← Назад к обзору

Сын монарха

Тени прошлого и эхо чужих имен

Прошло семнадцать лет, но в моем мире время словно застыло в тот роковой день в холле Ассоциации. Говорят, Монарх Теней всевластен, что смерть склоняется перед ним, а пространство разрывается по его воле. Но правда в том, что я оказался бессилен перед тихим щелчком дверного замка, который Юми сменила в нашей квартире.

Скандал тогда был не просто громким — он был сокрушительным. Моя репутация «Национального героя» дала трещину, которую не смогли затянуть никакие подвиги. Подруги Хэ Ин, эти «золотые леди», первыми вонзили ей ножи в спину, как только почувствовали запах крови. Они отвернулись от неё с такой скоростью, что вчерашняя королева охотников в один миг стала изгоем.

Но страшнее всего была реакция моей семьи. Мама... я никогда не видел её такой. Когда она узнала правду, она не плакала. Она была в ярости. Она приехала к нам, и когда Хэ Ин попыталась что-то лепетать о любви, мама ударила её наотмашь. «Ты — просто дешевая воровка, — сказала она тогда, и её голос был холоднее льда. — Юми была и остается моей единственной невесткой. А ты — лишь та, кто разрушила жизнь моему внуку».

Джин А, моя младшая сестра, просто перестала со мной общаться. Она уехала за границу, бросив напоследок, что ей стыдно носить фамилию Сон.

Хэ Ин родила сына. Мы назвали его Сухо. Я старался быть хорошим отцом, правда. Но каждый раз, глядя на Сухо, я видел в нем тень того, другого мальчика, которого я потерял. Алексу сейчас должно быть двадцать. Моему первенцу. Моей боли.

Сегодня у мамы день рождения. Мы с Хэ Ин и Сухо приехали к её дому. Отношения за эти годы так и не наладились: мама виделась со мной и Сухо только на нейтральной территории, наотрез отказываясь впускать Хэ Ин в свой дом.

– Мам, пожалуйста, – я стоял у порога, чувствуя себя мальчишкой, а не сильнейшим существом на планете. – У тебя день рождения. Давай оставим обиды хотя бы сегодня.

Мама стояла в дверях, прямая и строгая. Время почти не коснулось её лица, лишь глаза стали мудрее и печальнее.

– Джинву, ты и Сухо можете войти, – отрезала она, даже не взглянув на Хэ Ин, которая стояла чуть позади, нервно поправляя дорогое платье. – Но эта женщина никогда не переступит порог моего дома. Я всё сказала.

– Госпожа Сон, – тихо произнесла Хэ Ин, её голос дрожал. – Столько лет прошло...

– Для предательства нет срока давности, – мама уже собиралась закрыть дверь, как вдруг её лицо преобразилось. Она словно помолодела на десять лет, глаза засияли. – Наконец-то! Мой любимый внук приехал!

Я замер. Сердце пропустило удар. Сухо, стоявший рядом со мной, недоуменно нахмурился. О ком она?

Сзади раздался звук шагов — уверенных, тяжелых, властных. Я обернулся и почувствовал, как воздух в легких застыл.

К нам шел парень. Высокий, под сто девяносто пять сантиметров, с широкими плечами и атлетичным телосложением. На нем была темная накидка, небрежно спущенная с одного плеча, открывающая рельефные мышцы груди и пресса под черной футболкой. Его кожа была бледной, фарфоровой — точь-в-точь как у неё. Растрепанные черные волосы падали на глаза, но когда он вскинул голову, я едва не отшатнулся.

На меня смотрели мои собственные глаза. Точнее, глаза Юми — пронзительно-голубые, как небо перед грозой. В ушах — несколько сережек, на шее — тонкая цепочка. Но больше всего поражала татуировка: на правой руке, уходя на плечо и грудь, распускались детализированные узоры с цветочными мотивами.

В руках он держал маленькую девочку, лет трех. Она была его крошечной копией — те же черные волосы и небесные глаза.

– Бабуля! – голос парня был глубоким, с хрипотцой.

– Мой милый Алекс! – мама бросилась к нему, игнорируя нас, и прижала парня к себе, насколько позволял его рост. – А это что за чудо?

– Это моя дочь, Окумура Ай, – парень улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла для меня. – Почти мой муж не смог приехать, он остался там, в Японии. Кое-что случилось по работе, пришлось задержаться.

Окумура. Он носит её фамилию. И у него уже есть ребенок. Моя внучка.

– С Юми всё хорошо? – Мама жадно ловила каждое его слово.

– О, замечательно, – Алекс усмехнулся, поправляя девочку на руках. – Отец не дает ей скучать. Особенно тройняшки... Сейчас мама опять беременна. Удивительно, как у них это получается. Папа говорит: «Большая семья — это хорошо». Только вот мама его чуть не убила, когда узнала, что снова ждет ребенка.

– Тройняшки? – вырвалось у меня.

Алекс медленно перевел взгляд на меня. В этом взгляде была такая бездна холода, что мои тени внутри тревожно зашевелились.

– Да, – коротко бросил он. – Тройняшкам сейчас по десять лет. Мама счастлива. У неё настоящий мужчина рядом. Мой отчим, Бакуго, передавал тебе привет, ба. Мы приедем вместе в следующий раз. Или ты переедешь к нам насовсем? А то здесь, наверное, тяжело быть одной...

Он сделал паузу, и его голос стал ядовитым, сочащимся неприкрытой неприязнью.

– Особенно когда рядом постоянно мелькают некоторые личности. Неверные и гнилые.

– Ты кто такой вообще?! – Сухо, который всё это время молчал, не выдержал и выкрикнул, выходя вперед.

Алекс посмотрел на него как на надоедливое насекомое.

– Я Окумура Алекс. Твой старший брат. Тот самый, которого кинул твой папаша, променяв на твою бесплодную шлюху-мать. А это моя дочь. Твоя племянница, хотя ты этого не достоин.

Хэ Ин ахнула, закрыв рот рукой. Сухо покраснел от ярости, его кулаки сжались.

– Жаль тебя, пацан, – продолжал Алекс, игнорируя гнев брата. – Наверное, тяжело жить с ходячими пустышками, которых интересует только имидж семьи и то, как они выглядят в новостях.

– Алекс, послушай... – начал я, делая шаг навстречу. Я хотел коснуться его, почувствовать, что он настоящий, мой сын.

– Заткнись, Сон Джинву, – Алекс мгновенно изменился.

Воздух вокруг него завибрировал. Я почувствовал мощный всплеск силы — это не была магическая энергия в привычном понимании, это было нечто первобытное, смешанное с искрами молний, которые заплясали по его татуировкам. Давление его ауры было настолько сильным, что Сухо пошатнулся, а Хэ Ин пришлось опереться на стену.

– Заткнись, иначе я за себя не ручаюсь, – прошипел он. – Твое счастье, что у меня на руках ребенок. Иначе я бы тебе морду набил прямо здесь, на пороге. Для меня ты — никто. Просто биологический мусор, который когда-то обидел мою мать.

Мама положила руку ему на плечо.

– Тише, Алекс. Не здесь. Пойдем в дом, Ай-тян, наверное, проголодалась.

Алекс глубоко вдохнул, гася вспышку ярости. Молнии исчезли, но тяжесть в воздухе осталась. Он посмотрел на маму с нежностью, которая была недоступна для нас.

– Да, бабуль. Идем.

Он прошел мимо меня, задев плечом. В этот момент я почувствовал не только его силу, но и запах — морской бриз и легкий аромат духов Юми, который, видимо, остался на его одежде после прощания.

Дверь перед нами захлопнулась.

Я остался стоять на улице. Величайший охотник мира. Монарх, повелевающий легионами мертвых.

– Папа... – тихо позвал Сухо. – Что он имел в виду под «бесплодной»?

Я посмотрел на Хэ Ин. Она отвела взгляд, и по её щекам катились слезы. Мы оба знали правду. После рождения Сухо врачи сказали, что она больше не сможет иметь детей. Это была её личная трагедия, которую мы скрывали от всех. А Юми... Юми, которую я бросил, создала огромную, шумную, счастливую семью. С мужчиной, который не побоялся взять на себя ответственность за чужого ребенка и подарить ей еще четверых.

Я посмотрел на свои руки. Они могли разрушать горы, но они были пусты.

– Он прав, Сухо, – сказал я, и мой голос надломился. – Он во всем прав.

В окне второго этажа я увидел силуэт. Алекс стоял там, держа дочку на руках, и смотрел вниз. Он не торжествовал. В его глазах было лишь холодное, окончательное безразличие. Я перестал существовать для него семнадцать лет назад, и никакая сила в этом мире не могла это исправить.

Я развернулся и пошел к машине. Тени за моей спиной стелились по земле, длинные и черные, как моя совесть. В этот день я понял: можно победить смерть, но нельзя победить последствия собственного выбора. И моя вечность теперь будет наполнена не славой, а эхом имени, которое я не имел права произносить.

Окумура Юми. И её сын, который больше не был моим.