← Назад к обзору

Сын монарха

Зеркало из живого огня

Я стояла в тени дверного проема, боясь пошевелить пальцем. Воздух в кабинете Джинву всё еще вибрировал от голоса женщины, которая только что отключилась. Юми. Женщина из прошлого моего мужа, о которой в этом доме старались не говорить — не из ненависти, а из какого-то благоговейного трепета перед тем фактом, что она была первой.

Джинву сидел неподвижно, его плечи, обычно прямые и непоколебимые, как скалы, сейчас казались непривычно тяжелыми. Я подошла к нему, положила руки на его плечи, чувствуя, как под пальцами перекатывается мощь Монарха, но сейчас она была смятена.

– Она... она удивительная, – прошептала я, глядя на погасший экран ноутбука.

Джинву тяжело вздохнул и накрыл мою ладонь своей.

– Она всегда была такой, Хэ Ин. Прямой, как стрела, и обжигающей, как полуденное солнце.

Я прошла к креслу напротив и села, чувствуя, как внутри меня разгорается странное чувство. Это не была ревность. О нет, ревновать к Юми было бы всё равно что ревновать к самому небу. Это было глубокое, почти болезненное уважение. Эта женщина сделала то, на что не отважился ни один правитель, ни один охотник S-ранга в мире. Она сказала Джинву в лицо правду, которую все остальные прятали за масками почтения.

– Она не боится тебя, – я покачала головой, вспоминая ее смех. – Совсем. Она видит в тебе не Монарха Теней, перед которым склоняются легионы. Она видит в тебе просто мужчину, который слишком серьезно относится к жизни.

– И в этом ее сила, – Джинву поднял глаза на меня, и в их серой глубине я увидела печаль. – Юми отказалась от меня не потому, что разлюбила. Она отказалась, потому что была слишком живой для того мира, который я олицетворяю. Она хотела печь хлеб и растить детей в тишине, а не в тени моих крыльев.

Я вспомнила маленькую девочку с изумрудными глазами — Мину. Такая живая, такая настоящая. И мое сердце кольнуло старой, незаживающей раной.

После рождения Сухо мы с Джинву очень хотели еще детей. Мы пытались годами. Но мой организм, несмотря на все силы охотника ранга S, просто не выдерживал. Врачи разводили руками, а я втайне плакала по ночам, чувствуя, как мана Джинву, его божественная сущность, просто выжигает во мне возможность зародиться новой жизни. Я была сильна, но я была человеком. А он... он был за гранью.

– Она выносила двоих, – тихо произнесла я, глядя в окно на ночной сад. – Алекса и Мину. Теперь я понимаю почему.

Джинву вопросительно посмотрел на меня.

– Кровь дракона, – пояснила я. – Юми сказала, что в ее роду были «сосуды дракона». Только такая древняя, стихийная сила могла выдержать столкновение с твоей маной и не сгореть. Она была единственной, кто мог дать тебе детей, Джинву. Она была твоим идеальным дополнением на биологическом уровне.

Джинву встал и подошел к окну, заложив руки за спину.

– Возможно. Но Алекс... он стал чем-то большим, чем просто ребенком двух сил. Он стал их синтезом.

Я встала рядом с ним.

– Я поражена тем, как она его воспитала. Джинву, ты видел его теневую армию? Она багровая. Она теплая. Твои тени — это холодный расчет и вечная преданность. Тени Алекса — это страсть и ярость. Юми научила его вкладывать в магию сердце.

– Она всегда была лучше меня в вопросах сердца, – горько усмехнулся мой муж.

– Не говори так, – я обняла его со спины. – Ты любишь нас. Ты любишь Сухо. Просто ты... ты — это тишина после бури. А они — сама буря.

Мы долго стояли так, глядя на луну. Я думала о том, как странно переплелись наши судьбы. Я, Ча Хэ Ин, нынешняя жена Монарха, и Юми, женщина, которая добровольно ушла в тень, чтобы сохранить свет внутри своего сына. Я чувствовала к ней бесконечную благодарность за Алекса. За то, что он вернулся. За то, что он, несмотря на свою холодность ко мне, стал тем ярким пламенем, которого так не хватало в нашем безупречном, но порой слишком тихом доме.

Вдруг внизу послышался шум. Хлопнула входная дверь, и до нас долетел приглушенный смех Алекса.

– Кажется, наш «хаос» вернулся со свидания, – улыбнулся Джинву, и напряжение в его плечах наконец исчезло.

Мы вышли в холл и замерли на верхней площадке лестницы. Алекс стоял внизу, прислонившись к перилам. Его куртка была перекинута через плечо, волосы растрепаны сильнее обычного, а на губах играла странная, мечтательная улыбка. Он выглядел... счастливым.

– О, вы еще не спите? – Алекс поднял голову, и его ярко-голубые глаза встретились с нашими. – А я думал, Монархи ложатся с первыми лучами заката, чтобы поддерживать имидж таинственности.

– Мы ждали тебя, – ответил Джинву, спускаясь на пару ступеней. – Как прошел вечер с Ли Воном?

Алекс хмыкнул, доставая из кармана пачку жевательной резинки.

– Скажем так: твой адвокат умеет удивлять. Он не только знает все законы Кореи, но и, оказывается, чертовски хорошо разбирается в винтажных мотоциклах. Мы договорились завтра съездить в мастерскую на окраине.

Я видела, как искры маны на его татуировках переливаются мягким синим светом. Он был расслаблен.

– Алекс, – позвала я его негромко.

Он перевел взгляд на меня. В его глазах на мгновение промелькнула привычная настороженность, но она тут же сменилась чем-то новым — возможно, отголоском того разговора, который мы только что слышали.

– Да, Хэ Ин?

– Твоя мама... мы сегодня говорили с ней по видеосвязи.

Алекс замер. Его рука, тянувшаяся к наушникам на шее, остановилась.

– И что она сказала? – его голос стал сухим, но я чувствовала, как напряглась вся его сущность.

– Она сказала, что ты очень похож на отца, – я улыбнулась, стараясь вложить в эту улыбку всю ту теплоту, которую чувствовала. – И что она очень гордится тем, каким мужчиной ты стал.

Алекс отвел взгляд. Он молчал несколько секунд, и в этой тишине я услышала, как бьется его сердце — быстро, ритмично, по-драконьи мощно.

– Она всегда говорит слишком много, – буркнул он, но я увидела, как его губы дрогнули в ответной улыбке. – Ладно, я спать. Завтра тяжелый день. Нужно научить Ли Вона отличать карбюратор от тормозного диска, а то он слишком много времени проводит в своих бумажках.

Он начал подниматься по лестнице, и когда он проходил мимо меня, он на секунду задержался.

– Спокойной ночи... Ча Хэ Ин.

Это было сказано почти шепотом, но для меня это прозвучало громче любого грома. Он впервые назвал меня по имени без тени иронии или пренебрежения.

Когда он скрылся в своей комнате, я почувствовала, как по моим щекам потекли слезы. Джинву обнял меня, прижимая к себе.

– Видишь? – прошептал он. – Лед тронулся.

– Это не лед, Джинву, – ответила я, вытирая слезы. – Это просто два разных огня наконец-то перестали обжигать друг друга.

Я посмотрела на дверь комнаты Алекса. Я знала, что впереди нас ждет еще много трудностей. Будут споры, будут вспышки гнева, будут новые враги, которые захотят проверить на прочность союз Тени и Молнии. Но теперь я была спокойна.

Потому что где-то там, в маленькой пекарне, жила женщина, которая не побоялась бросить вызов богу ради счастья своего сына. И здесь, в этом огромном поместье, была я — женщина, которая готова была стать опорой для них обоих.

– Джинву, – я посмотрела мужу в глаза. – Завтра я хочу пригласить Юми и Мину к нам.

Джинву удивленно приподнял бровь.

– Ты уверена?

– Абсолютно, – я кивнула. – Нам пора перестать жить прошлым и начать строить общее настоящее. Сухо должен познакомиться с сестрой. А мы... мы должны поблагодарить Юми лично.

Джинву долго смотрел на меня, а затем его лицо осветилось той самой редкой, истинной улыбкой, которую видел только я.

– Хорошо. Я распоряжусь, чтобы их доставили лучшим рейсом.

– Нет, – я покачала головой. – Пусть Алекс слетает за ними. Ему полезно будет размять крылья. Думаю, Небесный Дракон соскучился по дому.

Мы стояли в пустом холле, окруженные тенями, которые теперь казались не стражами, а просто частью нашего большого, странного, но наконец-то цельного мира.

А наверху, в своей комнате, Алекс лежал на кровати, глядя в потолок. Он слышал наш разговор своим обостренным слухом. На его тумбочке лежал телефон, на экране которого светилось сообщение от Ли Вона: «Не забудь, завтра в восемь. И да, я прочитал про карбюраторы. Тебе меня не удивить».

Алекс улыбнулся, и в темноте комнаты на мгновение вспыхнула маленькая черная молния.

– Ну-ну, посмотрим, законник, – прошептал он.

В ту ночь Сеулу снились драконы. Красивые, мощные существа, которые не несли разрушение, а просто летели высоко в небе, охраняя покой тех, кто спит внизу. И в центре этого сна был дом, где тьма и свет наконец-то нашли свой баланс.

Я заснула на плече Джинву, чувствуя, как внутри меня утихает многолетняя боль. Мы не могли завести больше детей, но у нас был Алекс. У нас был Сухо. У нас была Мина. И у нас была память о женщине, которая научила нас всех быть просто людьми в мире, где так легко стать монстром.

– Спасибо, Юми, – прошептала я уже в полусне.

И мне показалось, что теплый ветер, ворвавшийся в приоткрытое окно, принес в ответ запах свежеиспеченного хлеба и тихий, ласковый смех.

Утро обещало быть солнечным. И я знала, что это будет самый лучший день в истории семьи Сон. Потому что когда драконы возвращаются домой, даже тени начинают петь.

Я проснулась раньше всех. Солнце только начало окрашивать верхушки небоскребов Сеула в золотистый цвет. В доме царила та особенная утренняя тишина, которая бывает только в местах, где люди по-настоящему счастливы.

Я спустилась на кухню. Мне хотелось самой приготовить завтрак для всех. Не для «Монарха» или «Наследника», а для своей семьи. Я достала муку, яйца, молоко. Мои движения были точными и спокойными.

Вскоре на кухню зашел Сухо, потирая заспанные глаза.

– Мам? Ты чего так рано? – он зевнул, усаживаясь за стол.

– Сегодня важный день, милый, – я улыбнулась, разбивая яйцо в миску. – Твой брат сегодня летит за Юми и Миной. Они приедут к нам в гости.

Сухо мгновенно проснулся. Его глаза округлились.

– Серьезно?! Мина приедет? Ух ты! Брат говорил, она настоящая заноза, но я уверен, мы поладим. У меня столько новых игр, я ей всё покажу!

– Уверена, ей понравится, – я потрепала его по вихрастой макушке.

Через полчаса на кухне появился Джинву, а следом за ним — Алекс. Старший сын выглядел на удивление бодрым. Он был одет в удобную летнюю куртку и джинсы, в руках он крутил ключи от машины.

– Ну что, старик, – Алекс кивнул отцу. – Я полетел. Мама сказала, что если я опоздаю хоть на минуту, она скормит мой любимый пирог соседскому коту. А она не шутит в таких вопросах.

– Лети, – Джинву подошел к нему и крепко пожал руку. – И... Алекс. Будь осторожен. Небеса сегодня ясные, но ты знаешь, как быстро может измениться погода.

– Не волнуйся, пап, – Алекс подмигнул мне. – Я же Дракон. Я сам решаю, какая будет погода.

Он вышел на террасу, и через мгновение мы услышали мощный хлопок воздуха. Огромная тень на секунду закрыла солнце, и в синеву неба метнулся росчерк черной молнии. Алекс ушел в точку за считанные секунды.

Мы стояли и смотрели ему вслед.

– Знаешь, Хэ Ин, – тихо произнес Джинву, обнимая меня за талию. – Я только сейчас понял, как сильно мне его не хватало. Все эти годы.

– Нам всем его не хватало, – ответила я. – Но теперь он здесь. И он больше никуда не уйдет.

Вечер того же дня стал самым шумным в истории нашего поместья. Когда Алекс вернулся, ведя за руку маленькую Мину и неся огромный чемодан Юми, дом наполнился звуками, которых здесь не слышали никогда.

Мина и Сухо мгновенно нашли общий язык. Через пять минут они уже носились по саду, преследуемые смеющимся Бером, который, кажется, нашел в девочке идеального товарища по играм.

Юми стояла в холле, оглядываясь по сторонам. Она выглядела немного смущенной, но в ее глазах светилось любопытство.

– Ого, Джинву, – протянула она, проводя пальцем по перилам. – А ты неплохо устроился. Хотя пыли на люстрах многовато. Твои тени ленятся?

Джинву рассмеялся — так искренне и громко, как не смеялся уже очень давно.

– Юми, ты не меняешься.

Я подошла к ней и протянула руку.

– Добро пожаловать, Юми. Я — Хэ Ин.

Она посмотрела на меня, и в ее взгляде я увидела ту самую мудрость, о которой говорил Алекс. Она не стала пожимать мне руку. Вместо этого она просто подошла и крепко обняла меня. От нее пахло ванилью, корицей и чем-то очень теплым, домашним.

– Спасибо тебе, Хэ Ин, – прошептала она мне на ухо. – Спасибо, что присматриваешь за моим оболтусом и его отцом. Им обоим нужна твердая женская рука.

Мы просидели за столом до глубокой ночи. Мы ели пироги, которые привезла Юми, слушали рассказы Мины о ее приключениях в школе и смеялись над шутками Алекса. Ли Вон, который тоже был приглашен, сидел рядом с Алексом, и я видела, как они то и дело переглядывались, обмениваясь понятными только им двоим знаками.

В какой-то момент я поймала на себе взгляд Джинву. Он смотрел на меня с такой бесконечной любовью и благодарностью, что у меня перехватило дыхание.

В этом доме больше не было тайн. Не было холода. Была только одна большая, странная, шумная и невероятно сильная семья.

И когда над Сеулом снова взошла луна, я поняла: Монарх Теней наконец-то обрел свое истинное королевство. И это королевство не в некрополе, не в бездне и не в армии мертвых. Оно здесь, за этим столом, в смехе детей и в тепле рук близких людей.

Алекс вышел на балкон, и Ли Вон последовал за ним. Они стояли вдвоем, глядя на город.

– Ты всё-таки привез их, – тихо сказал Ли Вон.

– Я же обещал, – Алекс затянулся сигаретой, выпуская дым в ночное небо. – А я всегда держу свои обещания, адвокат. Особенно те, что даю самому себе.

– И что теперь? – спросил Ли Вон, подходя ближе.

Алекс повернулся к нему. Его глаза в темноте светились мягким синим светом.

– А теперь мы будем жить, – ответил он, кладя руку на плечо Ли Вона. – Просто жить. И горе тому, кто попытается нам помешать.

И в этот момент в небе над Сеулом, далеко-далеко, сверкнула молния. Но это была не гроза. Это был приветственный салют Небесного Дракона новому миру, в котором он наконец-то нашел свое место.

А я, Ча Хэ Ин, стояла в дверях балкона и улыбалась. Мое сердце было наполнено покоем. Мы справились. Мы все справились. И это было только начало нашей общей, бесконечной и прекрасной истории. История семьи Сон, где тени умеют любить, а молнии — согревать.