отрезал Юки. – Без масок беты, без ожиданий великих родителей, без необходимости соответствовать чьим-то идеалам.

Ли Вон зацепился за фразу «маска беты». Его догадка подтвердилась.

– Ты ведь альфа, верно? – спросил он почти шепотом. – Доминантный.

Юки на мгновение напрягся, его взгляд стал острым, как бритва. Воздух в кофейне на секунду похолодел — Ли Вон кожей почувствовал, как магия парня отозвалась на его слова. Где-то на грани слышимости ему почудился тихий, утробный рык.

– Ты очень проницателен, господин адвокат, – Юки расслабился так же быстро, как и напрягся. – Да. Я альфа. Но я ненавижу это клеймо. В моей семье это означает лишь одно — ты должен стать инструментом. Оружием. А я не хочу быть мечом в чьих-то руках. Я хочу сам решать, кого защищать, а кого... уничтожать.

Ли Вон сглотнул. В словах Юки чувствовалась такая первобытная честность, что она пугала и восхищала одновременно.

– Быть собой — это самая сложная битва, которую мы ведем, – произнес Ли Вон. – Я тоже омега, который отказывается вести себя как «типичный омега». Я построил карьеру в мире, где на нас смотрят как на слабых партнеров или украшение стола. Так что я тебя понимаю.

Юки подался вперед, сокращая расстояние между ними. Ли Вон почувствовал жар, исходящий от его тела.

– Ты не кажешься слабым, Ли Вон. В тебе есть сталь. Я почувствовал это еще тогда, в парке. Когда я подхватил тебя, ты не испугался. Ты просто... принял мою силу. Это редкость.

Официантка принесла заказ: черный кофе для Юки и свежий десерт для Ли Вона. На мгновение разговор прервался, но напряжение между ними только нарастало. Юки пил кофе без сахара, глядя на адвоката так, будто тот был самой интересной загадкой в его жизни.

– Почему ты скрываешь свою фамилию? – вдруг спросил Ли Вон. – Я видел, как ты замялся в прошлый раз.

Юки поставил чашку на блюдце. Звук получился резким.

– Потому что моя фамилия — это тень, которая накрывает всё, к чему я прикасаюсь. Если я скажу её, ты перестанешь видеть меня. Ты начнешь видеть «Сына Того Самого Человека». А я хочу, чтобы ты видел Юки.

Ли Вон замолчал, обдумывая эти слова. Он знал многих влиятельных людей в Сеуле, и фамилия «Сон» была первой, что пришло ему в голову, учитывая внешность и ауру парня. Но он решил не давить. Если Юки хочет быть просто Юки, он предоставит ему эту роскошь.

– Хорошо, – улыбнулся Ли Вон. – Для меня ты просто Юки. Парень с татуировкой ассасина и очень тяжелым взглядом.

Юки рассмеялся — искренне и открыто. Этот смех заставил Ли Вона сердце биться чаще.

– Знаешь, Ли Вон... – Юки откинулся на спинку стула, – я не думал, что смогу так легко с кем-то разговаривать. Обычно люди либо боятся меня, либо пытаются подлизаться. А ты... ты смотришь на меня как на равного. Несмотря на то, что я младше.

– Возраст — это лишь цифры в документах, – Ли Вон отпил свой латте. – Душа и сила не имеют возраста. Я вижу в тебе человека, который несет на плечах слишком много для своих лет. И если этот разговор помогает тебе сбросить хотя бы часть этого груза, я рад быть здесь.

Они просидели в кафе больше двух часов. Разговор перетекал от обсуждения любимых игр Юки до тонкостей судебных процессов, о которых рассказывал Ли Вон. Юки слушал с неподдельным интересом, иногда вставляя замечания, которые поражали Ли Вона своей глубиной и цинизмом. Этот парень видел мир без розовых очков, он знал его изнанку — ту самую, где монстры и люди меняются местами.

Когда они вышли из кафе, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-оранжевые тона.

– Тебя подвезти? – спросил Юки, кивая на свой черный мотоцикл, припаркованный неподалеку.

Ли Вон посмотрел на мощный байк, затем на Юки, который уже доставал шлем.

– Я никогда не ездил на мотоциклах, – признался адвокат. – Мои поездки обычно ограничиваются задним сиденьем такси или служебного авто.

– Всегда бывает первый раз, – Юки подошел ближе, протягивая ему шлем. – Обещаю, я буду осторожен. Ну, почти.

Ли Вон помедлил секунду, а затем решительно взял шлем. В конце концов, сегодня был день нарушений правил.

Юки помог ему застегнуть ремешок. Его пальцы случайно коснулись подбородка Ли Вона, и оба замерли. В воздухе между ними словно проскочила электрическая искра. Глаза Юки потемнели, становясь цвета ночного неба перед грозой. Он медленно провел большим пальцем по нижней губе Ли Вона, повторяя линию своего собственного пирсинга.

– Ты удивительный, Ли Вон, – прошептал он.

Ли Вон не отстранился. Напротив, он бессознательно подался навстречу этому прикосновению. Его омега внутри довольно замурлыкал, признавая в этом юноше своего альфу. Это было безумие, логика кричала о том, что это неправильно, но чувства... чувства были сильнее.

– Едем? – тихо спросил Ли Вон, прерывая затянувшийся момент.

Юки кивнул и легко запрыгнул на байк. Когда Ли Вон сел сзади и нерешительно положил руки на талию парня, Юки резко перехватил его ладони и прижал их плотнее к своему животу.

– Держись крепче, – бросил он через плечо. – Я не хочу тебя потерять.

Мотоцикл взревел, и они сорвались с места, растворяясь в вечернем потоке машин. Ли Вон прижался щекой к широкой спине Юки, чувствуя, как ветер бьет в шлем, а под ладонями перекатываются стальные мышцы альфы. В этот момент он забыл о судах, контрактах и приличиях. Существовал только этот безумный ритм города и парень, который пах снегом и фрезиями.

Юки вел байк уверенно, мастерски лавируя между машинами. Он чувствовал каждое движение Ли Вона за своей спиной, каждую его вспышку страха и восторга. Его внутренний зверь, который еще утром готов был разорвать всё на своем пути в отцовском доме, теперь был спокоен. Этот омега действовал на него как бальзам на открытую рану.

Они остановились у дома Ли Вона — современного жилого комплекса с охраной. Юки заглушил мотор, и тишина вечера мгновенно окутала их.

Ли Вон слез с мотоцикла, снимая шлем и пытаясь привести в порядок растрепанные волосы.

– Это было... незабываемо, – выдохнул он, возвращая шлем Юки. – Думаю, теперь такси будет казаться мне слишком скучным.

Юки улыбнулся, не сводя с него глаз.

– Рад, что тебе понравилось. Ли Вон... спасибо за вечер. Мне это было нужно. Больше, чем ты можешь представить.

– Мы еще увидимся? – спросил адвокат, и в его голосе проскользнула надежда.

Юки завел мотор, и его взгляд снова стал серьезным.

– Обязательно. Но будь осторожен. Мир вокруг меня... он не всегда такой спокойный, как сегодня.

– Я умею за себя постоять, Юки, – твердо ответил Ли Вон.

Парень кивнул, в последний раз коснувшись взглядом лица омеги, и рванул с места, оставляя после себя лишь облако выхлопных газов и запах жженой резины.

Ли Вон стоял у входа, пока звук мотора не затих окончательно. Он посмотрел на букет фрезий, который всё это время крепко прижимал к себе. Его сердце всё еще колотилось в бешеном ритме.

Поднимаясь в свою квартиру, он не заметил тени, которая отделилась от стены соседнего здания. Игритт, верный рыцарь Монарха Теней, проводил адвоката взглядом и бесшумно исчез в темноте.

Этой ночью Юки долго не мог уснуть. Он лежал в своей темной комнате, глядя в потолок, и чувствовал, как костяной дракон внутри него тихо дышит, свернувшись кольцом. Впервые за многие годы Юки не чувствовал себя одиноким. В его памяти всё еще стоял образ Ли Вона с букетом белых цветов — хрупкого, но сильного человека, который не побоялся заглянуть в бездну его глаз.

Связь с отцом, которая пульсировала где-то на периферии сознания, больше не причиняла боли. Юки знал, что Джинву наблюдает, но теперь ему было всё равно. Он нашел свою собственную тень, свой собственный свет. И он был готов сразиться с любым монархом или человеком, который попытается это у него отнять.

А в кабинете гильдии «Авангард» Сон Джинву закрыл системное окно.

[Статус связи: Стабилен. Объект «Юки» обрел «Якорь».]

– Посмотрим, к чему это приведет, – прошептал Монарх, глядя на спящий Сеул. – Главное, чтобы твой якорь не стал твоей ахиллесовой пятой, сын.

Игра началась, и ставки в ней были гораздо выше, чем просто семейные узы. На кону стояло будущее доминантного альфы, способного повелевать смертью, и омеги, который осмелился полюбить это чудовище.