← Назад к обзору

Сын монарха

Шепот прошлого и зеркала настоящего

Вечер в поместье Сон окутал комнаты мягким полумраком, который лишь изредка прорезали вспышки фар проезжающих вдали машин. После бурных событий дня дом казался непривычно тихим. Алекс, приведя себя в порядок и сменив боевой оскал на свою фирменную маску светского льва, ушел. Он не сказал куда, но я и так знал — Ли Вон ждал его у ворот. Мой старший сын отправился на свидание с адвокатом, и, судя по тому, как тщательно он выбирал парфюм, эта встреча была для него важнее, чем он готов был признать.

Хэ Ин сидела на диване, перелистывая какой-то журнал, но я видел, что ее мысли далеко. Она всё еще переваривала увиденное в саду Ассоциации. Я же чувствовал, как внутри меня зудит неразрешенный вопрос. Тайны, которые Алекс привез с собой, не давали мне покоя.

Я открыл ноутбук и сел за массивный дубовый стол.

– Джинву, ты что-то ищешь? – тихо спросила Хэ Ин, откладывая журнал.

– Хочу прояснить одну вещь, которую должен был узнать еще пять лет назад, – ответил я, набирая номер в мессенджере.

Экран мигнул, пошел вызов. Через несколько секунд изображение стабилизировалось, и на меня взглянуло лицо женщины, которую я не видел целую вечность.

Юми. Она почти не изменилась. Годы, казалось, не имели над ней власти, как и надо мной, хотя она была обычным человеком. Те же мягкие черты лица, та же искра независимости в глазах. Только волосы теперь были собраны в небрежный пучок, а на плече висело полотенце — видимо, я отвлек ее от дел в пекарне. Рядом с ней на высоком стуле сидела маленькая девочка лет десяти.

– Мина, поздоровайся, это тот самый «дядя с картинки», – улыбнулась Юми, подталкивая дочку к камере.

Девочка, Ай, как звал ее Алекс, помахала мне рукой. У нее были волосы матери, но глаза... ярко-зеленые, глубокие, как изумруды. В них не было моей серости или синевы Алекса, но в них светился недюжинный ум.

– Привет, – неловко произнес я, чувствуя себя странно. – Привет, Юми.

– Привет, Джинву, – она внимательно всмотрелась в экран. – Что случилось? Алекс что-то натворил? Вступил в драку? Разбил твою любимую машину?

– Нет, – я вздохнул, потирая переносицу. – То есть да, он подрался, но это не главное. Юми... ты знала про силу Алекса? Про его истинную форму?

Наступила тишина. Юми замерла, ее улыбка медленно угасла. Она посмотрела на дочь, что-то шепнула ей, и девочка, спрыгнув со стула, убежала вглубь комнаты. Юми дождалась, пока хлопнет дверь, и только тогда снова повернулась к монитору. Она тяжело вздохнула.

– Да, Джинву. Я знала.

– И когда это началось? – я почувствовал, как во мне закипает глухое раздражение. – Почему я узнаю об этом только сейчас, когда он едва не сровнял с землей половину Сеула?

– Это случилось, когда ему исполнилось пятнадцать, – Юми присела на край стола, скрестив руки на груди. – Мы были дома, обычный вечер. И вдруг... он просто чихнул. Знаешь, по-настоящему, от души. И в следующую секунду его не оказалось в комнате. Он перенесся на другой конец мира, в Гималаи, прямо в эпицентре снежной бури, окруженный черными молниями. Я чуть с ума не сошла, пока он не вернулся обратно через час, весь в инее и с глазами, светящимися как прожекторы.

Я молчал, пытаясь осознать масштаб происходящего. Пятнадцать лет. Пять лет он жил с этой мощью, а я, Теневой Монарх, не имел ни малейшего представления.

– Я сирота, Джинву, ты же знаешь, – продолжала Юми, ее голос стал тише. – Мне некому было помочь. Никаких гильдий, никаких охотников S-ранга под рукой. Мне пришлось самой разбираться в его силе по обрывкам свитков и легенд, которые остались от моих предков. Оказалось, в нашем роду когда-то были те, кого называли «сосудами дракона». Но эта кровь спала веками, пока ты не... ну, сам понимаешь. Твоя природа пробудила в нем то, что должно было остаться сказкой.

– Почему ты не сказала мне? – я почти выкрикнул это, чувствуя, как тени в углу комнаты начали беспокойно пульсировать. – Я бы помог! Я бы взял его под крыло, обучил, обеспечил безопасность!

Юми вдруг резко рассмеялась. Это был сухой, лишенный веселья смех.

– Ой, Джинву, прекрати! Вот именно поэтому я и молчала. «Я бы... я бы...». Ты себя слышишь? Ты опять строишь из себя Бога, Джинву.

– Я не строю, я и есть... – начал было я, но она перебила меня, взмахнув рукой.

– Да-да, ты Монарх Теней, спаситель человечества и всё такое. Но ты слышишь, как ты звучишь? Для тебя всё — это стратегия, контроль и иерархия. Ты бы запер его в тренировочном зале, окружил бы своими верными тенями и превратил его жизнь в бесконечную подготовку к какой-нибудь «великой цели». А я хотела, чтобы он просто жил.

– Но это опасно! – я ударил ладонью по столу. – Он мог погибнуть, не справившись с энергией!

– Но я справилась! – Юми подалась вперед, к самой камере. – Посмотри на него, Джинву. Посмотри, какой красавец вырос. Он умен, он свободен, он умеет радоваться жизни, а не только сражаться. Ты бы всё равно ничего не сделал, кроме как превратил бы его в свою копию — холодную, правильную и бесконечно одинокую в своем величии.

Я открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Хэ Ин, стоявшая за моей спиной, положила руку мне на плечо. Ее прикосновение было прохладным и успокаивающим.

– Юми... – я снова потер переносицу, чувствуя, как подступает мигрень.

– Джинву, вылези уже из своей красивой обертки, – голос Юми смягчился, но в нем всё еще сквозила сталь. – Просто живи и наслаждайся тем, что у тебя есть такой сын. Перестань анализировать его характеристики и уровни маны. Посмотри на него как на человека. Вот именно поэтому я и не хотела за тебя замуж, Джинву. Ты слишком дотошный. Слишком правильный. Слишком... идеальный. С тобой невозможно просто пить чай и болтать о пустяках, не чувствуя, что за спиной стоят легионы смерти.

– Я стараюсь, – тихо произнес я.

– Старайся лучше, – Юми улыбнулась, и в этой улыбке промелькнула тень той нежности, что когда-то была между нами. – Алекс любит тебя. И он очень похож на тебя, хоть и отрицает это. Дай ему пространство. И, ради всего святого, не пытайся контролировать его свидания с этим твоим адвокатом. Я чувствую, что там намечается что-то интересное.

– Ты и об этом знаешь? – удивился я.

– Я его мать, Джинву. Я чувствую его искры даже через океан. Когда он счастлив, у меня на кухне печенье пропекается быстрее.

Она подмигнула мне и отключилась. Экран ноутбука погас, оставив меня в тишине гостиной.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Хэ Ин подошла сзади и начала мягко массировать мои плечи.

– Она права, не так ли? – спросила она.

– В каждом слове, – признал я. – Я настолько привык быть щитом для этого мира, что забыл, как быть просто отцом для того, кому не нужен щит.

Тем временем в элитном районе Сеула, в небольшом, но очень дорогом ресторане, скрытом от глаз папарацци, Алекс сидел напротив Ли Вона.

На столе стояла тарелка с изысканным десертом — авторским мильфеем с ягодами, к которому Алекс притрагивался с истинным благоговением. Ли Вон, сняв пиджак и расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, наблюдал за ним с легкой, почти незаметной улыбкой.

– Ты так на него смотришь, будто это не пирожное, а смысл жизни, – заметил адвокат.

– Сахар — это единственное, что делает это существование терпимым, когда вокруг столько серьезных людей, – Алекс отправил в рот кусочек крема и зажмурился. – М-м-м... Ли Вон, ты обязан это попробовать. Это почти так же хорошо, как твоя выдержка в саду Ассоциации.

Ли Вон покачал головой, но послушно принял предложенную ложку.

– Неплохо, – признал он. – Но вернемся к делу. Твой отец звонил мне сегодня трижды. Он очень обеспокоен твоим «юридическим статусом».

Алекс мгновенно изменился в лице. Синяя искра пробежала по его татуировке на шее.

– Отец не может не лезть, – проворчал он. – Слушай, Ли Вон. Давай договоримся. Сегодня здесь нет «сына Монарха» и «адвоката Ассоциации». Есть просто Алекс, который любит быструю езду и сладкое, и Ли Вон, который... кстати, а что любишь ты, кроме кодексов и галстуков?

Ли Вон посмотрел на него долгим, пронзительным взглядом. Его серые глаза в свете свечей казались серебряными.

– Я люблю порядок, – медленно произнес он. – Но в последнее время мне начинает казаться, что немного хаоса мне не повредит. Особенно если этот хаос носит кеды и стреляет молниями.

Алекс замер, ложка зависла в воздухе. Он медленно расплылся в широкой, дерзкой улыбке.

– Ого. А ты опаснее, чем кажешься, законник.

– Ты даже не представляешь, насколько, – парировал Ли Вон.

Они просидели в ресторане до самого закрытия. Алекс рассказывал о Париже, о том, как он однажды случайно поджарил систему освещения Эйфелевой башни, когда расстроился из-за невкусного круассана. Ли Вон слушал, и его обычная маска сдержанности медленно сползала, открывая человека, который был не менее одинок в своем совершенстве, чем сам Алекс.

Когда они вышли на улицу, ночной воздух был свежим и влажным.

– Подвезти? – спросил Алекс, кивая на свой спорткар. – Обещаю, мы не превысим скорость больше чем на пятьдесят километров.

– Я сам за рулем, – Ли Вон указал на припаркованный неподалеку строгий немецкий седан. – Но... я бы не отказался от реванша в шахматы. Или во что вы там играете в Европе?

– О, в Европе мы играем по-крупному, – Алекс подошел к нему вплотную. Между ними снова возникло то самое напряжение, которое я почувствовал в Ассоциации, но теперь оно было лишено агрессии. Это было притяжение двух магнитов с разными полюсами.

Алекс вдруг протянул руку и аккуратно поправил воротник рубашки Ли Вона. Его пальцы на мгновение задержались у самой кожи адвоката, и Ли Вон почувствовал легкий, покалывающий разряд тока.

– До встречи, Ли Вон, – прошептал Алекс. – Завтра я заеду за тобой в восемь. И не смей надевать галстук. Мы едем в место, где за такое выгоняют.

Он прыгнул в машину, и через секунду рев двигателя разорвал тишину улицы. Ли Вон стоял и смотрел вслед уезжающему спорткару, притрагиваясь к воротнику, где всё еще ощущалось тепло пальцев Алекса.

А дома, в поместье, я сидел у окна и смотрел на звезды. Разговор с Юми оставил странное послевкусие. Я чувствовал себя так, будто долгое время смотрел на мир через узкую щель, а теперь кто-то распахнул окно.

– Джинву? – Хэ Ин подошла и села рядом на подоконник. – О чем ты думаешь?

– О том, что мир гораздо сложнее, чем я привык думать, – ответил я, обнимая ее. – И о том, что мой сын, возможно, нашел то, что я искал всю свою жизнь — баланс между силой бога и сердцем человека.

– Он справится, – уверенно сказала она. – В нем течет твоя кровь, но в нем есть и свет Юми. Это сочетание... оно непобедимо.

Я кивнул. Где-то в глубине дома Сухо громко радовался победе в видеоигре. Жизнь продолжалась, со всеми ее сложностями, тайнами и новыми героями. И впервые за долгое время я почувствовал, что мне не нужно держать всё под контролем.

Теневой Монарх мог позволить себе просто быть отцом. По крайней мере, до тех пор, пока Алекс снова не решит что-нибудь взорвать. Но, глядя на то, как Ли Вон только что прислал Алексу сообщение «Я буду готов к восьми», я понял: у моего сына теперь есть свой собственный «контролер». И, кажется, этот контроль ему очень даже по душе.

Ночь над Сеулом была спокойной. Молнии спали, тени отдыхали. И только где-то на окраине города, в маленькой пекарне, Юми закрывала кассу, улыбаясь своим мыслям. Она знала то, чего я еще только начинал осознавать: любовь — это самая мощная магия, перед которой пасуют даже Монархи.