← Назад к обзору

Сын монарза

Лазурный берег и черное электричество

Солнце Чеджудо было совсем не таким, как в Сеуле. Здесь оно не пробивалось сквозь смог и не отражалось от холодного стекла небоскребов. Оно заливало побережье густым, золотистым медом, пахло солью, нагретым песком и свободой. В этом уединенном уголке острова, на вилле, скрытой от посторонних глаз высокими скалами и густой зеленью, время словно замедлилось, подчиняясь ритму прибоя.

Прошло три месяца с тех пор, как Алекс покинул особняк Сон Джинву. Три месяца тишины со стороны ассоциации и постепенного привыкания к новой реальности. Чон Ли Вон сдержал слово: он выстроил вокруг Алекса такую юридическую и информационную крепость, что даже Теневой Монарх не решился пойти на прямой конфликт, опасаясь разрушить остатки репутации своей семьи.

Ли Вон лежал в гамаке, натянутом между двумя раскидистыми пальмами на террасе. Он закрыл глаза, подставляя лицо теплому бризу. На нем были только легкие льняные брюки, а его безупречная кожа уже успела приобрести легкий оттенок загара. В этой расслабленной позе он совсем не походил на того стального адвоката, который заставлял прокуроров дрожать в залах суда.

Тихий шорох шагов по деревянному настилу заставил его губы дрогнуть в едва заметной улыбке. Он узнал бы эту походку из миллиона других — уверенную, хищную, но теперь лишенную той болезненной напряженности, которая была вечным спутником Алекса в Сеуле.

Алекс подошел ближе. На нем были лишь свободные черные шорты, открывающие вид на его длинные, идеально очерченные ноги и атлетичный торс. Фарфоровая кожа парня на солнце казалась почти светящейся, а татуировка ассасина на руке четко выделялась на фоне рельефных мышц. Его небесно-голубые глаза, в которых раньше плескалась только ярость, теперь отражали спокойствие океана.

– Ты сгоришь, Ли Вон, – негромко произнес Алекс. Его голос, ставший за последнее время чуть глубже, вибрировал от скрытой нежности. – Кожа уже краснеет. Ты слишком долго лежишь под прямыми лучами.

Ли Вон приоткрыл один глаз, лениво взглянув на парня.

– Тогда спаси меня, – отозвался он с легкой хрипотцой. – Ты же знаешь, я не привык к такому количеству солнца. Моя стихия — кондиционированные офисы и искусственный свет.

Алекс усмехнулся, продемонстрировав свои серьги в ушах, которые поблескивали на свету. Он взял с небольшого столика флакон с маслом для загара.

– Перевернись на живот, – скомандовал он.

Ли Вон послушно перекатился в гамаке, подставив под ладони Алекса свою широкую спину. Он почувствовал, как прохладная жидкость коснулась его кожи, а затем — сильные, горячие руки парня.

Алекс начал втирать масло медленными, круговыми движениями. Его пальцы, знающие каждую болевую точку человеческого тела, теперь двигались с поразительной мягкостью. Он разминал напряженные мышцы плеч Ли Вона, спускаясь ниже, к лопаткам, а затем к пояснице. Каждое его прикосновение было пропитано такой концентрацией внимания, что Ли Вону казалось, будто через пальцы Алекса в него вливается сама жизнь.

– Твой отец снова пытался связаться через моих помощников, – тихо сказал Ли Вон, уткнувшись лицом в сгиб локтя.

Руки Алекса на мгновение замерли на его пояснице, но тут же продолжили движение.

– И что он хотел? – голос парня стал холоднее.

– Просил передать, что Сухо скучает. И что он готов обсудить условия твоего «автономного проживания».

Алекс издал короткий, резкий смешок, который больше походил на рычание.

– «Условия». Он до сих пор думает, что может диктовать мне условия. Он не понимает, что я не ушел из дома — я вышел из его системы. Для него мир — это иерархия, Ли Вон. А для меня мир — это ты и эта вилла.

Алекс наклонился ниже. Ли Вон почувствовал его жаркое дыхание на своей шее. В следующую секунду губы парня коснулись кожи чуть ниже затылка — нежный, почти невесомый поцелуй, который заставил адвоката вздрогнуть.

– Хватит о нем, – прошептал Алекс. – Мы здесь одни. Впервые за долгое время нам не нужно оглядываться на тени.

Алекс спустился поцелуями ниже, к позвоночнику, и Ли Вон почувствовал, как внутри него начинает разгораться знакомое пламя. Воздух вокруг них словно наэлектризовался. Это не была магия в привычном понимании — это была чистая химия, помноженная на ту необузданную энергию, которую Алекс больше не подавлял.

Ли Вон перевернулся в гамаке, оказываясь лицом к лицу с Алексом. Парень навис над ним, упираясь руками в края гамака. Его растрепанные черные волосы падали на лоб, а в глубине голубых глаз начали проскакивать крошечные искры черного электричества — верный признак того, что его эмоции зашкаливают.

– Ты выглядишь чертовски сексуально, когда не пытаешься казаться опасным, – выдохнул Ли Вон, протягивая руку и касаясь выбритого виска Алекса. – Хотя, кого я обманываю... Ты опасен всегда. И именно это сводит меня с ума.

Алекс перехватил его руку и прижал ладонь Ли Вона к своей груди. Сердце парня билось мощно и ритмично, словно двигатель спортивного кара, готового сорваться с места.

– Ты единственный, кто знает, как приручить эту молнию, Ли Вон, – Алекс подался вперед, сокращая расстояние между их губами до миллиметра. – И единственный, кому я позволю сгореть в этом пламени.

Их губы встретились в требовательном, жадном поцелуе. В нем был вкус морской соли, масла для загара и того самого запретного плода, который они наконец-то могли вкушать открыто. Алекс целовал его так, словно пытался забрать себе весь кислород, всю волю Ли Вона, растворяя его в своей силе.

Ли Вон запустил пальцы в волосы Алекса, притягивая его еще ближе. Гамак мерно покачивался, но они этого не замечали. Для них сейчас существовала только эта точка в пространстве, где закон и хаос слились в единое целое.

– Алекс... – простонал Ли Вон прямо в губы парня, когда тот начал покрывать его лицо и шею короткими, обжигающими поцелуями.

Руки Алекса скользнули по бокам Ли Вона, сжимая его бедра. Каждое движение парня было наполнено такой первобытной страстью, что у адвоката кружилась голова. Он чувствовал возбуждение Алекса — жесткое, бескомпромиссное, требующее немедленного выхода.

– Возьми меня, – прошептал Ли Вон, теряя остатки своего хваленого самообладания. – Прямо здесь. Плевать на всё. Просто возьми меня.

Алекс замер на секунду, вглядываясь в серые глаза своего любовника. В этом взгляде была клятва и вызов всему миру.

– Ты уверен? – переспросил он, хотя его голос дрожал от напряжения. – Если я начну, я не остановлюсь. Моя сила... она иногда выходит из-под контроля, когда я с тобой.

– Я не боюсь твоей силы, – Ли Вон притянул его за шею, заставляя снова столкнуться губами. – Я жажду её.

Алекс одним резким движением подхватил Ли Вона на руки, словно тот ничего не весил. Его атлетичное тело, закаленное годами тренировок и боев, сейчас было на пике формы. Он перенес адвоката с террасы в прохладную глубину дома, где панорамные окна были занавешены легким шелком, пропускающим лишь мягкий, рассеянный свет.

Он опустил Ли Вона на широкую кровать и мгновенно оказался сверху, прижимая его своим весом. В комнате стало ощутимо жарче. Черные искры начали срываться с пальцев Алекса, пробегая по простыням, но они не обжигали — они ласкали кожу Ли Вона, вызывая волны сладкой дрожи.

– Ты мой, – прорычал Алекс, впиваясь в его губы с новой силой. – Слышишь? Только мой. Никаких Монархов, никаких ассоциаций, никаких законов. Только мы.

– Навсегда твой, – отозвался Ли Вон, выгибаясь навстречу его прикосновениям.

В этот момент Алекс перестал быть «проблемным сыном» или «бастардом». Он был стихией, которая нашла свою гавань. Он был черной молнией, которая нашла проводник, способный выдержать её колоссальное напряжение.

Их одежда была отброшена в сторону за считанные секунды. Кожа к коже, дыхание к дыханию. Алекс исследовал тело Ли Вона с жадностью первооткрывателя, оставляя на его шее и плечах отметины, которые не сойдут еще долго — знаки собственности, которые Ли Вон будет носить с гордостью.

Когда Алекс вошел в него, Ли Вон вскрикнул, запрокидывая голову. Это было похоже на удар тока — резкий, ослепляющий, заполняющий всё естество. Черное электричество Алекса на мгновение вспыхнуло ярче, озаряя комнату призрачным сиянием.

Движения Алекса были мощными и глубокими. Он двигался в ритме, который задавала его внутренняя сила, не оставляя места для сомнений или страха. Ли Вон обхватил его ногами за талию, притягивая к себе, желая раствориться в этом безумии, в этой запретной страсти, которая стала его единственной истиной.

– Ли Вон... Ли Вон... – Алекс повторял его имя как заклинание, уткнувшись ему в плечо.

В кульминационный момент черная молния Алекса вырвалась наружу окончательно. Тонкие разряды пробежали по стенам комнаты, заставляя воздух пахнуть озоном, а лампы на тумбочках на мгновение вспыхнули и погасли. Но Ли Вон не чувствовал боли — только невероятный, запредельный экстаз, от которого искры сыпались из глаз.

Они рухнули на подушки, тяжело дыша и не разрывая объятий. Сердца бились в унисон, постепенно замедляя свой бег. Алекс лежал на груди Ли Вона, слушая его дыхание. Его небесно-голубые глаза теперь были подернуты дымкой удовлетворения.

– Если мой отец увидит это... – тихо произнес Алекс через некоторое время, проводя пальцем по губам Ли Вона. – Он поймет, что его тени никогда не смогут дать того, что дает эта вспышка.

Ли Вон улыбнулся, перебирая влажные от пота черные пряди волос парня.

– Ему не нужно этого видеть. Это только наше. Наш маленький ад и наш личный рай.

Алекс приподнялся на локтях, глядя на него с такой серьезностью, что Ли Вон невольно затаил дыхание.

– Я никогда не вернусь назад, Ли Вон. Даже если он придет за мной сам. Я выжгу всё на своем пути, но останусь с тобой.

– Я знаю, – Ли Вон коснулся татуировки ассасина на предплечье Алекса. – И я буду тем, кто поможет тебе скрыть следы этого пожара.

Они лежали в тишине, слушая далекий шум океана. На острове Чеджудо наступал вечер. Тени удлинялись, но здесь, в этой комнате, они больше не имели власти. Здесь правил свет черной молнии и закон любви, который был старше и сильнее любых магических систем.

Алекс закрыл глаза, наконец-то чувствуя себя дома. Не в здании, не в семье, а в руках человека, который принял его целиком — со всеми его шрамами, сигаретным дымом и разрушительной мощью.

А где-то далеко, в Сеуле, Сон Джинву стоял на балконе своего особняка, глядя на юг. Он чувствовал отголоски этой силы — далекое, едва уловимое эхо черного электричества. Он знал, что его сын счастлив. И он знал, что потерял его навсегда. Но, возможно, впервые в жизни, Теневой Монарх почувствовал не только гнев, но и странное облегчение.

Буря утихла. Началась новая жизнь. И эта жизнь была прекрасна в своем несовершенстве.