Сын монарха
Искры холодного презрения
От лица Ча Хэ Ин
Утро выдалось ослепительно ярким, но холодным. Воздух на тренировочном полигоне казался застывшим стеклом, которое вот-вот треснет. Я стояла в центре площадки, сжимая в руке тренировочный меч. Мое сердце билось ровно, как и подобает охотнику S-ранга, но внутри всё сжималось от странного предчувствия.
На скамье, чуть поодаль, сидели Джинву и Сухо. Мой муж выглядел спокойным, но я видела, как внимательно он следит за каждым движением Алекса. Сухо же буквально светился от возбуждения — для него это было шоу, демонстрация силы старшего брата, которым он начал восхищаться с первой секунды.
Алекс вышел на середину круга. На нем были свободные черные штаны и облегающая майка, подчеркивающая каждый изгиб его совершенной мускулатуры. Он двигался с грацией хищника, который не просто знает свою силу, но и умеет ею наслаждаться. На его руках были закреплены странные наручи — я знала, что там скрыты клинки, сделанные по его особому заказу.
– Госпожа Ча, – он произнес мое имя так, будто это было название какой-то неприятной болезни. – Мы начнем или вы продолжите изучать меня взглядом?
Я глубоко вздохнула, стараясь сохранить самообладание. Его холодность ранила больше, чем он мог представить.
– Алекс, я не хочу, чтобы между нами была эта стена, – сказала я, делая шаг вперед. – Я понимаю, что ты можешь ненавидеть меня. Ты считаешь, что твой отец выбрал меня, оставив твою мать, и это причиняет тебе боль.
Джинву на скамье заметно напрягся. Я видела, как он хотел вмешаться, но сдержался. Это был наш разговор.
Алекс замер. Его ярко-синие глаза на мгновение вспыхнули, а затем он запрокинул голову и рассмеялся. Это был резкий, дерзкий смех, в котором не было ни капли веселья — только горький сарказм.
– Ха-ха... Боже, госпожа Ча, – он вытер выступившую от смеха слезу и улыбнулся мне той самой хищной, дерзкой улыбкой, от которой по спине пробежал холодок. Он запустил руку в свои растрепанные блондинистые волосы, убирая челку со лба. – Неужели вы думаете, что мир крутится вокруг вас одной?
Он сделал шаг ко мне, и я невольно сжала рукоять меча крепче. Его аура стала тяжелой, почти осязаемой.
– Мне плевать на вас, – его голос стал тихим и режущим, как бритва. – И на то, что вы жена моего отца. Ненависть? Чтобы ненавидеть, нужно испытывать хоть какие-то чувства, а для меня вы — пустое место.
Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Такого открытого неуважения я не встречала давно.
– Алекс, это грубо и...
– Грубо? – перебил он меня, сузив глаза. – Грубо — это знать, что у мужчины, с которым ты ложишься в постель, где-то есть беременная женщина, и продолжать раздвигать ноги, строя из себя великую любовь. Вы знали о моей матери, госпожа Ча? Или предпочитали закрывать глаза, наслаждаясь статусом «золотой пары» Кореи?
– Я не знала! – воскликнула я, и мой голос дрогнул. – Джинву сказал мне о твоем существовании гораздо позже...
– Пффф... – Алекс презрительно фыркнул. – Вы слишком высокого мнения о своей роли в моей жизни. Вы для меня — никто. Просто тень, которая ходит по этому дому. Так что давайте оставим эти дешевые драмы для сериалов.
Он вскинул руки, и из его наручей с тихим щелчком выскочили скрытые клинки — длинные, тонкие, из черного металла, который, казалось, вибрировал от скрытой в нем энергии.
– Начнем тренировку, госпожа Ча? – его голос сочился ядом. – Или вы будете и дальше давить на жалость, строя из себя невинную овечку и выпуская слезки, чтобы мой отец и ваш сын бросились вас защищать?
Я почувствовала, как во мне просыпается старая закалка охотника. Жалость? Нет, он получит не жалость. Он получит бой, которого так жаждет.
– Встань в стойку, Алекс, – холодно произнесла я, поднимая меч.
Он не заставил себя ждать. Его атака была молниеносной. Он не использовал магию в полную силу, но его скорость была за гранью человеческих возможностей. Черные клинки мелькали в воздухе, выписывая сложные узоры. Он двигался не как классический мечник, а как ассасин из теней — низкие уходы, резкие выпады, удары ногами.
Я парировала его выпад, чувствуя, как от вибрации его оружия немеют кисти рук. Его физическая сила была чудовищной.
– Это всё? – подначил он, уходя перекатом от моего ответного удара. – Я думал, охотники S-ранга в Корее стоят чего-то большего.
– Не отвлекайся, – я ускорилась. Мой меч превратился в сверкающую дугу света.
Мы кружили по полигону, обмениваясь ударами, которые могли бы убить обычного человека. Сухо на скамье сидел с открытым ртом, переводя взгляд с меня на брата. Джинву же оставался неподвижен, но я чувствовала его готовность вмешаться в любую секунду, если ситуация выйдет из-под контроля.
Алекс внезапно изменил ритм. Он подбросил один из скрытых клинков в воздух, перехватил его обратным хватом и бросился в лобовую атаку. В тот момент, когда наши клинки скрестились, я увидела его глаза вблизи. В них не было безумия. Там была холодная, расчетливая мудрость воина, который видел смерть слишком часто.
– Вы боитесь меня, – прошептал он, наваливаясь на мой клинок всем весом. – Боитесь, потому что я — живое напоминание о том, что ваш «идеальный» муж не так уж идеален.
Я резко оттолкнула его, используя инерцию, и нанесла удар плашмя, целясь в плечо. Алекс изогнулся в воздухе с невероятной гибкостью, пропуская лезвие в миллиметре от кожи, и приземлился на одно колено.
– Ваша техника устарела, – он поднялся, отряхивая штаны. – Вы сражаетесь по правилам. В моем мире правил нет. Есть только тот, кто выжил, и тот, кто стал кормом для ворон.
Он внезапно замер, и я почувствовала, как температура на полигоне начала стремительно падать, а затем резко подскочила. Черное пламя начало окутывать его клинки. Это не было обычное пламя — оно не светило, оно поглощало свет вокруг себя.
– Алекс, довольно! – подал голос Джинву со скамьи. Его голос прозвучал как раскат грома.
Старший сын медленно повернул голову к отцу. Пламя на его руках задрожало, но не исчезло.
– Почему, отец? – дерзко спросил он. – Разве ты не хотел посмотреть, на что я способен? Или ты боишься, что я случайно подпалю твою драгоценную жену?
– Ты переходишь черту, – Джинву медленно поднялся. Его тень начала расползаться по полигону, окутывая всё вокруг мраком.
Алекс рассмеялся, и в этом смехе была вызова больше, чем в любом ударе.
– Черты не существует, старик. Ты сам ее стер, когда переписал этот мир.
Он убрал свои клинки в наручи и посмотрел на меня. Его взгляд снова стал ледяным и безразличным.
– На сегодня хватит. Ваша техника неплоха для спарринга в спортзале, госпожа Ча. Но если вы когда-нибудь встретите настоящего врага... молитесь, чтобы ваш муж был рядом. Потому что сами вы не продержитесь и минуты.
Он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Сухо вскочил, намереваясь догнать его, но Джинву остановил его, положив руку на плечо.
Я стояла посреди площадки, тяжело дыша. Мои руки всё еще дрожали от напряжения. Я посмотрела на Джинву. В его глазах была боль, которую он не мог скрыть.
– Он... он очень сильный, – тихо сказала я, подходя к ним.
– Он — раненый зверь, Хэ Ин, – ответил Джинву, глядя вслед сыну. – И его раны нанесла не сталь.
– Папа, а почему он так ненавидит маму? – спросил Сухо, глядя на меня с тревогой. – Она же ничего ему не сделала.
Джинву вздохнул и притянул сына к себе.
– Потому что иногда проще ненавидеть того, кто рядом, чем признать, что мир несправедлив. Алекс ищет виноватых в своей боли. И сейчас для него виноваты мы все.
Я смотрела на удаляющуюся фигуру Алекса. Его рост, его походка, его манера дерзко вскидывать голову — во всем этом было столько от Джинву, и в то же время он был совершенно иным. Он был порождением того мира, который Джинву пытался уничтожить — мира, где сила была единственной валютой.
Вечером за ужином Алекс не появился. Он заперся в своей комнате, и оттуда доносились только звуки какой-то тяжелой музыки и звуки ударов — видимо, он продолжал тренироваться даже там.
Я сидела на кухне, глядя в окно. Джинву подошел сзади и обнял меня за плечи.
– Прости его, – прошептал он мне в макушку. – Он не хотел тебя обидеть. Он просто... он не знает, как вести себя по-другому.
– Я не обижаюсь, Джинву, – я повернулась к нему. – Мне страшно. Страшно за него. Это черное пламя... оно ведь не просто магия, верно?
Джинву помрачнел.
– Это часть его души. Оно питается его эмоциями. Если он не научится контролировать свой гнев, пламя поглотит его.
– Мы должны помочь ему, – сказала я решительно.
– Он не примет помощь, пока сам не поймет, что она ему нужна, – Джинву покачал головой. – Алекс — ассасин по натуре. Он привык действовать в одиночку.
В этот момент дверь в кухню открылась, и вошел Алекс. Он был в своей черно-золотой футболке, с наушниками на шее. Он прошел к холодильнику, достал бутылку воды и, не глядя на нас, направился обратно.
– Алекс, – позвала я.
Он остановился, но не обернулся.
– Завтра я приготовлю твое любимое блюдо. Твой отец сказал, что ты любишь острую говядину.
Алекс на мгновение замер. Я видела, как напряглись его плечи.
– Не утруждайтесь, – бросил он через плечо. – Я не привык к домашней еде. И ваша забота мне не нужна.
Он вышел, плотно закрыв за собой дверь.
– Он такой упрямый, – вздохнул Сухо, который подслушивал в коридоре. – Но он крутой. Пап, ты видел, как он двигается? Как будто он знает, что ты сделаешь, еще до того, как ты сам об этом подумал!
Джинву улыбнулся сыну, но в его глазах всё еще таилась тревога.
Ночью я долго не могла уснуть. Я думала о словах Алекса. О его матери. О том, что он пережил в той далекой Америке, пока мы здесь наслаждались миром. Я понимала, что его дерзость — это просто щит. Огромный, колючий щит, за которым скрывается израненный мальчик, потерявший всё.
Я вышла в коридор, чтобы выпить воды, и увидела свет, пробивающийся из-под двери Алекса. Я подошла ближе и услышала его голос. Он с кем-то разговаривал.
– Да, я в Корее... – его голос звучал по-другому — без той ядовитой насмешки. – Нет, они ничего не знают. Старик думает, что всё под контролем. Сухо? Он просто ребенок...
Я затаила дыхание.
– Нет, пламя стабильно. Пока. Я найду того, кто это сделал, клянусь. И тогда Корея узнает, что тени — это не самое страшное, что может прийти из прошлого.
Я отшатнулась от двери. О чем он говорил? Кто «это» сделал?
Я вернулась в спальню, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Мой пасынок привез с собой не только боль и гнев. Он привез тайну, которая могла разрушить всё, что Джинву так долго строил.
Алекс не просто приехал познакомиться с семьей. Он приехал на войну. И, судя по всему, эта война уже началась, просто мы еще не слышали первых выстрелов.
Утром я увидела Алекса во дворе. Он сидел на траве, разбирая свой черный меч. Его движения были точными и методичными. Он выглядел таким спокойным, таким... божественно красивым в лучах утреннего солнца. Если бы не тени под глазами и не этот шрам, скрытый одеждой, можно было бы подумать, что он — обычный парень-модель с обложки журнала.
Он поднял глаза и встретился со мной взглядом. На этот раз он не смеялся и не грубил. Он просто смотрел на меня своими ярко-синими глазами, и в этом взгляде я прочитала предупреждение.
«Не лезь в это, госпожа Ча», – говорили его глаза. – «Это не твой мир».
Я кивнула ему, принимая этот безмолвный вызов. Я была женой Теневого Монарха и охотником S-ранга. Если мой пасынок затеял опасную игру, я не останусь в стороне. Даже если он меня ненавидит. Даже если он считает меня «подстилкой».
Потому что семья — это не только общие завтраки и улыбки. Это еще и общие битвы. И я была готова сражаться за этого колючего, злого и бесконечно одинокого парня.
– Алекс! – крикнул Сухо, выбегая из дома с мячом в руках. – Давай сыграем?
Алекс посмотрел на младшего брата, затем на меня, и его лицо на мгновение смягчилось.
– Только если ты не будешь ныть, когда я тебя обыграю, мелкий, – бросил он, поднимаясь с травы.
Я наблюдала за тем, как они начали бегать по лужайке. Два брата, такие разные, но связанные одной кровью. И где-то в глубине души я знала: черное пламя Алекса еще сослужит этому миру службу. Главное — чтобы оно не выжгло его дотла раньше времени.
Джинву подошел и встал рядом со мной, наблюдая за сыновьями.
– Видишь? – тихо сказал он. – В нем есть свет, Хэ Ин. Просто он спрятан очень глубоко.
– Я вижу, Джинву, – ответила я, сжимая его руку. – Но я также вижу тьму, которая идет за ним по пятам. И нам нужно быть готовыми встретить ее вместе.
Черное пламя Алекса вспыхнуло на мгновение, когда он забил гол, и его смех — на этот раз настоящий — разнесся над полигоном. Это было начало долгого пути. Пути, на котором нам всем предстояло узнать, что такое истинная семья и какую цену приходится платить за мир, выкованный в тенях и пламени.