← Назад к обзору

Сын монарха теней

Следы на пепле

Дождь превратился в вязкую серую изморось, которая липла к лицу и пропитывала одежду, но Сон Джин Ву не чувствовал холода. Он стоял неподвижно, глядя в ту сторону, где исчез силуэт Юкио. Внутри него бушевал шторм, более разрушительный, чем любой магический катаклизм.

— Игрис, — едва слышно произнес он, и из его тени бесшумно поднялся верный рыцарь в пурпурных доспехах.

Верный вассал склонил голову, ожидая приказа. Его алая грива на шлеме неподвижно замерла, отражая готовность следовать за господином в самое пекло.

— Следуй за ним. Не приближайся, не выдавай своего присутствия. Просто узнай, где они живут. Я должен знать... я должен увидеть её.

Игрис коротко кивнул и растворился в тенях, скользя по мокрому асфальту вслед за юношей. Джин Ву остался стоять, игнорируя тяжелый взгляд Хэ Ин и растерянность Сухо. В этот момент весь его статус, титул Монарха Теней и безграничная мощь казались ему никчемным мусором.

Юкио шел по Ганнаму, не оборачиваясь. Он чувствовал, что за ним наблюдают — инстинкты охотника, отточенные годами выживания, кричали об опасности, но он лишь плотнее прижал наушники к ушам. Ему было плевать. Если Сон Джин Ву решит напасть, он умрет, сражаясь. Если решит следить — пусть видит то, что осталось от его наследия.

Парень зашел в небольшой цветочный магазин на углу. Колокольчик над дверью звякнул, прерывая уютную тишину лавки.

— Добрый вечер, Юки-кун, — улыбнулась пожилая флористка. — Тебе как обычно?

— Да, госпожа Пак. Пожалуйста, — он выдавил слабую улыбку, которая не коснулась его ледяных глаз.

Через пять минут он вышел, держа в руках букет белых лилий, обернутых в простую крафтовую бумагу, и небольшого плюшевого медвежонка с розовым бантом. Его путь лежал прочь от ярких огней центра города, туда, где на холме раскинулось старое городское кладбище.

Игрис, скрытый в складках реальности, наблюдал за каждым движением парня. Он видел, как Юкио остановился у ворот, как медленно пошел по аллее, и как его плечи, до этого напряженные и широкие, внезапно поникли под тяжестью невидимого груза.

Юноша остановился у двух надгробий, расположенных в самом тихом уголке, под сенью старой ивы.

Джин Ву, получая визуальную проекцию через чувства Игриса, почувствовал, как его сердце окончательно разбилось.

На первом камне было выгравировано: «Сон Юми. Любимая мать и верный друг». На втором, чуть поменьше: «Сон Мина. Маленький ангел».

— Привет, — голос Юкио надломился, когда он опустился на колени прямо в грязь перед могилами. — Простите, что задержался. Была работа.

Он аккуратно положил лилии на могилу Юми, а игрушку — к подножию памятника маленькой Мины.

— Мина, смотри, я нашел того медведя, о котором ты просила тогда, в Окинаве, — он коснулся холодного камня кончиками пальцев. — Прости, что принес его только сейчас. Опоздал на шесть лет... всего на шесть лет.

Джин Ву, стоящий посреди парка в Сеуле, задохнулся от осознания. Окинава. Шесть лет назад. «Божественные врата» — один из самых кровавых инцидентов в истории, когда подземелье открылось прямо посреди жилого квартала. Тогда погибли тысячи. Он помнил тот отчет. Он читал его, сидя в своем кабинете, и даже не подозревал, что в этом списке имен были те, кто составлял смысл его жизни.

— Мам, я видел его сегодня, — Юкио горько усмехнулся, вытирая рукавом дождевую воду с лица, хотя было неясно, вода это или слезы. — Он такой же, как на тех старых фото в твоем альбоме. Только глаза... у него в глазах пустота, мам. Ты говорила, что он герой, что он спасает мир. Но где он был, когда те твари ворвались в наш дом? Где был его «Легион Теней», когда Мина звала его на помощь, даже не зная, что он её отец?

Юкио сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его аура начала пульсировать — темная, густая, пропитанная горечью и смертью.

— Я не стану таким, как он, — прошептал юноша. — Я не буду спасать мир ценой тех, кого люблю. Я буду убивать тех, кто заслуживает смерти.

Он поднялся, его взгляд снова стал холодным и расчетливым. Юкио не был обычным охотником. Он был наемником. Тенью, которая карала тех, до кого не могло дотянуться правосудие.

Пока Сон Джин Ву сражался с монстрами из других миров, его сын сражался с монстрами в человеческом обличье.

Юкио закрыл глаза, и из его тени медленно поднялась фигура — его точная копия, сотканная из тьмы и магии. Двойник стоял неподвижно, ожидая указаний.

— Иди, зачисти подземелье C-ранга в пригороде, — приказал Юкио своему фантому. — Нам нужны деньги, чтобы оплатить аренду и твой памятник, Мина. А у меня сегодня другая встреча.

Двойник безмолвно кивнул и исчез в ночи, двигаясь со скоростью, недоступной даже охотникам A-ранга. Сам же Юкио поправил воротник куртки, скрывая татуировку на шее, и направился к выходу с кладбища.

Джин Ву видел всё. Он видел шрам на плече сына, который тот невольно потирал — след от когтя монстра, оставшийся с того дня в Окинаве. Единственное, что осталось Юкио на память о семье, кроме боли.

— Господин... — голос Игриса прозвучал в голове Джин Ву с оттенком печали, несвойственной теням. — Что мне делать?

— Продолжай следовать за ним, — выдохнул Джин Ву. — Я хочу знать, куда он идет.

Юкио шел по неблагополучным районам города, где неоновые вывески мигали через раз, а воздух пах гнилью и дешевым алкоголем. Он остановился перед заброшенным складом, у входа в который курили двое крепких мужчин с аурами низкоранговых охотников.

— Эй, пацан, ты дверью ошибся, — лениво бросил один из них, выпуская дым. — Здесь частная вечеринка.

— Я знаю, — Юкио даже не замедлил шаг. — Ким Тхэ Сик внутри?

Охранники напряглись. Ким Тхэ Сик был известным работорговцем, который похищал детей с магическим потенциалом, чтобы продавать их в качестве «живых батареек» для черных рынков энергии. Закон не мог его поймать — у него были связи в Ассоциации.

— А если и так? — Охранник потянулся к кобуре.

В следующее мгновение Юкио исчез. Это не была скорость Сон Джин Ву, это была чистая техника убийцы. Раздался глухой удар, затем второй. Оба охранника осели на землю, даже не успев вскрикнуть. Юкио не убил их — просто вырубил, лишив сознания на несколько часов.

Он вошел внутрь. Склад был заставлен клетками. В воздухе висел запах страха. В дальнем конце зала за столом сидел тучный мужчина, пересчитывая пачки денег.

— Кто это, черт возьми? — вскрикнул Ким, вскакивая со стула. — Охрана!

— Охрана спит, — Юкио вышел на свет лампы. Его голубые глаза в полумраке казались фосфоресцирующими. — А ты, Ким, сегодня отправишься в ад. Без суда и следствия.

— Ты... ты один из тех линчевателей? — Ким задрожал, нащупывая под столом тревожную кнопку. — Я заплачу! Сколько хочешь! У меня есть камни маны, есть золото!

— Мне не нужны твои деньги, — Юкио вскинул руку, и из его тени вырвались черные нити, мгновенно опутавшие работорговца. — Мне нужно, чтобы такие, как ты, перестали дышать тем же воздухом, что дышала моя сестра.

Джин Ву наблюдал за этой сценой через Игриса. Он видел ярость своего сына — холодную, расчетливую, лишенную милосердия. Он видел, как Юкио использует силу теней не для защиты мира, а для личной вендетты против несправедливости.

— Он... он делает то, что я когда-то делал в подземельях, чтобы выжить, — прошептал Джин Ву. — Но он делает это в мире людей.

— Джин Ву! — Хэ Ин подошла к нему, её лицо было искажено гневом и страхом. — Ты должен что-то сделать! Этот мальчишка... он опасен! Ты видел его ауру? Это не просто магия, это твоя сила! Если Ассоциация узнает...

— Замолчи, Хэ Ин, — Джин Ву посмотрел на неё так, что она невольно отшатнулась. В его взгляде больше не было и тени того тепла, которое он когда-то пытался имитировать. — Ты знала, верно? Ты знала, что она была беременна, когда уходила.

Хэ Ин отвела глаза, и это было красноречивее любых слов.

— Я хотела как лучше для нас, — прошептала она. — Для нашей семьи. Для Сухо.

— У меня нет семьи, — отрезал Джин Ву. — У меня была женщина, которая любила меня без условий, и дочь, которую я никогда не увижу. И сын, который ненавидит меня сильнее, чем любого врага.

Он развернулся и пошел прочь из парка, не оборачиваясь на крики жены. Сухо стоял в стороне, глядя на отца с каким-то странным, болезненным восторгом. Он всегда чувствовал себя лишним в этом доме, тенью великого отца. А теперь он узнал, что у него есть брат — настоящий, живой, который посмел бросить вызов богу.

Тем временем на складе всё было кончено. Юкио стоял посреди тишины, глядя на бездыханное тело работорговца. Его руки слегка дрожали, но не от страха, а от избытка адреналина. Он подошел к клеткам и одним движением руки сорвал замки.

— Уходите, — тихо сказал он испуганным детям. — На улице никого нет. Бегите к ближайшему полицейскому участку.

Когда последний ребенок покинул склад, Юкио вышел на улицу. Дождь почти прекратился. Он глубоко вдохнул ночной воздух, пытаясь смыть запах крови и гнили.

— Ты долго будешь там стоять? — внезапно спросил он, глядя в пустой переулок. — Я знаю, что ты здесь. Твоя аура пахнет так же, как у него. Смертью и старой кровью.

Игрис медленно вышел из тени, обретая плоть. Он не обнажил меч, его поза была почтительной.

— Мой господин желает говорить с тобой, — раздался в голове Юкио бесплотный голос рыцаря.

— Твой господин опоздал на двадцать лет, — Юкио сплюнул на землю. — Передай ему: если он еще раз пришлет тебя или кого-то другого, я найду способ уничтожить даже тени. Скажи ему, что Юкио Сон умер в Окинаве вместе со своей матерью. Теперь есть только Юки. И у него нет отца.

Юноша развернулся и растворился в ночной темноте, используя навыки скрытности, которые превосходили всё, что Джин Ву видел у охотников S-ранга.

Джин Ву, стоя на крыше высокого здания и глядя на ночной Сеул, почувствовал, как по его щеке скатилась одинокая слеза. Он был Монархом Теней. Он мог повелевать мертвыми, мог открывать порталы между мирами, мог сокрушать титанов.

Но он не мог вернуть любовь сына, которого сам же и предал, еще до его рождения.

— Найди его адрес, Игрис, — приказал он, и его голос был холоднее космического вакуума. — Я не буду приближаться. Пока не буду. Но я больше не позволю ему сражаться в одиночку. Даже если он никогда не назовет меня отцом.

В ту ночь в Сеуле родилась новая легенда. Но для Сон Джин Ву это была лишь эпитафия на могиле его собственной души. Он потерял Юми, потерял Мину, и теперь ему предстояло самое сложное сражение в его жизни — битва за прощение сына, который стал его зеркальным отражением. Только в этом зеркале он видел не героя, а чудовище, которое сам же и создал своей холодностью.