← Назад к обзору

Сын монарха

Холодная клетка в золотой оправе

Дорога домой прошла в удушающей тишине. Машина, стоившая целое состояние, казалась тесной железной коробкой. Рядом со мной на пассажирском сиденье застыла Хэ Ин. Её лицо, всегда безупречное и спокойное, теперь напоминало посмертную маску, покрытую трещинами. Она смотрела в окно, но я знал, что она не видит ни улиц Сеула, ни вечерних огней. Перед её глазами всё ещё стоял Алекс — живое воплощение её провала и моей измены самому себе.

Тема детей всегда была для Хэ Ин незаживающей раной. После тяжелых родов Сухо врачи вынесли приговор, который она восприняла как личное проклятие. Она годами пыталась компенсировать это, окружая Сухо гиперопекой, стараясь сделать его «идеальным наследником» величайшего охотника. А сегодня она узнала, что женщина, которую она когда-то вытеснила из моей жизни, не просто выжила. Она расцвела. У Юми была большая семья, четверо детей, любящий муж и даже внучка. Это ударило по женской гордости Хэ Ин сильнее, чем любое физическое оружие.

Когда мы вошли в квартиру, Сухо не пошел в свою комнату. Он встал посреди гостиной, глядя на нас так, словно видел впервые. В его глазах, обычно полных обожания, теперь плескалось нечто темное и едкое.

– Значит, это правда? – Его голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Всё, что он сказал... это правда?

– Сухо, сейчас не время, – глухо произнес я, пытаясь сохранить остатки авторитета.

– А когда будет время, папа?! – вскричал он, и в воздухе вокруг него вспыхнули искры магии. – Вы всё это время мне врали! Вы строили из себя идеальную пару, символ надежды для всей Кореи!

Он повернулся к матери, которая вздрогнула от его яростного взгляда.

– Мам, как ты могла? Твое счастье, твоя радость... они построены на чужих слезах? Ты знала, что у него есть другая семья, и всё равно влезла туда?

– Сухо, я любила его... – прошептала Хэ Ин, закрывая лицо руками.

– Любила? – Сухо горько усмехнулся. – Ты просто хотела быть рядом с сильнейшим. А ты, пап... ты был для меня всем. Моим героем. Богом. А сейчас я вижу, что ты просто трус, который предал собственного сына. У тебя даже внучка есть... Ай, кажется? А я узнаю об этом на пороге бабушкиного дома, как какой-то лишний элемент в вашей лживой схеме!

– Сухо, замолчи! – Мой голос непроизвольно сорвался на крик, и тени в углах комнаты взметнулись вверх, отвечая на мой гнев.

Сын не испугался. Он подошел ко мне почти вплотную, и я увидел в его глазах то же упрямство, что было у Алекса.

– Ты можешь запугивать врагов, папа. Но меня ты уже потерял. Ты предал его тогда, и ты предаешь меня сейчас своей ложью.

Он развернулся и бросился к себе, хлопнув дверью так, что в коридоре задрожали картины. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Еще один замок, который закрылся передо мной сегодня.

Хэ Ин разрыдалась, сползая по стене. Я не подошел к ней. Внутри меня было выжженное поле. В памяти всплывали слова Алекса о «настоящем мужчине», который был рядом с Юми. Бакуго Кацуки. Имя казалось знакомым — сильный охотник из Японии, взрывной, неукротимый. Значит, он смог дать ей то, что я разрушил?

Я достал телефон. Был один человек, который точно знал всё. Моя сестра, Джи А. Она всегда была ближе к маме, и теперь я понимал, почему она так внезапно отдалилась от меня много лет назад.

Я набрал её номер. Гудки тянулись бесконечно долго, прежде чем она ответила.

– Что тебе нужно, Джинву? – Её голос был сухим и холодным.

– Ты знала, – это был не вопрос, а утверждение. – Ты знала про Юми и Алекса все эти годы.

На том конце провода воцарилось молчание. Я слышал её ровное дыхание.

– Да, знала, – наконец произнесла она. – После учебы я не просто уехала за границу. Я поехала к Юми. Я видела, как она собирала себя по кусочкам. Я помогала ей с Алексом, когда она работала на двух работах, лишь бы не брать от тебя ни воны.

– Почему ты не сказала мне? – Я сжал телефон так, что корпус начал хрустеть.

– Чтобы ты снова всё испортил? – Джи А издала короткий, злой смешок. – Ты выбрал свой путь, Джинву. Ты выбрал славу и «золотую девочку». А Юми встретила Бакуго Кацуки. Он долго добивался её, буквально вырывал её сердце из той ледяной корки, которой ты его покрыл. Но он сделал то, на что ты оказался не способен. Он полюбил её как женщину, а не как дополнение к своему статусу. Алекса он воспитывал как собственного сына. Между ними нет приставки «сводный». Они — семья. Настоящая.

– Она счастлива? – спросил я, и этот вопрос причинил мне физическую боль.

– Очень, – отрезала сестра. – У них еще четверо детей. Трое близнецов, которым сейчас десять, и еще один малыш на подходе. Бакуго носит её на руках. Он гордится ей, а не использует её для имиджа.

Я закрыл глаза, представляя Юми в окружении детей. Смеющуюся, живую, а не ту бледную тень, которую я оставил в кабинете Ассоциации.

– А Алекс? – выдавил я. – Он сказал, что женат.

– Да, – голос Джи А смягчился, когда речь зашла о племяннике. – Его муж — Чон Ли Вон. Он известный адвокат, очень красивый парень. У него черные волосы и удивительные серые глаза, словно подведенные стрелками. Знаешь, Джинву, их дом всегда полон смеха, детских криков и тепла. Алекс обожает Ли Вона, они вместе растят Ай.

Она замолчала на мгновение, а потом добавила слова, которые окончательно добили меня:

– Их дом полон жизни. В отличие от вашей холодной клетки, которую вы называете семьей. Не ищи их, Джинву. Для них тебя не существует. Ты просто кумир из телевизора, а не отец или дед.

Связь прервалась. Я медленно опустил руку с телефоном.

Гостиная нашей огромной, роскошной квартиры казалась пустой и безжизненной. Дорогая мебель, панорамные окна с видом на Сеул, идеальная чистота — всё это вдруг стало невыносимым. Джи А была права. Это не дом. Это клетка.

Я посмотрел на Хэ Ин. Она всё еще сидела на полу, её тушь размазалась по щекам. Она выглядела жалкой. Мы оба были жалкими. Мы построили империю на пепелище, и теперь этот пепел забивал нам легкие.

Где-то там, за океаном, мой сын Алекс сейчас, возможно, укладывал дочку спать. Возможно, он смеялся вместе со своим мужем, обсуждая прожитый день. А Юми... Юми была любима. По-настоящему.

Я подошел к окну. Мои тени копошились у ног, чувствуя мое состояние. Я был Монархом Теней, правителем армии мертвых. Но в мире живых я остался в полном одиночестве.

– Папа? – Голос Сухо из-за двери комнаты прозвучал тихо, но в нем больше не было злости. Только бесконечная печаль. – Ты когда-нибудь любил нас? Или мы тоже были просто частью твоей «идеальной картины»?

Я не знал, что ответить. Потому что сегодня я понял: я сам не знал, что такое любовь, пока не увидел её отражение в ненавидящих глазах своего первенца.

Вечерний Сеул сиял миллионами огней, но для меня мир погрузился в вечную тень. И в этой тени я впервые по-настоящему осознал цену своего величия. Она была слишком высока.