Сын монарха
Печать скверны
Я прожил слишком долгую жизнь и повидал больше смертей, чем суждено узреть любому смертному. Десять лет я был заперт в ледяной пустоте между измерениями, сражаясь за каждый вдох, терзаемый чудовищами, пока Посланники Правителей перекраивали мою плоть и душу, превращая меня в свой инструмент. Я вернулся в этот мир стариком с изломанной судьбой лишь ради одного — защитить свою семью и дать человечеству шанс на спасение.
Ради чего?
Этот вопрос молотом стучал в моих висках, пока я стоял посреди разгромленной гостиной. Воздух все еще вибрировал от колоссального давления маны Джинву. Запах свежей крови, озона и гари въелся в стены, в дорогую обивку мебели, в мои собственные легкие.
Снизу, из теневого кармана, куда Джинву только что уволок Ча Хэ Ин, не доносилось ни звука. Мой сын не знал пощады к тем, кто угрожал его крови. Но даже абсолютная, всепоглощающая кара Теневого Монарха не могла заглушить ту ледяную, удушающую ярость, что поднималась из самых глубин моего естества.
Мои пальцы сжались так, что затрещали суставы. Под кожей, повинуясь бешенству, вспыхнул золотистый свет — древняя, ослепительная магия Правителей запульсировала в венах, грозя разнести особняк на куски.
На полированном столике лежала папка.
Толстая, из грубой кожи, со следами копоти и засохшей бурой корки на уголках. Юки швырнул ее сюда перед тем, как потерять сознание.
Я медленно подошел и опустил тяжелую ладонь на обложку. Кожа под пальцами казалась ледяной, словно ее только что извлекли из могильника.
– Джинву, – произнес я, не оборачиваясь. Мой голос звучал глухо, как удары погребального колокола. – Нам нужно расследовать это дело. До самого основания. Каждую тварь, причастную к этому, каждый камень, под которым они прячутся.
Мой сын стоял у разбитого панорамного окна. Его мощная фигура ростом под два метра казалась высеченной из обсидиана. Черные волосы слегка колыхались от сквозняка, а в серых глазах цвета грозовой тучи застыла мертвая, бесконечная пустота. Он повернулся ко мне. Вокруг его плеч клубились клочья живой тьмы, неосознанно откликаясь на его настроение.
– Я знаю, отец, – его голос не выражал эмоций, но от этого становилось лишь страшнее. Так звучит приговор, не подлежащий обжалованию. – Никто из них не уйдет. Ни один человек, чье имя упомянуто на этих страницах, не встретит рассвет.
– Нет, сынок. Просто убить их — слишком легкая участь, – я открыл первую страницу.
Бумага сухо зашуршала. Перед моими глазами предстали ровные, аккуратные строчки официальных отчетов. Чиновничий, стерильный канцелярит, от которого сводило челюсти.
*«Объект №412. Возраст: 5 лет. Происхождение: детский приют округа Каннам. Введена экспериментальная сыворотка “С-Монарх”, фракция биологического материала образца “Ю”. Время до наступления отторжения: 42 минуты. Фиксация разрыва внутренних органов вследствие перегрузки маны. Тело кремировано, прах утилизирован в секторе Д».*
Под текстом была прикреплена фотография. Маленькая девочка с темными кудряшками и испуганными круглыми глазами. На следующем листе — мальчик семи лет. Его кожа на посмертном снимке почернела и растрескалась, не выдержав чужой божественной силы.
Страница за страницей.
Десятки. Сотни. Тысяча детских лиц. Тысяча растоптанных, истерзанных жизней. Их отбирали из приютов, крали из неблагополучных семей, списывали как погибших во время нападений монстров из врат. И ради чего? Чтобы создать ручную армию полубогов, способных пошатнуть власть моего сына.
– Мрази… – выдохнул я, и трещина побежала по столешнице прямо под моей ладонью. Свет Правителей внутри меня взревел, требуя очищающего огня. – Трусливые, ненасытные твари. Мы спасли их от истребления. Мы встали между ними и владыками разрушения. А они отплатили тем, что начали резать собственных детей ради капли твоей крови!
– Они брали материал у Юки, – тихо произнес Джинву. Он подошел ближе, и тень за его спиной накрыла комнату, приглушая свет ламп. – Каждый раз, когда он проходил плановые медицинские осмотры в Ассоциации после закрытия красных врат. Они брали кровь, спинномозговую жидкость, ткани… усыпляли бдительность мальчика статусом государственной безопасности.
– А Ча Хэ Ин? – я резко поднял на него тяжелый взгляд. – Женщина, которую ты считал другом? Которая клялась в верности этому дому?
Лицо Джинву дрогнуло, на скулах резко обозначились желваки.
– Она потеряла разум. Она хотела силу, которую человек не способен вместить. Ее гордыня и одержимость обратили ее в чудовище хуже любого монстра из разлома.
Я перевернул очередную страницу. Там были подробные схемы генетических цепочек, графики совместимости и личные дневники кураторов проекта. Имя Ча Хэ Ин стояло под десятками резолюций. Своей рукой она отправляла детей в автоклавы. Своей рукой она заказывала новые партии эмбрионов и малолетних доноров.
Но самое мерзкое скрывалось в конце. Личные заметки, наброски медицинских процедур. Расчеты вероятности зачатия от высших сущностей.
*«Физиология Сон Джинву недосягаема для стандартного оплодотворения, клеточный барьер отторгает человеческую яйцеклетку. Вариант Б: Сон Сухо. Высокая вероятность совместимости, пробуждающаяся сила Монарха Разрушения нестабильна, но пластична. Вариант В: Сон Юкио. Идеальный генотип, наличие редкой мутации печати, податлив при правильном ментальном воздействии…»*
Меня едва не вывернуло прямо на эти проклятые листы. Грязная, похотливая, фанатичная падаль. Она смотрела на моих внуков — на мальчиков, которых я нянчил, которых учил держать оружие, которых защищал ценой собственной плоти — как на племенных жеребцов для выведения новой расы господ. Шестнадцатилетний Юки для нее был всего лишь «вариантом В».
– Отец, – раздался с лестницы низкий, вибрирующий голос.
Мы оба обернулись. На ступенях стоял Сухо. Его рост метр восемьдесят пять и широкие плечи делали его похожим на молодого титана, но сейчас в его грозовых серых глазах плескалась непривычная для восемнадцатилетнего парня боль. Одежда Сухо была перепачкана целебными мазями и кровью младшего брата. Вокруг его кулаков вились тяжелые, багрово-черные искры силы разрушения, от которых ступени под его ногами тихо тлели.
– Как он? – спросил я, чувствуя, как сжимается сердце.
– Я стабилизировал его каналы, – Сухо тяжело спустился в зал, не скрывая хромоты от колоссальной отдачи собственной маны. – Влил в него три эликсира высшего ранга из запасов отца. Раны на теле затягиваются. Но его духовное ядро… дедушка, оно истощено почти до нуля. Он выжег себя досуха, чтобы уничтожить то логово. Он дрался там один против трех сотен стражей ранга А и S.
– Он не просто дрался, – мрачно отозвался Джинву, скользнув взглядом по испачканному полу. – Он нес на своих плечах груз, о котором мы даже не догадывались.
– Почему он молчал?! – внезапно выкрикнул Сухо, и в его голосе прорвалась дикая, мальчишеская обида пополам с яростью. – Почему он пошел туда один?! Я его старший брат! Я должен был сравнять эту чертову Ассоциацию с землей вместе с ним! Почему этот дурак… почему он решил сгореть в одиночку?!
– Потому что он защищал нас, – горько сказал я, глядя внуку в глаза. – Посмотри на эти бумаги, Сухо. Посмотри, что эти ублюдки делали с детьми, используя его плоть. Юки считал себя виновным. В свои шестнадцать лет он решил, что смерть этой тысячи невинных душ лежит на его совести. Он не хотел пачкать руки отца и брата в этой грязи. Он пошел туда как палач и готов был остаться там пеплом.
Сухо замер. Его кулаки разжались, а пламя разрушения вокруг пальцев сменилось бессильной дрожью. Он подошел к столу, опустил взгляд на фотографии детских тел и отшатнулся, словно его ударили под дых.
– Боги… – прошептал юноша, закрывая лицо ладонью. – Они же… они же совсем маленькие.
– Именно поэтому мы не имеем права действовать вслепую, – твердо произнес я, обращаясь к Джинву. – Ты хочешь вырезать их всех за одну ночь, сын. Твои тени могут накрыть всю Корею, всю Азию, весь мир. Но если мы просто уничтожим верхушку по этому списку, мы упустим корни.
Джинву нахмурился, вглядываясь в меня.
– Что ты предлагаешь, отец?
– Здесь, в отчетах, постоянно упоминаются сторонние инвесторы, – я ткнул пальцем в финансовый раздел папки. – Кодовые обозначения: «Корпорация Рассвет», «Фонд Чистого Неба», счета в банках Швейцарии и Америки. Оборудование такого уровня нельзя было собрать силами одной лишь корейской Ассоциации. Магические капсулы жизнеобеспечения для удержания божественной маны производятся только гильдиями международного уровня. С ними делились данными.
Я поднял голову, чувствуя, как во мне просыпается старый разведчик, охотник, выслеживающий добычу в непроглядной тьме.
– Ча Хэ Ин мертва для этого мира, даже если ты оставишь ее гнить в своем царстве теней. Ассоциация разрушена. Сейчас оставшиеся крысы в панике. Они будут уничтожать улики, стирать базы данных, перевозить другие лаборатории, если они существуют. Мы должны вскрыть этот нарыв полностью.
– Я подниму тени тех, кого Юки убил в здании Ассоциации, – холодно предложил Джинву. – Их души заговорят.
– Нет, – покачал я головой. – Юки сжег комплекс до основания первородным пламенем своей печати. Там не осталось даже пепла, не то что тел или целых душ. Он уничтожил все в слепой ярости. Нам нужны живые свидетели. Те, кто обеспечивал логистику. Те чиновники из министерства, которые закрывали глаза на пропажу сирот.
Я замолчал, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая решимость.
– Я сам займусь расследованием, Джинву. Ты слишком заметен. Твое появление в любом городе вызовет панику планетарного масштаба. Сухо должен оставаться здесь и охранять брата. А я… для этого мира я всего лишь старый охотник на пенсии. Человек, о котором почти забыли.
– Дедушка, ты не пойдешь один, – глухо запротестовал Сухо, поднимая голову. – Если они способны на такое, они опасны.
Я коротко и сухо усмехнулся. В этой усмешке не было ни капли веселья. Вокруг моего тела на долю секунды распахнулись призрачные, ослепительно-белые крылья из чистейшей маны Правителей, заставив воздух в комнате зазвенеть от невыносимого напряжения.
– Опасны? Для кого, мальчик мой? Для беззащитных детей? Они забыли, чья кровь течет в твоих жилах и в жилах Юки. Они забыли, что я прошел через бойню, в которой гибли целые миры. Я найду каждого бухгалтера, каждого перевозчика, каждого врача, который привязывал этих детей к столам. И когда я найду их…
Я перевел взгляд на Джинву.
– …Я передам их тебе. Чтобы ты показал им, что такое истинный ад.
Теневой Монарх долго смотрел мне в глаза. В тишине разгромленного дома было слышно, как на втором этаже мерно и тяжело дышит раненый Юки. Наконец Джинву медленно кивнул.
– Бер, – тихо позвал мой сын.
Из тени за спиной Джинву мгновенно соткался гигантский силуэт муравьиного короля. Его когтистые лапы были смиренно прижаты к панцирю, а жвала мелко подрагивали от сдерживаемого нетерпения.
– Мой повелитель! – проскрежетал Бер, низко склоняя голову.
– Выдели отцу три тысячи теневых муравьев и полк элитных теневых магов. Они будут следовать за ним в его собственной тени. Любой его приказ — мой приказ. Если кто-то посмеет поднять на него руку — разорвать на куски, но оставить мозг неповрежденным для допроса.
– Будет исполнено, Великий Монарх! – оскалился Бер, и его узкие фасеточные глаза полыхнули багровым восторгом.
– И еще, – Джинву подошел ко мне вплотную и протянул руку, сжав мое плечо. Его хватка была железной, но в ней сквозила сыновья благодарность. – Будь осторожен, отец. Не потому, что я сомневаюсь в твоей силе. А потому, что мир людей стал гораздо грязнее, чем во времена твоей молодости.
– Я знаю, Джинву, – ответил я, сжимая в руках проклятую кожаную папку. – Но даже в самой непроглядной грязи свет Правителей выжигает скверну без остатка.
Я развернулся и направился к лестнице. Мне нужно было увидеть внука перед тем, как начнется эта охота.
В комнате Юки царил полумрак. Пахло лекарственными травами, спиртом и металлическим привкусом свернувшейся крови. Мальчик лежал на широкой кровати, укрытый одеялом до пояса. Его торс был туго забинтован, но сквозь белые слои бинтов кое-где все еще просачивались темные пятна.
Его прекрасное, словно выточенное из фарфора лицо было смертельно бледным, под закрытыми глазами залегли глубокие черные тени. Взъерошенные темные волосы намокли от пота. Левая рука, покрытая замысловатой вязью серебряно-черной татуировки, бессильно лежала поверх покрывала. Татуировка больше не пульсировала — она застыла, словно мертвый камень, истощив свой запас маны до предела.
Я подошел бесшумно и опустился на край постели. Моя огрубевшая, мозолистая ладонь осторожно коснулась его лба. Кожа была прохладной, дыхание — неровным, но стабильным.
Юки слегка шевельнулся во сне, его брови болезненно сдвинулись к переносице.
– Дети… – сорвался с его потрескавшихся губ едва слышный шепот. – Не успел… они… холодные…
Мое сердце сжалось от невыносимой тоски. Шестнадцать лет. В этом возрасте дети должны спорить с родителями из-за оценок, бегать на свидания, мечтать о будущем. А мой внук сжигал дотла тайные застенки и выносил на своих руках обугленные останки тех, кого не смог спасти.
– Спи, Юки, – тихо, одними губами произнес я, поглаживая его взмокшие пряди. – Ты сделал все правильно. Ты спас этот мир от рождения новых чудовищ. А остальное… остальное доделаем мы.
Словно почувствовав мое присутствие и тепло маны Правителей, дыхание мальчика выровнялось. Напряжение покинуло его юное лицо, и он провалился в глубокий, спасительный сон без сновидений.
Я поднялся, поправил одеяло и бросил последний взгляд на спящего внука.
Затем вышел из комнаты и спустился вниз. Джинву и Сухо уже ждали меня в холле. На старшем внуке была надета черная тактическая куртка — он явно собирался дежурить у постели брата день и ночь, готовый разорвать любого, кто посмеет приблизиться к нашему дому. Джинву стоял неподвижно, его взгляд был устремлен в ночное небо Сеула, где кружили полицейские и военные вертолеты, тщетно пытаясь понять, что произошло с цитаделью Ассоциации.
– Список у меня, – сказал я, застегивая плотную штормовку и убирая папку во внутренний карман. – Первый адрес — закрытый складской комплекс гильдии «Охотники» в порту Инчхона. Туда вели последние поставки медицинского оборудования.
– Бер уже там, проверяет периметр, – отозвался Джинву. Его тень под ногами колыхнулась, разделяясь на десятки быстрых, юрких силуэтов, ушедших под землю. – Если найдешь кого-то из совета директоров — не убивай сразу. Оставь их мне.
– Договорились, – я посмотрел на часы. До рассвета оставалось четыре часа. Самое темное время суток. И самое подходящее время для того, чтобы очистить этот мир от скверны.
Я шагнул за порог дома. Ночной воздух хлестнул меня по лицу холодом и гарью. Где-то вдалеке выли сирены, столица гудела от ужаса и непонимания. Люди думали, что на них напал неизвестный монстр ранга S. Они не знали, что монстры все это время сидели в креслах министров и носили белые халаты исследователей.
Тьма за моей спиной зашевелилась. Тысячи преданных теневых солдат неслышно скользнули следом за мной, скрываясь в каждой выбоине асфальта, под каждым фонарным столбом. А внутри моей груди, разгоняя кровь, ровным и беспощадным пламенем горел золотой свет Правителей.
Они посмели прикоснуться к моей семье. Они посмели убивать детей ради капли нашей крови.
Что ж. Скоро они узнают, какую цену на самом деле имеет кровь семьи Сон. И эта цена им определенно не понравится.