← Назад к обзору

Сын монарха

Ледяное пламя и аромат одержимости

Стеклянная высотка в Каннаме содрогалась от безмолвного давления маны. В элитном пентхаусе, где обычно царил минималистичный порядок, сейчас витала атмосфера первобытного хаоса. Воздух был настолько густым от феромонов доминантного альфы, что электроника то и дело давала сбои, а освещение мерцало, не выдерживая энергетического перегруза.

Сон Юки лежал в огромной мраморной ванне, до краев наполненной ледяной водой и кубиками льда. Его кожа, обычно бледная, сейчас пылала лихорадочным румянцем. Мышцы перекатывались под кожей, словно живые жгуты, а черные волосы липли к мокрому лбу. Он тяжело, с присвистом дышал, и каждый его выдох превращался в легкое облачко пара.

Первый гон доминантного альфы. Это не было просто физиологическим процессом — это была попытка его внутренней маны, силы костяного дракона, полностью перестроить тело под нужды взрослого хищника. Рядом с ванной на кафельном полу валялись пустые бутылки из-под воды и нетронутые контейнеры с едой. Юки не мог есть. Его желудок скручивало от спазмов, а всё существо требовало лишь одного.

Того, кого сейчас не было рядом.

– Черт... Ли Вон... – Юки сжал края ванны с такой силой, что по дорогому мрамору поползли трещины.

Его омега, его стальной адвокат, уехал в срочную командировку в Японию. Две недели. Целых четырнадцать дней тишины и отсутствия того самого запаха фрезий, который был единственным лекарством. Юки специально не сказал ему о приближающемся гоне — он не хотел, чтобы Ли Вон бросал важные дела из-за его «биологических сбоев». Глупая, гордая ошибка молодого альфы.

Юки закрыл глаза, пытаясь провалиться в медитацию, которой его учил отец. Джинву, к слову, последовал совету сына. После развода он не просто ушел — он выставил старый особняк на продажу, назвав его «складом старого лома», и купил для себя и Юджина современную виллу на побережье, начав жизнь с чистого листа. Юки был рад за отца, но сейчас его собственная жизнь казалась адом.

Внезапно в прихожей раздался едва слышный щелчок электронного замка.

Юки замер. Его чувства, обостренные до предела, уловили вибрацию шагов. Кто-то вошел в квартиру. Запах... этот запах невозможно было спутать ни с чем. Свежесть утреннего сада, легкая нотка дорогого парфюма и тот самый, сводящий с ума аромат омеги.

– Ли Вон? – прохрипел Юки, не веря своим ушам.

Чон Ли Вон вошел в квартиру, бросив дорожную сумку прямо у порога. Он должен был вернуться через две недели, но дела в Токио решились подозрительно быстро — или же его собственное чутье омеги, связанное нитью с Юки, заставило его бросить всё и лететь первым же рейсом.

Как только он переступил порог, его буквально сбила с ног волна чужого запаха. Запах Юки — горький шоколад, морозная хвоя и раскаленный металл — заполнил всё пространство. Это был аромат доминантного альфы в пике его ярости и желания.

Колени Ли Вона подогнулись. Его внутренний омега, обычно сдержанный и рассудительный, мгновенно взвыл, требуя подчинения. Зрачки адвоката расширились, заполняя почти всю радужку.

– Юки... – выдохнул он, чувствуя, как по телу разливается ответный жар.

Он шел на звук тяжелого дыхания, придерживаясь за стены. Каждая клетка его тела вибрировала. Он хотел этого запаха. Он хотел сцепки. Он хотел, чтобы этот невыносимо сильный мальчишка оставил в нем своих щенков, закрепив их связь навечно.

Ли Вон толкнул дверь в ванную.

Зрелище, представшее перед ним, могло бы напугать любого, но только не его. Юки сидел в ледяном крошеве, его глаза горели потусторонним голубым светом, а по рукам начали проступать белые костяные пластины — частичная трансформация, которую он не мог сдержать.

– Ты... ты почему здесь? – Юки попытался подняться, но лед с грохотом посыпался на пол, а сам он едва не рухнул обратно. – Уходи, Ли Вон. Я не... я не контролирую себя. Я могу навредить тебе.

Ли Вон не ушел. Напротив, он начал медленно расстегивать пуговицы своей рубашки, не сводя глаз с альфы. Его движения были тягучими, полными скрытого призыва.

– Посмотри на меня, Юки, – голос адвоката был тихим, но в нем слышалась такая жажда, что Юки невольно задрожал. – Ты думаешь, я прилетел через океан, чтобы уйти? Твой запах... он повсюду. Мой омега сходит с ума.

– Ли Вон, я серьезно, – Юки вцепился в бортик ванны, его клыки удлинились. – Это мой первый гон. Я доминантный. Я разорву тебя.

– Так разорви, – Ли Вон сбросил рубашку на пол и шагнул к самой кромке воды. – Я принадлежу тебе, Сон Юки. Каждой каплей крови. Каждым вздохом.

Он опустился на колени прямо на мокрый кафель и протянул руку, касаясь горящей щеки парня.

– Дай мне твою боль. Дай мне твою силу.

Юки издал звук, средний между стоном и рыком. Его самообладание, которое он выстраивал годами, рухнуло в одно мгновение. Он рванулся вперед, выплескивая ледяную воду на пол, и обхватил Ли Вона за талию, притягивая к себе.

– Ты сам этого хотел... – прорычал он в самую шею омеги, прикусывая нежную кожу там, где пульсировала жилка.

– Да, – Ли Вон запрокинул голову, вцепляясь пальцами в мокрые волосы Юки. – Да, мой альфа. Сделай это.

Юки подхватил его на руки, как будто Ли Вон ничего не весил, и в два шага преодолел расстояние до спальни. Он бросил адвоката на огромную кровать, мгновенно оказываясь сверху. Подавители, которые Юки пил горстями, были окончательно побеждены природой. Его запах стал настолько концентрированным, что у Ли Вона закружилась голова.

– Я не буду нежным, – предупредил Юки, его глаза светились в полумраке комнаты, как два магических кристалла. – Я хочу пометить тебя. Я хочу, чтобы каждый в этом мире знал, чей ты.

– Пометь, – Ли Вон раздвинул ноги, обвивая ими талию Юки и притягивая его ближе. – Оставь во мне всё. Я хочу твоих детей, Юки. Я хочу, чтобы во мне росла твоя сила.

Эти слова стали последней каплей. Юки сорвал с себя остатки одежды, и его тело, идеальное, божественное, накрыло Ли Вона, как лавина. Сцепка произошла почти мгновенно — природа доминантного альфы не терпела прелюдий, когда его омега был так близко и так доступен.

Ли Вон вскрикнул, но это был крик не боли, а высшего наслаждения. Он чувствовал, как внутри него пульсирует мощь Монарха, как мана Юки перетекает в него, связывая их души в единый узел. В этот момент не было ни адвоката, ни сына великого охотника — были два существа, нашедшие друг друга в бесконечной пустоте мира.

Юки двигался с первобытной страстью, его костяные бластеры непроизвольно материализовались в углах комнаты, испуская мягкое фиолетовое свечение. Костяной дракон в его крови торжествовал. Он нашел свою пару. Он нашел ту гавань, где его ярость превращалась в нежность.

– Мой... – рычал Юки, впиваясь в губы Ли Вона. – Только мой.

– Навсегда, – отзывался Ли Вон, сгорая в этом ледяном пламени.

Гон длился три дня. Три дня, в течение которых мир за пределами пентхауса перестал существовать. Юки и Ли Вон были погружены в кокон из страсти, маны и взаимной одержимости. Когда лихорадка, наконец, начала спадать, Юки лежал, прижимая к себе спящего, изможденного, но абсолютно счастливого Ли Вона.

На шее адвоката красовалась глубокая, багровая метка — знак того, что он теперь под защитой доминантного альфы. И Юки знал: теперь ни одна тень, ни один монстр и даже его собственная семья не смогут встать между ними.

Он осторожно поцеловал Ли Вона в висок, чувствуя, как внутри омеги начинает зарождаться новая, едва уловимая искра жизни. Его щенки. Его будущее.

– Спасибо, что вернулся раньше, – прошептал Юки, закрывая глаза и впервые за долгое время погружаясь в спокойный, лишенный кошмаров сон.

Связь между ними теперь сияла так ярко, что её мог почувствовать даже Джинву на своей далекой вилле. Монарх Теней улыбнулся, глядя на море. Его сын не просто вырос — он обрел то, ради чего стоило сражаться с целым миром. Свою стаю. Свою любовь. Свою истинную силу.

А в квартире в Каннаме, среди осколков льда и аромата фрезий, начиналась новая история. История Сон Юки, который перестал быть тенью своего отца и стал самодостаточным богом своей собственной судьбы. И рядом с ним всегда будет тот, кто не побоялся обнять дракона.