Сын монарха
Петля на шее семьи
В комнате Юки пахло смертью и дорогими зельями.
Сладковатый, приторный дух экстрактов целебных трав высшего ранга, которые отец доставал из самых глубин измерений, смешивался с сухим, медным запахом запекшейся крови. Я сидел в глубоком кресле возле кровати брата, сцепив пальцы в замок, и слушал его дыхание. Оно было слишком тихим. Слишком прерывистым для шестнадцатилетнего парня, который еще вчера носился по полигону и дерзил отцу по поводу несданных зачетов в Академии.
На бледном, заострившемся лице Юки бинты казались почти серыми. Фарфоровая кожа потеряла свой живой блеск, под опущенными веками застыли синяки, а черные волосы, обычно небрежно взъерошенные, спутались от пота. Левая рука лежала поверх тяжелого одеяла — татуировка, обычно пульсировавшая опасным серебряным и черным светом, сейчас походила на выцветший шрам. Мертвая вязь, лишенная маны.
Я посмотрел на свои ладони. Вокруг пальцев плясали и шипели багровые искры. Сила Монарха Разрушения внутри меня не умела созидать. Она не умела лечить. Она знала лишь, как разрывать материю в пыль, как обращать кости в золу, а города — в раскаленные кратеры. И прямо сейчас эта сила сводила меня с ума от собственного бессилия.
– Дурак, – шепнул я в пустоту комнаты, сжав зубы до скрипа. – Какой же ты чертов дурак, мелкий…
Юки не ответил. Даже веки не дрогнули. Он спал тяжелым, наркотическим сном выжженного дотла мага.
Но я знал Юкио лучше, чем кто-либо на этом свете. Мой младший брат мог казаться легкомысленным, мог демонстративно закуривать перед отцом, проверять пределы чужого терпения и строить из себя циничного одиночку. Но он никогда не был дураком. Он был гением. Тонким, холодным, просчитывающим каждый свой шаг до миллиметра стратегом. Сорваться в слепом безумии, в одиночку штурмовать цитадель Ассоциации, сжечь дотла сотни людей и превратить правительственный квартал в филиал преисподней… Это было не просто актом мести. Это был финал. Точка невозврата, к которой он шел осознанно.
И он не мог пойти на такое без плана. Юки всегда оставлял за собой след, архив, страховку.
Мой взгляд упал на угол письменного стола. Там, среди стопок учебников по теории магии и разобранных артефактов, лежал его ноутбук. Тяжелый, матово-черный армейский корпус, укрепленный пластинами из сплава рунической стали, изготовленный по спецзаказу гильдии.
Я поднялся на ноги, стараясь не скрипеть половицами, подошел к столу и взял устройство. Металл холодил пальцы. Ноутбук был наглухо заблокирован: экран требовал не только графический код, но и биометрическую авторизацию маной.
– Ну давай, покажи мне, что ты прятал, братишка, – пробормотал я, опуская большой палец на сенсорную панель.
Вместо обычной идентификации отпечатка я тонко, хирургически точно пустил в кристалл считывателя крошечную струйку собственной маны. Наша кровь была почти идентична. В нас обоих текла первородная тьма отца, лишь преломленная разными аспектами: во мне пробуждалось Разрушение, в нем — гибельная печать хаоса. Сенсор мигнул красным, засомневался, зашипел… и вспыхнул ровным лазурным светом.
На экране появилось поле ввода текстового пароля. Восемнадцать символов.
Я усмехнулся углом рта, чувствуя, как саднит в груди. Для чужака взломать этот ноутбук было бы равносильно попытке пробить барьер красных врат зубами. Но я знал, что Юки никогда не использовал случайные наборы цифр. В его идеальном, почти педантичном хаосе всегда был скрытый смысл.
Я набрал дату нашего первого совместного рейда, имя пса, которого мы подобрали во дворе в детстве и которого отец тайно вылечил своими тенями, и древний рунический символ «пепел».
*Enter.*
Рабочий стол вспыхнул холодным светом. Никаких ярлыков, никаких игр или личных переписок. Абсолютно чистый, ледяной интерфейс. Посреди экрана висел единственный файл без названия — неприметный ярлык, ведущий в зашифрованный раздел виртуального диска, скрытый за тремя слоями прокси-серверов теневой сети.
Я дважды кликнул по нему.
Открылась папка. Внутри нее находились гигабайты текстовых документов, аудиозаписей, видеофайлов и отсканированных бумаг. Название главной директории обожгло мне глаза:
*«Хроники скотобойни. Проект “Новый Бог”. Наблюдение и контрмеры».*
Первая дата в корневом каталоге заставила меня замереть.
Полгода назад.
Шесть месяцев. Ровно столько прошло с тех пор, как Юки впервые наткнулся на след этого кошмара. Шесть проклятых месяцев шестнадцатилетний мальчишка носил этот ад внутри себя, молча садился с нами за один стол, ужинал, улыбался матери, спорил со мной о тренировках — и каждую секунду знал, что под улицами Сеула перемалывают в фарш человеческих детей.
– Почему?.. – сорвалось с моих губ глухое, яростное рычание. – Почему ты не сказал отцу?! Почему не сказал мне?!
Я лихорадочно открыл первый текстовый лог. Ответ ударил меня под дых с такой силой, что воздух вышибло из легких.
*«Запись 014. Протокол безопасности семьи.* *Они знают всё. Абсолютно всё.* *Внутренняя служба безопасности Ассоциации установила непрерывную слежку за каждым объектом, не обладающим рангом монарха. Отец слишком силен, его теневое присутствие они не могут обойти, но они и не пытаются лезть к нему. Они бьют по флангам.* *Точка А: Бабушка. Больница общего профиля в Каннаме, кардиологическое отделение, где она проходит плановые осмотры.* *Точка Б: Тетя Джи-А. Университетский кампус, кафедра социологии. Ежедневный маршрут от дома до университета».*
Я открыл вложенную папку «Фотофиксация».
Экран заполнили сотни снимков. Сделанные через длиннофокусные объективы, с крыш соседних домов, из припаркованных фургонов.
Вот наша бабушка, Пак Кёнхе. Пожилая, добрая женщина с лучистыми морщинками вокруг глаз, покупает яблоки на рынке у дома. И на каждом снимке, прямо в центре ее груди или на виске, алела аккуратная цифровая метка прицела. Снайперы с крупнокалиберными винтовками, заряженными зачарованными пулями с кристаллами яда монстров ранга А.
А вот тетя Джи-А. Младшая сестра отца. Она идет по университетской аллее со стопкой учебников, смеется, разговаривая с кем-то по телефону. Рядом с ней — неприметный мужчина в сером пальто. В описании к фото стояла холодная, безжалостная пометка Юки:
*«Ли Син У. Ликвидатор специального отдела Ассоциации. Маг ядов и ментальных атак ранга А. Находится на дистанции трех метров от тети Джи-А каждый вторник и четверг. В случае подозрительной активности семьи Сон получил приказ инициировать “магический инсульт”. Экспертиза спишет всё на скрытый выброс маны из нестабильного подземного разлома. Несчастный случай. Доказать причастность Ассоциации будет невозможно».*
Пальцы задрожали. Черно-багровое пламя Разрушения вырвалось из моей кожи, едва не спалив клавиатуру. Мне пришлось сделать над собой колоссальное усилие, сжать зубы так, что во рту появился солоноватый привкус собственной крови, лишь бы обуздать бушующую во мне ману.
Они держали их на мушке.
Все эти полгода. Бабушку, которая пережила столько горя, когда отец пропал в подземельях, которая только начала жить спокойно и счастливо. Тетю Джи-А, которая была для нас самым светлым, самым мирным человеком, не имеющим никакого отношения к охотникам, чудовищам и кровавым битвам.
Они окружили их невидимым кольцом палачей.
Юки нашел аудиозапись. Я нажал на воспроизведение. Из динамиков ноутбука раздался сухой, скрипучий голос, прошедший через модулятор, но сквозь искажения проступала чиновничья, высокомерная уверенность:
– «...Ты очень сообразительный мальчик, Юкио. Твоя мать наверняка гордилась бы тобой. Но если ты откроешь свой красивый рот, если ты хотя бы намекнешь Теневому Монарху или своему дикому братцу о наших исследованиях — несчастные случаи происходят слишком быстро. Одно мгновение — и у твоей драгоценной бабушки разорвется сердце. Еще мгновение — и машина с пьяным водителем ранга С снесет твою тетю прямо на пешеходном переходе. Твой отец бессмертен, да. Но они — обычные люди из мяса и костей. Ты ведь не хочешь собрать их по частям в закрытые гробы, правда? Продолжай сдавать кровь на плановых осмотрах, Юки. Будь хорошим донором. Ради семьи».
В динамике щелкнуло, и запись оборвалась.
Тишина в комнате стала невыносимой, удушающей.
Я медленно повернул голову к кровати. Юки лежал не двигаясь.
Ему шестнадцать. Всего шестнадцать лет. Этот чиновничий сброд, эти высокопоставленные выродки держали нож у горла его близких и заставляли его молчать. Они брали его плоть, его кровь, его костный мозг, выкачивая силу богов, а он терпел. Он приходил домой, садился с нами ужинать, смотрел в глаза отцу — величайшему существу во вселенной, способному щелчком пальцев стереть материк — и не мог сказать ни слова. Потому что знал: отец бы уничтожил Ассоциацию в ту же секунду, но пока тени добирались бы до целей, снайперы успели бы спустить курки. Ликвидаторы успели бы выпустить яд.
Юки не мог рисковать их жизнями. Он копил доказательства. Он выслеживал каждого ликвидатора, каждого наблюдателя, каждую позицию. Он готовил удар так, чтобы вырезать опухоль одним махом, не оставив врагу ни секунды на исполнение приказа об уничтожении заложников.
И он сделал это. Он сначала перебил всех до единого наблюдателей в городе — теперь я понимал, почему он вернулся весь в крови, со следами десятков разных типов магических атак на одежде. Он зачистил хвосты, обезопасил бабушку и тетю, а затем ворвался в главное логово и втоптал его в пыль.
Один.
– Прости меня, – прошептал я, и слеза ярости обожгла щеку. – Прости, что я ничего не заметил. Прости, брат…
Я смахнул влагу с глаз и вернулся к монитору. Но в папке оставалось кое-что еще. Документ под названием «Логистика поставок».
Я открыл его — и кровь застыла в моих жилах.
Это была таблица. Огромная, аккуратно структурированная ведомость, от которой несло леденящим ужасом концлагерей.
*«Объект: Биологический материал для калибровки проекта “Новый Бог”. База распределения».*
Дальше шли названия учреждений. Детские дома. Приюты для сирот. Школы-интернаты для детей погибших охотников низших рангов. Вся провинция Кёнгидо, весь Сеул, Инчхон, Пусан.
Возле каждого учреждения стояли имена.
*«Детский приют “Светлая надежда”, округ Мапхо. Директор: Кан Чхоль Джун. Передано объектов: 42 ребенка. Официальная причина списания: фиктивная вспышка кори, тела кремированы на закрытой станции Ассоциации. Сумма вознаграждения: 1,2 миллиарда вон».*
*«Интернат святого Петра для сирот охотников ранга E-D. Старший воспитатель: Пак Мин Сок. Передано объектов: 67 детей. Списание: усыновление зарубежными фондами (поддельные визы). Сумма вознаграждения: 2 миллиарда вон».*
*«Приют “Зеленый дуб”, Инчхон. Директор: Чхве Сон Хван. Передано объектов: 89 детей…»*
Страницы листались бесконечно. Фамилии, подписи, сканы банковских переводов с секретных счетов гильдии «Охотники» и правительственного комитета. Воспитатели, которые должны были оберегать искалеченных сирот, продавали их по головам, как скот на убой. Директора интернатов подписывали свидетельства о смерти здоровых малышей, зная, что тех заживо растворят в капсулах с сывороткой из крови моего брата.
Тысяча детей.
Их не просто украли монстры из темных подворотен. Их методично, с холодным расчетом упаковывали в черные фургоны те, кому они доверяли, те, кого они называли «учителями».
*«Примечание Сон Юкио:* *Кан Чхоль Джун (директор “Светлой надежды”) хранит второй архив данных на закрытой вилле в Янпхёне. Завтра утром он планирует вылететь в Швейцарию частным бортом. Он знает, что после уничтожения Ассоциации чистки неизбежны. Если он уйдет — цепочка поставок за границу останется нераскрытой».*
Внизу страницы мигал таймер. До вылета рейса Кан Чхоль Джуна оставалось четыре часа.
Я медленно закрыл крышку ноутбука. Металл тихо щелкнул.
В комнате снова воцарилась тишина, но во мне больше не было ни капли сомнения или страха. Вся та разрушительная, первозданная буря, что спала во мне с самого рождения, наконец нашла свою истинную цель.
Дедушка и отец охотятся за верхушкой. За министрами, за инвесторами, за генералами, прячущимися в подземных бункерах. Отец заберет их души в свои черные чертоги, и они будут молить о смерти миллионы лет.
Но те, кто открывал двери приютов? Те, кто связывал детям руки и заталкивал их в клетки за пачки шуршащих купюр? Те, кто наводил прицелы на мою семью?
Они принадлежали мне.
Я встал, подошел к кровати брата и бережно поправил одеяло, укрывая его плечи. Юки по-прежнему дышал ровно и тяжело, погруженный в глубокий сон.
– Отдыхай, Юки, – тихо произнес я, коснувшись его холодного лба ладонью. – Ты спас тех, кого мог спасти. Ты защитил наш дом. А теперь пришла очередь старшего брата.
Я отвернулся от постели и шагнул к выходу. С каждым моим шагом воздух в комнате становился горячее. Пространство вокруг моих плеч искривлялось, багрово-черные языки пламени Монарха Разрушения лизали паркет, не оставляя ожогов, но выжигая саму суть материи.
Я достал из кармана телефон и набрал единственный короткий номер.
– Сухо? – голос отца раздался в трубке мгновенно. Он был низким, спокойным, но от этой интонации дрожали горы.
– Отец, – сказал я ровно. – Я проверил файлы Юки. Бабушка и тетя Джи-А были под прицелом ликвидаторов. Юки зачистил снайперов перед тем, как ударить по цитадели, но они держали их шесть месяцев.
В трубке повисло молчание. Абсолютное. Мертвящее. На другом конце провода в этот момент, наверное, раскололось само небо над Кореей.
– Они в безопасности? – спросил отец.
– Сейчас — да. Юки не оставил хвостов возле них. Но в его ноутбуке есть полный список тех, кто поставлял детей. Директора детских домов. Воспитатели. Вся логистика.
– Оставь их дедушке, Сухо. Ильхван уже на пути к…
– Нет, – перебил я отца, и мой голос зазвучал с такой тяжестью, что динамик зафонил от помех маны. – Дедушка охотится на гильдии. Ты выжигаешь министерство. А эти твари… эти крысы, продававшие детей оптом — они мои, отец. Один из них пытается улететь через четыре часа из Янпхёна.
Отец снова замолчал. Несколько долгих, бесконечных секунд. Затем из динамика донеслось:
– Не оставляй от них ничего. Даже пепла.
– Будет исполнено, – ответил я и сбросил вызов.
Я спустился вниз, накинул на плечи тяжелую кожаную куртку и вышел через черный ход в ночную мглу. Сеул вдалеке выл пожарными сиренами, небо на горизонте тлело багровым заревом от разрушенного Юки здания Ассоциации.
Ветер хлестнул меня по лицу, принося запах близкой грозы.
Я сжал кулак. Пространство перед моим лицом лопнуло сетью алых трещин, подчиняясь моей воле. Сила Разрушения требовала выхода. Она жаждала крушить, ломать и стирать в порошок.
– Кан Чхоль Джун, – прошептал я в пустоту ночи, и мои глаза вспыхнули чистым, грозовым бешенством. – Надеюсь, ты успел помолиться. Потому что ад уже идет за тобой.
И я сорвался с места, растворяясь в темноте, быстрее, чем над городом успел прогреметь первый раскат грома.