Сын монарха
Приговор во тьме
Ночной ветер на высоте пятисот метров над Сеулом был колючим и горьким от гари. Я стоял на краю шпиля высотного здания, откуда открывался вид на весь задыхающийся мегаполис. Внизу, подобно потревоженному муравейнику, метались пожарные расчеты, выли сирены, а в небе кружили вертолеты новостных служб, направляя лучи прожекторов в зияющую пустоту, где еще несколько часов назад возвышалась цитадель Ассоциации Охотников.
Мой плащ трепетал на ветру. Черные волосы падали на лоб, затеняя глаза. Глаза цвета грозовой тучи, в которых сейчас не было ничего, кроме мертвой, абсолютной стужи.
Телефон в моем кармане завибрировал. Короткий, глухой импульс.
На защищенный экран пришло уведомление о передаче массивного зашифрованного пакета данных с цифровой подписью Юки. Передачу инициировал Сухо.
Я разблокировал устройство. Пальцы скользнули по сенсору, и перед моим взором развернулись десятки терабайтов информации, сжатых в аккуратную, смертоносную структуру.
То, что открылось передо мной, заставило воздух вокруг меня заледенеть. Буквально. Молекулы кислорода застыли, влага в воздухе превратилась в микроскопические кристаллики черного льда, которые с тихим шорохом осыпались вниз.
Папка: «Наблюдение за семьей Сон».
Первое изображение. Моя мать. Пак Кёнхе. Пожилая, хрупкая женщина, пережившая годы комы в тисках Вечного Сна, которую я вернул к жизни ценой нечеловеческих усилий. На снимке она стояла у овощной лавки в тихом переулке Каннама, бережно выбирая спелые персики. На ее виске пульсировала алая оптическая метка.
Подпись рукой Юки: *«Снайперская пара №3. Спецотдел внутренней безопасности Ассоциации. Магическая крупнокалиберная винтовка “Цербер”, зачарованная ядом Василиска ранга S. Приказ: выстрел на поражение при получении кодового слова “Затмение”. Позиция: крыша дома №14, вентиляционная шахта».*
Второй снимок. Моя младшая сестра, Джи-А. Университетская библиотека. Она сидит у окна, склонившись над учебником, лучи солнца путаются в ее каштановых волосах. Рядом с ней, всего через стол, сидит парень в очках с книгой по юриспруденции.
Подпись: *«Ли Син У. Ликвидатор. Маг ядов и скрытых проклятий. Дистанция поражения — до десяти метров. Задача: инициировать остановку сердца под видом тромбоэмболии легочной артерии».*
Я открыл аудиозапись. Сухой, надменный голос правительственного чиновника, искаженный помехами, зазвучал прямо в моих наушниках:
– «...Ты очень сообразительный мальчик, Юкио. Твоя мать наверняка гордилась бы тобой. Но если ты откроешь свой красивый рот, если ты хотя бы намекнешь Теневому Монарху или своему дикому братцу о наших исследованиях — несчастные случаи происходят слишком быстро. Одно мгновение — и у твоей драгоценной бабушки разорвется сердце... Продолжай сдавать кровь на плановых осмотрах, Юки. Будь хорошим донором. Ради семьи».
Звук оборвался.
Я опустил руку. Экран телефона погас.
Внутри моей груди что-то рухнуло, оставив после себя первобытную, зияющую черную дыру.
Они держали прицелы на моей матери. На моей сестре. На тех двух женщинах, ради спасения которых я когда-то, будучи слабейшим охотником ранга Е, тащил свое изломанное тело через кошмар двойного подземелья. Я прошел через кровавое горнило Системы, победил Монархов, поверг саму Смерть и занял ее трон только для того, чтобы эти жалкие, ничтожные черви в дорогих костюмах смели дышать в сторону моих родных.
И Юки.
Моему сыну было шестнадцать лет. Шестнадцать.
Все эти полгода он приходил домой, улыбался нам, прятал усталость за взъерошенными черными прядями, терпел мои нотации о тренировках и учебе, а потом… молча шел в медицинский блок Ассоциации, где из его вен толстыми иглами выкачивали божественную кровь и спинномозговую жидкость. Он терпел эту агонию, зная, что если скажет хоть слово мне — начнется война. А в войне первыми гибнут смертные. Он боялся, что даже моя бесконечная теневая армия не успеет закрыть собой бабушку и тетю за доли секунды до того, как снайпер нажмет на спуск.
Мальчик взял эту ношу на свои плечи. Он сам нашел каждого стрелка, вычислил каждого ликвидатора, выследил каждую позицию. Он перебил их всех за один вечер, до последнего человека, чтобы освободить нашу семью от невидимой удавки, а затем пошел и сжег саму гидру, породившую этот кошмар.
Один. Истощив свою душу до белизны костей.
– Прости меня, Юки, – прошептал я в пустоту ночи. Мой голос не был громким, но от него по монолитному стеклу небоскреба побежали глубокие трещины. – Отец был слеп. Но теперь я вижу всё.
Я медленно поднял правую руку и сжал пальцы в кулак.
Пространство над Сеулом раскололось. Луна, пробивавшаяся сквозь смог, мгновенно скрылась за исполинской пеленой живой, пульсирующей тьмы. Все огни города на долю секунды мигнули, словно в электросети произошел чудовищный перепад напряжения.
Из моей тени, вздымаясь вверх на десятки метров, вырвались две гигантские фигуры.
Беллион. Гранд-маршал моей армии, закованный в древние латы, сжимающий рукоять своего массивного клинка. И Игрис, чье багровое оперение на шлеме яростно металось на ветру.
– Мой повелитель, – хором прогудели они, преклоняя колени прямо в воздухе, опираясь на сгустки маны.
– Игрис, – мой голос звучал низко, отдаваясь вибрацией в самом фундаменте реальности. – Возьми десять тысяч элитных теневых рыцарей. Отправляйся в дом моей матери. Размести войска в складках теней каждого угла, каждой щели, каждого фонарного столба в радиусе пяти километров. Ни одна птица, ни одно насекомое, несущее чужую ману, не должно приблизиться к моей матери и сестре. Если кто-то просто посмотрит в их сторону с дурным умыслом — сотрите его в порошок.
– Будет исполнено немедленно, мой Владыка! – пророкотал Игрис, растворяясь в воздухе черной молнией.
Я перевел тяжелый взгляд на Беллиона.
– Беллион.
– Я слушаю, Великий Монарх.
– Тысяча детей. Они брали кровь Юки, чтобы создать армию. Использовали сирот. В списках, которые передал Сухо, значатся имена высших чиновников Министерства обороны, членов парламента, директоров фармацевтических гигантов и генералов разведки. Они создали подземные бункеры, где сейчас прячутся, полагая, что защитные барьеры ранга S спасут их от возмездия.
Я открыл следующий раздел файлов. Координаты семи секретных убежищ, расположенных глубоко в гранитных толщах под провинцией Кёнгидо и на побережье Чеджу. Там укрылись те, кто отдавал приказы. Те, кто финансировал проект «Новый Бог».
– Подними армию, Беллион, – холодно приказал я. – Миллион теневых солдат. Окружите каждый бункер. Запечатайте все выходы. Никому не позволяйте покончить с собой. Никому не позволяйте активировать артефакты телепортации. Вырвите у них все зубы с ядом, переломайте руки и ноги, чтобы они не могли сотворить даже простейшее заклинание. И ждите меня.
– Ваша воля — закон для смерти! – Беллион склонил голову и исчез в распахнувшихся теневых вратах, из которых на краткий миг донесся оглушительный, жаждущий крови рев миллиардной армии нежити.
Я остался один на вершине башни.
Мой взгляд снова упал на экран. Список Сухо. Мой старший сын, носитель силы Монарха Разрушения, сейчас летел в Янпхён, чтобы разорвать на части Кан Чхоль Джуна — директора приюта, продававшего детей оптом. Мой отец, Сон Ильхван, шел зачищать портовые склады в Инчхоне.
Они делали свою работу. Но истинные авторы этой бойни принадлежали мне.
Я шагнул в пустоту.
Гравитация не существовала для Теневого Монарха. Пространство подо мной сложилось, как тонкий лист бумаги. Теневой обмен перенес меня не на улицу города, а в глубины моего личного карманного измерения — в бесконечный мир вечных сумерек, где не было ни солнца, ни звезд, лишь холодный черный песок и монументальный обсидиановый замок.
Здесь, посреди мертвого плато, вбитая в каменные плиты шипами концентрированной тьмы, лежала Ча Хэ Ин.
Ее золотистые волосы спутались и пропитались грязью, правая рука была раздроблена и неестественно вывернута. Вокруг ее шеи все еще сжимался жгут из черной энергии, не давая подняться. Она тяжело дышала, ее глаза, некогда ясные и гордые, теперь метались от паники.
Когда мои шаги зазвучали по плитам, она дернулась, тщетно пытаясь высвободить уцелевшую левую руку.
– Джинву… – ее голос был хриплым, надтреснутым. – Джинву, ты… ты должен выслушать меня…
Я остановился в трех шагах от нее. Мой рост в сто девяносто два сантиметра отбрасывал колоссальную тень, которая накрывала ее целиком, словно саван.
– Выслушать? – спросил я тихо. Мой голос эхом раскатился по бесконечной пустоте измерения, отзываясь в тысячах каменных монолитов. – Что именно я должен услышать, Хэ Ин? То, как ты лично подписывала ордера на утилизацию четырехлетних детей, чьи тела разрывало изнутри от маны моего сына?
Она вздрогнула, побледнев до синевы.
– Они были сиротами! – в отчаянии выкрикнула женщина, и в ее голосе прорвалась та самая маниакальная, слепая ярость, которую я видел в гостиной. – Они все равно умерли бы от голода или монстров в трущобах! Мы давали им шанс! Шанс стать сосудами высшей силы! Если бы проект удался, Корея… нет, весь мир получил бы армию, способную противостоять любым вторжениям богов! Мы бы не зависели от твоей милости! Мы бы не ползали на коленях перед твоей тенью!
– И ради этого ты решила превратить моих сыновей в племенной скот? – я сделал шаг вперед, и гравитационное давление моей маны заставило плиты под ее телом пойти глубокими трещинами. Кости в ее ребрах жалобно затрещали.
– Ты не понимаешь! – задыхаясь, прохрипела она, и кровавая пена выступила на ее губах. – Ты бессмертен! Ты вечен! Ты стоишь над этим миром, как недосягаемое божество, а мы… мы стареем! Мы умираем! Человечество всегда будет в опасности, пока абсолютная сила принадлежит только одному клану! Я хотела стать частью этого величия! Я отдала бы свою жизнь, свое тело, душу, чтобы родить дитя с твоей кровью! Если бы ты отверг меня… Сухо был почти готов! А Юки… Юки был так идеален… его тело, его чистая, незапятнанная мана…
– Замолчи, – оборвал я ее.
В этом слове не было крика. В нем был абсолютный холод космического вакуума.
Я опустился на одно колено рядом с ней, заглядывая в ее искаженное безумием лицо. Когда-то давно я уважал эту женщину. Она была смелым охотником, шла в бой плечом к плечу со мной на острове Чеджу, держала свой меч с достоинством. Но человеческая природа оказалась слишком слабой. Страх перед бессилием, зависть к божественной мощи и ненасытная гордыня разъели ее душу быстрее, чем самый смертоносный яд разломов.
– Ты больше никогда не увидишь дневного света, Хэ Ин, – произнес я, глядя прямо в ее расширившиеся зрачки. – И ты не умрешь. Смерть была бы слишком великой милостью для той, кто заставил моего шестнадцатилетнего мальчика хоронить тысячу замученных детей.
Она замерла, в ее глазах наконец вспыхнул первобытный, неописуемый ужас.
– Что… что ты собираешься сделать?..
– Ты останешься здесь, – я поднялся во весь рост. – В этой пустоте. Время в моем измерении течет иначе. Один день снаружи равен столетиям здесь. Твои раны не заживут, но ты не сможешь умереть от потери крови или голода. Моя мана будет поддерживать искру твоей жизни. Каждую секунду. Каждую минуту. Ты будешь слышать крики тех тысячи детей, которых ты отправила на убой. Их фантомы, оставшиеся в памяти этого мира, станут твоими единственными собеседниками.
– Нет… нет! Убей меня! Джинву, убей меня, умоляю тебя! – забилась она в путах, срывая голос на визг, когда пол под ней начал разверзаться, превращаясь в топкое, бездонное болото из жидкой тьмы. – Убей меня-а-а!..
Щупальца тени обвили ее плечи, ноги и лицо, утягивая в глубины подземелья замка. Ее крик захлебнулся, и плиты снова сомкнулись, оставив после себя лишь гробовую тишину.
Я развернулся.
Настало время закончить то, что начал Юки.
Пространственный разлом распахнулся передо мной, выпуская меня обратно в реальный мир.
Гора Пухансан. Глубоко под ее гранитными массивами, на глубине трехсот метров, располагался главный бункер Объединенного комитета начальников штабов и секретной исследовательской группы Ассоциации «Эгида». Самый защищенный объект на полуострове. Стены из трехметровой рунической стали, артефактные генераторы барьеров, способные выдержать прямое падение метеорита, и тридцать охотников ранга S, нанятых по частным контрактам со всего мира.
Когда я шагнул из тени на холодный гранит вершины горы, там уже ждал Беллион.
Вся горная гряда была усеяна черными латниками. Миллион теневых солдат стояли безмолвной стеной, не издавая ни звука. Их алые и лазурные глаза горели во тьме, словно бескрайнее море погребальных огней.
– Докладывай, – произнес я.
– Барьер активирован на полную мощность, повелитель, – проскрежетал Беллион. – Внутри находятся сорок два человека высшего руководства. Среди них министр обороны, пять членов верховного совета Ассоциации и вице-президент корпорации «Ханджин Магик», спонсировавший поставки капсул жизнеобеспечения. Они пытаются запустить протокол экстренной эвакуации через пространственные врата, но наши теневые маги глушат координаты переноса.
– Барьер, значит, – я медленно подошел к краю обрыва, глядя на едва заметное мерцание магического купола, скрытого под толщей земли. – Они думают, что несколько слоев зачарованного металла могут отгородить их от гнева Монарха.
Я поднял руку.
В моей ладони материализовался кинжал — Камиш. Древний зуб дракона, источающий волны багровой, удушающей энергии. Но сейчас мне не нужно было даже касаться им земли.
Я призвал «Власть Правителя».
Невидимая, колоссальная телекинетическая сила ударила по горе. Земля под ногами содрогнулась. Вековой гранит, державший вершину Пухансана тысячелетиями, застонал и лопнул с чудовищным гулом, похожим на раскат грома.
Огромный пласт скалы весом в миллионы тонн просто вырвало из основания горы и подняло в воздух, обнажая стальные конструкции подземного комплекса. Системы тревоги взвыли так громко, что их было слышно за десятки километров. Магический барьер замерцал, затрещал под давлением гравитации и с оглушительным звоном разлетелся на миллиарды бесполезных стеклянных искр.
Я опустил ладонь вниз.
Скала рухнула обратно, но не на людей — она срезала внешние укрепления, превратив трехметровые титановые шлюзы в искореженный, рваный металл.
– Вперед, – скомандовал я армии. – Брать живыми.
Черная лавина хлынула в образовавшийся пролом.
Крики людей, треск магии, беспорядочная стрельба зачарованных пулеметов и вопли наемников ранга S продлились ровно три минуты. Ни один смертный, каким бы рангом он ни обладал, не мог противостоять легионам Беллиона в закрытом пространстве.
Когда я неторопливо спустился по искореженному трапу в главный командный пункт бункера, бойня уже закончилась.
Пол был усеян обломками терминалов, выбитыми бронестеклами и осколками кристаллов маны. На коленях посреди зала стояли уцелевшие. Двенадцать человек в дорогих, но теперь разорванных и перепачканных гарью костюмах. Их охрана лежала вокруг — все наемники были обездвижены, их оружие превратилось в бесформенные куски железа.
В центре дрожал седой грузный мужчина с министерским значком на лацкане пиджака. Пак Джин Сок. Заместитель председателя комитета национальной безопасности. Тот самый человек, чей голос звучал на аудиозаписи в телефоне Юки.
Он поднял на меня залитые слезами и потом глаза. Зубы мужчины выбивали дробь.
– С-сон Джинву… – пролепетал он, едва ворочая языком от накатившего ужаса. – Ты… ты не имеешь права… Мы действовали в интересах государства! Это вопрос национальной выживаемости! Мы должны были…
Я подошел к нему вплотную. Моя тень накрыла его целиком, и гравитация заставила его лоб со стуком впечататься в залитый кровью пол.
– Вопрос выживаемости? – мой голос прозвучал так тихо, что напоминал шелест сухого осеннего листа, но каждый в этой комнате почувствовал, как их сердца пропустили удар. – Вы крали детей из приютов. Вы привязывали их к столам и вливали в них кровь моего сына, пока их внутренности не превращались в кашу.
– Нам нужны были солдаты! – истерично взвизгнул сидевший рядом вице-президент корпорации, сжимая сломанную руку. – Врата ранга S открываются по всему миру! Монархи могут вернуться! Ты один не защитишь всех! Мы пытались спасти человечество!
– Вы пытались создать оружие, которое можно контролировать, – я посмотрел на него сверху вниз. В моих грозовых глазах вспыхнули багровые искры Теневого Владыки. – Потому что вы боитесь меня. Вы боитесь моей силы. И вы думали, что если выкачаете ее из шестнадцатилетнего мальчика, шантажируя его жизнями старухи и студентки, вы станете богами.
Я наклонился к министру. Мои пальцы сомкнулись на его шее, медленно поднимая его жирное, трясущееся тело в воздух.
– Вы угрожали моей матери, – сказал я ему прямо в лицо. – Вы угрожали моей сестре. Вы мучили моего младшего сына.
Глаза министра выкатились из орбит, он захрипел, судорожно пытаясь оторвать мои пальцы от своего горла, но они были подобны адамантию.
– Пожалуйста… – прохрипел он, задыхаясь. – Пощади… у меня… у меня тоже есть дети…
– Я знаю, – ответил я. – И твои дети продолжат жить. В отличие от тебя, они не виновны в твоих грехах. Они будут жить обычной человеческой жизнью и никогда не узнают, каким чудовищем был их отец. Но ты…
Я повернулся к стоявшему рядом Беллиону.
– Вырвать их души.
– Нет! Нет, умоляю!.. – раздался дикий, истошный хор воплей остальных чиновников, когда теневые солдаты шагнули к ним, обнажая темные клинки.
– Смерть не станет для вас концом, – бросил я, разжимая пальцы. Тело министра рухнуло на пол, и в то же мгновение черный коготь Беллиона вонзился ему в грудь, вытягивая полупрозрачную, вопящую от неописуемой агонии серую субстанцию. – Вы станете низшими тенями в самых глубоких шахтах моего царства. Вы будете дробить камень во тьме вечность. Без права на отдых. Без права на забвение.
Крики агонии заполнили бункер, когда души двенадцати заговорщиков одна за другой вырывались из их смертных оболочек, связываясь вечным проклятием теневой магии.
Я не стал смотреть на завершение казни. Я развернулся и пошел к выходу.
Мой телефон снова завибрировал.
Сообщение от Сухо: *«Кан Чхоль Джун мертв. Вилла в Янпхёне стерта. Архив зарубежных связей перехвачен. Дедушка закончил в Инчхоне — ни один корабль с биоматериалом не покинул порт. Мы возвращаемся домой».*
Я выдохнул. Тяжелый, ледяной пар вырвался из моих губ.
Гниль была вырезана. Корни выкорчеваны. Сеул сегодня проснется в новом мире — мире, где правительство будет парализовано ужасом, где Ассоциация перестала существовать, а любой, кто хотя бы в мыслях посмеет поднять глаза на семью Сон, захлебнется собственной кровью.
Мне было плевать на то, что скажет мировое сообщество. Мне было плевать на законы людей. Мой закон был единственным, который имел значение на этой планете.
Я поднял взгляд к рассветному небу. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь тучи над восточным горизонтом, окрашивая пепел над городом в бледно-розовый цвет.
Дома меня ждал Юки.
Мой мальчик, вынесший на своих плечах тяжесть целого мира. Ему нужно было время, чтобы исцелиться. Ему нужны были забота, покой и тепло. И я, как отец и как владыка этой вселенной, сделаю так, чтобы больше ни одна тень, кроме моей собственной, не посмела упасть на его покой.
Я шагнул в тень, возвращаясь туда, где билось сердце моей семьи.