Сын монарха
Безмолвный судья и тень величия
– Ли Вон, ты снова засиделся за бумагами. Если ты не выйдешь из этого кабинета через пять минут, я пришлю Тэцую, и он просто взорвет твою дверь.
Я невольно улыбнулся, услышав голос Алекса из динамика интеркома. Мой муж обладал удивительной способностью чувствовать, когда я начинаю тонуть в юридических терминах и бесконечных апелляциях. В его голосе всегда звучала та самая теплая нотка, которая заставляла мое сердце биться спокойнее даже после самого тяжелого дня в суде.
– Передай Тэцуе, что за порчу имущества он будет отрабатывать у меня в офисе курьером целый месяц, – ответил я, поправляя очки. – Я уже заканчиваю. Как там Ай?
– Только что уснула. Бакуго-старший пытался научить её правильно складывать пальцы для направленного взрыва, но Юми вовремя вмешалась и отправила его чистить бассейн. У нас сегодня на ужин ягненок, так что поторапливайся.
– Буду через сорок минут. Люблю тебя.
– И я тебя, Ли Вон.
Я нажал кнопку отбоя и откинулся на спинку кожаного кресла. Мой кабинет в центре Токио был моим убежищем. Минимализм, панорамные окна с видом на сияющий мегаполис и тишина, которую я так ценил. Моя жизнь была идеальной. У меня был Алекс — мужчина, чья внутренняя сила и доброта поражали меня каждый день. У нас была Ай — наша маленькая принцесса, в которой магическая кровь предков смешалась с чистотой её души. И у меня была семья Бакуго — шумный, взрывной и невероятно преданный клан, который принял меня как своего.
Я знал всё о прошлом Алекса. Знал о Юми, о её боли и о том, кто является биологическим отцом моего мужа. Сон Джинву. Монарх Теней. Величайший охотник в истории.
Для всего мира он был богом. Для меня он был человеком, который совершил самую большую ошибку, какую только может совершить мужчина: он отказался от тех, кто любил его по-настоящему, ради иллюзии идеального статуса.
Внезапно температура в кабинете упала.
Это не было похоже на работу кондиционера. Воздух стал плотным, тяжелым, а тени в углах комнаты начали неестественно удлиняться, сплетаясь в причудливые узоры. Я замер, но не от страха. Как адвокат, я привык смотреть в глаза опасности, будь то коррумпированные чиновники или агрессивные охотники.
– Знаете, в приличном обществе принято стучать, прежде чем входить, – произнес я спокойным, ровным голосом, не оборачиваясь к окну.
– Твоя защита довольно слаба для человека, который живет в семье Бакуго, – раздался голос, от которого по спине пробежал холодок. Он был глубоким, вибрирующим и лишенным каких-либо человеческих эмоций.
Я медленно развернул кресло.
Он стоял у окна. Сон Джинву. Его фигура казалась вырезанной из самой ночной тьмы. Черный плащ плавно перетекал в живые тени, которые лизали пол у его ног. Его глаза светились холодным фиолетовым огнем, пронзая меня насквозь. Он выглядел молодым, почти ровесником Алекса, но в его взгляде чувствовалась тяжесть веков и бесконечного одиночества.
Я не встал. Я продолжал сидеть, сложив руки на столе, внимательно изучая гостя.
– Моя защита — это закон и здравый смысл, господин Сон, – ответил я. – А если вам нужны магические барьеры, то вы ошиблись адресом. Кацуки сейчас дома, и, поверьте, он будет не рад вашему визиту.
Джинву сделал шаг вперед. Тени последовали за ним, словно преданные псы.
– Я здесь не ради Бакуго. И не ради Юми. Я пришел посмотреть на человека, который называет моего сына своим мужем.
– Алекс — мой муж по закону и по любви, – я выдержал его взгляд. – И он не «ваш» сын. Он сын Юми и Кацуки. Вы — лишь биологический код, который он перерос давным-давно.
В глазах Монарха вспыхнуло пламя. Воздух зазвенел от давления его маны. Любой другой на моем месте уже лежал бы на полу, задыхаясь от ужаса, но я лишь поправил очки.
– Ваша сила на меня не действует так, как вы ожидаете, – тихо сказал я. – Я видел настоящую силу. Я видел, как Юми улыбается, несмотря на шрамы на сердце. Я видел, как Кацуки сдерживает свой гнев, чтобы не напугать внучку. Это — сила. А то, что принесли вы — это просто пустота.
Джинву остановился в паре метров от моего стола. Давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Он смотрел на меня с каким-то странным, почти болезненным любопытством.
– Ты не боишься смерти? – спросил он.
– Смерть — это просто завершение дела, – я пожал плечами. – Как юрист, я знаю, что у всего есть свой срок. Но пока я жив, я защищаю интересы своей семьи. И сейчас ваша близость к ним — это нарушение их покоя.
– Я видел их сегодня в парке, – Джинву отвел взгляд, смотря куда-то сквозь стену. – Алекс... он счастлив. У него твои манеры и его собственная гордость. И девочка... Ай. В ней течет моя кровь, но она светится золотом, а не тьмой.
– Это потому, что её воспитывают в любви, а не в культе величия, – я встал и подошел к мини-бару, наливая себе воды. – Хотите пить? Или Монархам не нужны такие земные слабости?
Он не ответил. Он подошел к моему столу и коснулся рамки с фотографией. На ней мы с Алексом стояли на фоне нашего нового дома, а маленькая Ай сидела у него на плечах.
– Ты знаешь, что я могу стереть тебя из реальности одним щелчком пальцев? – тихо спросил он, не глядя на меня.
– Можете, – согласился я, делая глоток воды. – Но что это вам даст? Алекс возненавидит вас еще сильнее. Юми окончательно проклянет ваш прах. А Кацуки... ну, вы знаете Кацуки. Он найдет способ взорвать даже мир теней, чтобы добраться до вас. Вы станете еще более одиноким, чем сейчас. А это, судя по вашему виду, предел даже для бога.
Джинву медленно убрал руку от фотографии. Его пальцы слегка дрожали — едва заметно, но для моего наметанного глаза этого было достаточно.
– Мне жаль тебя, Сон Джинву, – произнес я, и это была чистая правда.
Он резко обернулся, его глаза сузились.
– Жаль? Ты жалеешь Монарха Теней?
– Я жалею человека, который потерял всё, имея безграничную власть, – я подошел ближе, не боясь его ауры. – Вы пришли сюда, потому что вам холодно. Вы греетесь у нашего костра, подглядывая за нами из углов. Вы создали идеальную семью в Сеуле, но ваш сын Сухо несчастен, ваша жена Хэ Ин живет в золотой клетке, а вы... вы скитаетесь по миру, пытаясь найти осколки того счастья, которое сами же и разбили пять лет назад в Ассоциации.
Джинву молчал. Тени вокруг него начали утихать, становясь серыми и безжизненными.
– Вы думали, что величие заменит вам тепло человеческих рук, – продолжал я. – Но тени не умеют обнимать. Они не умеют смеяться. Они не умеют готовить ягненка на ужин и спорить о том, какой мультик посмотреть перед сном. Вы — самый могущественный нищий во вселенной.
– Хватит, – выдохнул он. Это не был приказ. Это была просьба.
Я замолчал. В кабинете снова стало тихо, но теперь это была обычная тишина вечернего офиса.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил он через минуту.
– Уйдите, – просто ответил я. – Перестаньте преследовать их. Ваше присутствие — это напоминание о боли, которую Юми и Алекс переросли. Если вы действительно любите их — хотя бы той жалкой частью человечности, что в вас осталась — дайте им жить без вашей тени.
Джинву посмотрел на меня. В его взгляде больше не было пламени, только бесконечная усталость.
– Ты хороший человек, Чон Ли Вон. Алексу повезло.
– Ему не повезло. Он заслужил это. Своим трудом, своей честностью и своим правом на выбор.
Монарх Теней начал медленно растворяться. Воздух снова становился теплым, а тени возвращались на свои привычные места под мебелью.
– Передай ему... – Джинву замялся. – Передай ему, что я больше не приду.
– Я передам ему, что его прошлое окончательно умерло, – жестко ответил я. – Это будет лучшим подарком.
Когда он исчез, я еще долго стоял, глядя на то место, где он только что находился. На ковре остался легкий налет инея, который быстро таял. Я подошел к столу, взял фотографию нашей семьи и прижал её к груди. Мое сердце бешено колотилось, адреналин наконец-то начал отпускать, оставляя после себя легкую дрожь в коленях.
Я справился. Я защитил свой дом от бога, не используя ничего, кроме правды.
Спустя полчаса я уже парковал машину у нашего особняка. Окна светились уютным желтым светом. Изнутри доносился смех Кацуки и возмущенные крики тройняшек.
Я вошел в дом, и меня тут же атаковала маленькая Ай.
– Папа Ли Вон вернулся! – она вцепилась в мои колени, сияя своей беззубой улыбкой.
Алекс вышел из кухни, вытирая руки о фартук. Он выглядел таким домашним, таким моим, что на мгновение у меня перехватило дыхание.
– Ты задержался, – он подошел и нежно поцеловал меня в щеку. – Всё в порядке? Ты какой-то бледный.
Я посмотрел в его небесно-голубые глаза. В них был весь мой мир. Никакие тени, никакие монархи не могли сравниться с этим светом.
– Всё хорошо, Алекс. Просто был сложный клиент. Очень... потерянный человек.
– Ну, теперь ты дома, – он обнял меня за плечи, увлекая в сторону столовой. – Забывай о работе. Тэцуя сегодня превзошел сам себя — он пытался поджарить мясо своей причудой. Результат спорный, но Кацуки сказал, что это «мужественно».
Я рассмеялся, чувствуя, как остатки холода окончательно покидают мое тело.
За ужином было шумно. Кацуки спорил с Юми о том, стоит ли отдавать Касуми в секцию дзюдо с двух лет. Тройняшки наперебой рассказывали о школьном фестивале. Ай пыталась накормить своего плюшевого дракона картофельным пюре.
Я сидел рядом с Алексом, чувствуя тепло его руки на своем бедре. Я смотрел на Юми — она была прекрасна. Фарфоровая кожа, сияющие глаза. Она была счастлива. Она нашла своего человека в этом взрывном блондине, который сейчас ворчал на внучку, но при этом тайком подкладывал ей лучшие кусочки мяса.
Я не стал рассказывать Алексу о визите Сон Джинву. Не сегодня. И, возможно, никогда. Зачем осквернять этот свет тенями прошлого?
Позже, когда дом наконец затих, и мы с Алексом лежали в нашей спальне, глядя на луну через открытое окно, он тихо спросил:
– Ли Вон, ты ведь что-то скрываешь, верно? Я чувствую, как ты напряжен.
Я повернулся к нему, вдыхая знакомый аромат его кожи — смесь морского бриза и чего-то неуловимо родного.
– Я просто думал о том, как нам повезло, – прошептал я. – О том, что у нас есть этот дом, эта семья. И что никакая сила во вселенной не сможет это разрушить.
Алекс улыбнулся и притянул меня ближе.
– Ты прав. Мы сильнее любых богов, потому что мы есть друг у друга.
Я закрыл глаза, засыпая в его объятиях. Я знал, что Сон Джинву больше не вернется. Он увидел то, что хотел — он увидел свое поражение, воплощенное в нашем счастье. Он остался в своей вечной ночи, а мы... мы остались встречать рассвет.
И этот рассвет был самым ярким из всех, что я когда-либо видел. Потому что он принадлежал нам. Всем нам. Семье, которая не побоялась быть настоящей. Семье, которая выбрала любовь вместо теней. Семье, где каждый взрыв был лишь проявлением жизни, а не разрушения.
Я заснул с улыбкой на губах, зная, что завтра будет новый день. Шумный, веселый и абсолютно свободный от прошлого. И это было самым великим триумфом, который когда-либо одерживал простой человек над Монархом.