← Назад к обзору

Сын монарха

Верность теней и сталь закона

В зале суда стояла такая тишина, что было слышно мерное тиканье настенных часов. Чон Ли Вон выглядел безупречно: его темно-синий костюм-тройка подчеркивал строгость осанки, а серые глаза за стеклами очков напоминали два отточенных скальпеля. Он не просто представлял интересы Сон Джинву — он методично, слой за слоем, снимал маску добродетели с Ча Хэ Ин и вскрывал гниль намерений Сухо.

– Уважаемый суд, – голос Ли Вона звучал подобно ударам молота. – Мы предоставили записи с камер наблюдения и магические слепки ауры, подтверждающие наличие запрещенного артефакта из мира демонов у господина Сон Сухо. Учитывая, что госпожа Ча Хэ Ин лично способствовала приобретению этого оружия, мы настаиваем не только на расторжении брака без раздела имущества, но и на полной изоляции обвиняемых от моего доверителя и его младшего сына.

Джинву сидел на скамье истца, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, как маска бога смерти, но под столом его ладонь крепко сжимала руку Юджина. Юный омега, официально числившийся помощником адвоката, на самом деле стал для Монарха тем самым якорем, который удерживал его от того, чтобы превратить зал суда в филиал пустоты.

Их отношения развивались со скоростью лесного пожара. Джинву, привыкший брать то, что принадлежит ему по праву силы, в случае с Юджином столкнулся с чем-то иным. Это была не жажда обладания, а первобытная потребность защищать и согревать. Юджин, в свою очередь, расцветал под взглядом Монарха, отвечая на его суровую нежность абсолютной преданностью.

Напротив них, за столом ответчиков, Сухо выглядел жалко. Его била дрожь, а глаза, полные ненависти, то и дело метались к Юки, который сидел в первом ряду для слушателей.

Юки не смотрел на брата. Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула, закинув ногу на ногу. Его футболка с логотипом ассасинов сегодня была скрыта под кожаной курткой, но пирсинг под губой и острый взгляд небесно-голубых глаз выдавали в нем хищника, который лишь временно сдерживает свои когти. Он наблюдал за Ли Воном.

Для шестнадцатилетнего альфы Юки проявлял удивительную выдержку. В отличие от отца, он не стремился форсировать события. Он ухаживал за Ли Воном тонко, почти незаметно, но с такой уверенностью, что у омеги-адвоката не оставалось шансов. Каждый день в офис Ли Вона доставляли редкие цветы, пахнущие горной свежестью, или антикварные книги по праву, которые Юки находил через связи отца. Он не требовал внимания — он создавал пространство, в котором Ли Вон сам начинал искать его присутствия.

– Перерыв на пятнадцать минут, – объявил судья, уходя в совещательную комнату.

Как только дверь за судьей закрылась, Ли Вон выдохнул и снял очки, устало потирая переносицу. Юки тут же оказался рядом. Он не стал обнимать его при всех, зная, как Ли Вон дорожит своей репутацией «ледяного адвоката», но он встал так, чтобы закрыть омегу своей широкой спиной от тяжелого взгляда Ча Хэ Ин.

– Ты был великолепен, – тихо произнес Юки, и его голос, низкий и вибрирующий, заставил Ли Вона вздрогнуть. – То, как ты прижал их к стене с этим контрактом на артефакт... Это было сексуальнее, чем любая победа в игре.

Ли Вон поднял на него взгляд, и в его серых глазах на мгновение протаял лед.

– Юки, мы в суде. Соблюдай приличия.

– Я их соблюдаю, – Юки усмехнулся, поправляя воротник куртки. – Я ведь даже не коснулся тебя. Пока что. Но вечером я жду тебя на ужин. И отказы не принимаются — я уже забронировал тот ресторан на крыше, который тебе понравился.

Ли Вон хотел было возразить, но аромат альфы — смесь озона, дорогой кожи и чего-то магического — окутал его, лишая воли к сопротивлению.

– Хорошо, – сдался адвокат. – Но только если мы закончим здесь до шести.

В другом конце зала Джинву и Юджин стояли у окна. Монарх осторожно убрал прядь волос с лица омеги.

– Тебе не обязательно быть здесь, Юджин, – негромко сказал Джинву. – Это грязь, которую я должен вычистить сам.

– Я хочу быть с вами, – Юджин прижался щекой к его ладони. – Я вижу, как вам больно. Не физически, а... там, внутри. Предательство семьи — это рана, которую не залечит никакая магия теней.

Джинву закрыл глаза, наслаждаясь теплом своего истинного.

– Ты прав. Я чувствую, как Сухо захлебывается в своей желчи. Но больше всего меня ранит Юки. Он делает вид, что ему всё равно, но я чувствую его связь. Он разочарован. Не в брате — от него он ничего не ждал, — а в Хэ Ин. Она была для него матерью.

Юки, стоявший неподалеку, услышал слова отца. Его слух альфы был безупречен. Он слегка сжал челюсти, так что пирсинг натянулся. Его взгляд невольно метнулся к Ча Хэ Ин. Женщина сидела, опустив голову, ее плечи подрагивали. Была ли это игра на публику или запоздалое раскаяние? Юки не знал и не хотел знать. Для него она умерла в тот момент, когда вложила в руки Сухо клинок, способный убить бога.

Сухо вдруг поднялся и направился к выходу, но путь ему преградил Юки. Старший брат был ниже почти на голову, и эта разница в росте сейчас казалась символичной.

– С дороги, – прошипел Сухо, не поднимая глаз.

– Ты куда-то торопишься? – Юки прислонился к дверному косяку, скрестив руки. – Суд еще не окончен. А я еще не услышал от тебя самого главного.

– Мне нечего тебе говорить, – Сухо наконец взглянул на брата, и Юки увидел в его глазах бездонную пропасть зависти. – Ты получил всё. Силу отца, его признание, даже этого адвоката-шлюху подцепил. А я? Я просто тень, которая должна была исчезнуть.

Юки почувствовал, как внутри него просыпается дракон. Кости в его предплечьях отозвались глухим гулом, готовые в любой момент прорвать плоть и превратиться в смертоносное оружие.

– Ты не тень, Сухо, – голос Юки стал ледяным. – Ты просто слабак. Ты винишь мою кровь в своих неудачах, но правда в том, что ты сдался еще до того, как попробовал. Отец любил тебя. Он надеялся на тебя. Но ты выбрал нож в спину вместо честного боя.

– Честного боя? – Сухо истерично рассмеялся. – Против тебя? Против твоего дракона? Ты издеваешься?

– Я бы дрался с тобой на мечах, без магии, если бы ты попросил, – Юки сделал шаг вперед, заставляя Сухо отступить. – Но ты не попросил. Ты пошел к матери и выпросил у нее яд. Ты жалок, Сухо. И самое страшное наказание для тебя — это не тюрьма и не изгнание. Это осознание того, что ты сам разрушил свою жизнь из-за призрака, которого сам же и выдумал.

Сухо хотел что-то крикнуть, но в этот момент в коридоре материализовалась тень Игриса. Рыцарь не произнес ни слова, но его присутствие было красноречивее любых угроз. Сухо сжался и почти бегом вернулся на свое место.

Юки вздохнул, чувствуя, как гнев сменяется тяжелой, липкой печалью. Он обернулся и встретился взглядом с Ли Воном. Адвокат смотрел на него с нескрываемым беспокойством.

Ли Вон подошел к нему и, нарушив собственные правила, положил руку на плечо юноши.

– Ты в порядке?

– Бывало и лучше, – Юки слабо улыбнулся. – Знаешь, в играх всё проще. Есть враг, есть цель, есть кнопка «перезагрузка». В жизни... в жизни перезагрузки нет.

– Зато в жизни есть те, кто готов пройти этот уровень вместе с тобой, – тихо ответил Ли Вон.

Юки накрыл его ладонь своей. Его кожа была горячей, почти обжигающей.

– Спасибо, Ли Вон. За то, что ты здесь. Не как адвокат, а как... мой.

Ли Вон не ответил, но и руку не убрал. Для него, привыкшего к логике и параграфам, чувства Юки были чем-то иррациональным, но в то же время пугающе необходимым. Он видел в этом шестнадцатилетнем альфе мудрость, которой не было у многих взрослых. Юки не давил на него, не требовал немедленного признания уз. Он просто был рядом, как несокрушимая стена, давая Ли Вону время привыкнуть к мысли, что его жизнь больше не принадлежит только ему самому.

Вторая часть заседания прошла быстро. Ли Вон представил документ, который стал последним гвоздем в гроб защиты: доказательства того, что Ча Хэ Ин использовала средства из семейного фонда для финансирования подпольных магических лабораторий, где и был создан клинок.

Судья вынес вердикт: развод удовлетворен, Ча Хэ Ин лишается права на любые выплаты и обязана покинуть страну в течение сорока восьми часов. Сухо, как соучастник покушения, передавался под надзор Ассоциации охотников с полным запретом на использование магии и приближение к семье Сон.

Когда всё закончилось, Джинву первым вышел из зала, ведя Юджина за собой. Он выглядел так, будто с его плеч свалилась гора.

– Теперь всё закончилось, – сказал он, когда они оказались на ступенях суда. – Мы свободны.

Юджин посмотрел на него, и в его глазах отразилось закатное солнце.

– Теперь мы можем начать нашу историю, Джинву. Настоящую.

Монарх кивнул и, не обращая внимания на вспышки камер журналистов, которые уже облепили вход, притянул омегу к себе для долгого, глубокого поцелуя. Это был его ответ миру. Его территория, его пара, его выбор.

Юки и Ли Вон вышли следом. Юки надел наушники, но не стал включать музыку. Ему просто хотелось отгородиться от шума толпы.

– Наш ужин всё еще в силе? – спросил он Ли Вона, когда они подошли к машине.

– Да, – Ли Вон поправил галстук. – Но при одном условии.

– Каком?

– Никаких разговоров о суде. И никаких разговоров об ассасинах. Только ты и я.

Юки просиял. Он открыл перед адвокатом дверцу своего черного спортивного автомобиля, который подарил ему отец на день рождения.

– Договорились. Только я и ты. И, возможно, немного можжевелового парфюма, который сводит меня с ума.

Ли Вон сел в машину, скрывая улыбку. Он знал, что впереди их ждет непростой путь. Юки был еще молод, его сила росла, а его статус альфы привлекал слишком много внимания. Но глядя на то, как уверенно юноша берется за руль, Ли Вон понимал: этот альфа никогда не предаст. Он не Сухо. Он — истинный наследник Монарха, взявший от отца силу, а от своей неведомой матери — способность любить вопреки всему.

Машина рванула с места, оставляя позади здание суда и обломки прошлого. В зеркале заднего вида Юки мельком увидел фигуру Сухо, стоящего на тротуаре в одиночестве. На мгновение сердце кольнула жалость, но он тут же переключил внимание на Ли Вона, который что-то увлеченно рассказывал о новом законопроекте.

Юки улыбнулся. Его дракон внутри довольно заурчал. Он потерял брата и мачеху, но обрел нечто гораздо более ценное — свою стаю, свою пару и осознание собственной силы.

– Эй, Ли Вон, – позвал он, не отрывая взгляда от дороги.

– Что?

– Я люблю тебя. Просто хотел, чтобы ты знал это до того, как мы доберемся до десерта.

Ли Вон замолчал, глядя в окно на проносящиеся мимо огни Сеула. Его щеки снова порозовели, но на этот раз он не стал отворачиваться.

– Я знаю, Юки, – тихо ответил он. – Я тоже... начинаю это чувствовать.

И для Юки этого было достаточно. Он был альфой, он умел ждать. Ведь самые ценные трофеи достаются тем, кто умеет выслеживать свою добычу с терпением истинного охотника и нежностью истинного влюбленного.

Вечерний город расстилался перед ними, полный возможностей и новых уровней, которые им предстояло пройти вместе. И на этот раз у них не было права на ошибку, потому что их связь была крепче самой прочной кости и острее самого магического клинка.