← Назад к обзору

Сын монарза

Пустота в сердце Монарха

Пять лет. Для кого-то это целая жизнь, для кого-то — лишь краткий миг в бесконечном потоке вечности. Для меня, Сона Джинву, человека, победившего саму Смерть и ставшего её воплощением, эти пять лет превратились в серую, тягучую пытку. В моем доме всегда было светло и тепло, Ча Хэ Ин делала всё, чтобы поддерживать уют, а наш младший сын, Сухо, рос настоящим героем. Но в этой идеальной картине зияла огромная черная дыра, которую не могли заполнить ни победы над монстрами, ни политическое влияние, ни любовь семьи.

Алекс. Мой первенец. Тот, кого я так и не смог понять.

Он ушел в день своего восемнадцатилетия, оставив после себя лишь записку, полную яда, и выжженное поле там, где когда-то была моя гордость. Пять лет тишины. Пять лет, в течение которых Бер и Игрис, мои верные тени, по моему приказу даже не смели приближаться к нему. Я уважал его выбор, хотя это решение далось мне труднее, чем битва с Монархами. Я знал, где он, я знал, что он живет с тем адвокатом, Ли Воном, но я оставался в стороне.

Сегодня Сеул был необычайно мирным. Мы с Хэ Ин решили прогуляться по парку. Сухо шел рядом с нами — теперь он был статным девятнадцатилетним юношей, охотником S-ранга, чье имя гремело на всю страну. Он был «золотым мальчиком» Кореи, воплощением идеала.

– Джинву, ты снова хмуришься, – тихо произнесла Хэ Ин, коснувшись моей руки. – Посмотри, какой прекрасный день. Сухо сегодня так старался на тренировке, давай просто насладимся моментом.

Я заставил себя улыбнуться, глядя в её добрые глаза. Она всё еще была ослепительно красива, хотя в уголках её глаз залегли едва заметные тени печали. Я знал, что она тоже скучает по Алексу, хотя никогда не говорила об этом вслух, чтобы не бередить мои раны.

– Ты права, – отозвался я, вдыхая аромат цветущих деревьев. – Просто старые привычки. Монарх Теней никогда не расслабляется до конца.

– Отец, ты просто слишком серьезный! – Сухо рассмеялся, поправляя воротник своей куртки. – Даже когда мы просто едим мороженое, ты выглядишь так, будто планируешь стратегию захвата подземелья.

Мы шли по широкой аллее, мимо играющих детей и отдыхающих пар. Мир, который я защитил, процветал. Но внезапно что-то изменилось. Воздух вокруг меня словно завибрировал. Это было едва уловимое ощущение, которое обычный человек принял бы за порыв ветра, но для меня это был сигнал, от которого сердце пропустило удар.

Статическое электричество. Озон. Запах надвигающейся грозы в ясный солнечный день.

Мимо нас, едва не сбив Сухо с ног, пронеслись двое мальчишек. Им было года по три, не больше. У обоих были растрепанные черные волосы, а в глазах, когда они на мгновение обернулись, сверкнул знакомый до боли лазурный блеск. Они смеялись, их маленькие ножки быстро топотали по асфальту, а вокруг пальцев одного из них проскочила крошечная черная искра.

– Папа! – закричали они в унисон, несясь к скамейке впереди. – Папа, смотри, что мы нашли!

Я замер. Мои ноги словно приросли к земле. Хэ Ин и Сухо тоже остановились, почувствовав мою внезапную неподвижность.

У скамейки стояли двое мужчин. Один из них, высокий, с безупречной осанкой и в дорогом сером костюме, держал на руках маленькую девочку лет полутора. Это был Чон Ли Вон. За пять лет он почти не изменился, разве что взгляд стал еще более глубоким и спокойным.

Но второй...

Он стоял спиной к нам, одетый в свободную черную футболку, которая не могла скрыть его мощные плечи. Его рост — сто девяносто сантиметров — выделял его из толпы. Черные волосы с выбритыми висками были всё так же растрепаны, а на правом плече виднелась татуировка в виде иероглифов, переходящая в знак ассасина на предплечье.

Когда дети подбежали к нему, он обернулся и подхватил обоих на руки, легко подбросив их в воздух. Его смех — чистый, искренний, лишенный всякой горечи — разнесся по аллее.

– Эй, разбойники! – Алекс прижал сыновей к себе, целуя их в макушки. – Вы так быстро бегаете, что Ли Вон-и скоро не сможет вас догнать.

– Я всё слышу, Алекс, – с улыбкой отозвался Ли Вон, поправляя платьице на девочке. – И, кажется, у нас гости.

Алекс медленно повернул голову в нашу сторону. Его лицо, ставшее более мужественным и спокойным, на мгновение застыло. Фарфоровая кожа, небесно-голубые глаза, серьги в ушах — он выглядел как ожившая легенда, которую я пытался забыть.

В парке словно наступила тишина, хотя птицы продолжали петь, а люди — гулять. Мы стояли друг против друга: Теневой Монарх с его «идеальной» семьей и бастард, построивший свой собственный мир на обломках старого.

– Алекс... – выдохнула Хэ Ин, прижимая руки к груди.

Сухо смотрел на брата широко раскрытыми глазами, в которых читалось восхищение и растерянность.

– Брат? – прошептал он.

Алекс поставил мальчиков на землю. Те сразу же спрятались за его широкую спину, с любопытством выглядывая на нас. Ли Вон подошел ближе, встав плечом к плечу с Алексом. В его взгляде не было страха, только холодная решимость защищать своё.

– Давно не виделись, – произнес Алекс. Его голос был ровным, без прежней ненависти, но в нем чувствовалась дистанция размером в бесконечность. – Сон Джинву. Ча Хэ Ин.

Я сделал шаг вперед, чувствуя, как мои тени внутри меня беспокойно мечутся.

– Алекс... это твои дети? – спросил я, хотя ответ был очевиден. Энергия, исходящая от малышей, была моей кровью, но трансформированной, чистой.

– Мои и Ли Вона, – Алекс нежно коснулся плеча адвоката. – Мы нашли способ. В этом мире магии возможно всё, если знать, куда приложить усилия.

Мальчики снова высунулись из-за его ног.

– Папа, это кто? – спросил один из них, указывая на меня пальчиком. – У него глаза как у тебя, только темные.

Алекс на мгновение помедлил. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде я увидел всё: годы боли, одиночества, ярости и, наконец, прощения.

– Это... – Алекс запнулся, и я почувствовал, как у меня перехватило дыхание. – Это господин Сон. Когда-то давно мы были знакомы.

Слова ударили больнее любого меча. «Господин Сон». Не отец. Не дедушка для этих детей. Просто знакомый из прошлой жизни.

– Алекс, пожалуйста, – Хэ Ин сделала шаг к нему, её глаза наполнились слезами. – Мы столько лет искали... мы хотели извиниться.

– Не стоит, Хэ Ин-си, – Алекс мягко улыбнулся, и эта улыбка была самой печальной вещью, которую я когда-либо видел. – Прошлое осталось в прошлом. Я не держу зла. У меня есть всё, о чем я мечтал. Семья, любовь, свобода. У вас есть Сухо. Мы просто разные ветви одного дерева, которые никогда не срастутся.

Ли Вон подошел к нам чуть ближе, прижимая к себе маленькую дочку.

– Мы не хотим конфликтов, – спокойно сказал он, глядя мне прямо в глаза. – Алекс счастлив. Дети растут в любви. Если вы действительно желаете ему добра, просто позвольте нам продолжить наш путь.

Я смотрел на детей. Один из них, тот, что посмелее, подошел к Сухо и дернул его за край куртки.

– Ты охотник? У тебя меч настоящий?

Сухо, совершенно растерянный, опустился на корточки перед малышом.

– Да... настоящий. А ты... ты умеешь пускать искры?

Мальчик гордо выпятил грудь, и на его ладошке проскочил крошечный разряд черной молнии.

– Я как папа! Он говорит, что я буду самым сильным.

Алекс подошел и забрал сына, посадив его на плечо.

– Нам пора, – сказал он, глядя на меня. – У нас сегодня большой праздник. День рождения Ли Вона.

– Алекс, – позвал я, чувствуя, как моя мана вибрирует от невысказанных слов. – Я... я горжусь тобой. Тем, кем ты стал.

Алекс замер. Его плечи на мгновение дрогнули. Он не обернулся сразу, но я увидел, как он сжал руку Ли Вона.

– Спасибо, – бросил он через плечо. – Но мне больше не нужно твоё одобрение, чтобы чувствовать себя живым.

Они начали уходить. Ли Вон шел рядом, что-то тихо шепча Алексу, девочка на его руках смеялась, дергая его за галстук. Двое мальчишек бежали впереди, соревнуясь, кто быстрее доберется до выхода из парка.

Мы стояли и смотрели им вслед. Золотая семья Монарха и тень, которая стала ярче любого солнца.

– Он счастлив, Джинву, – Хэ Ин положила голову мне на плечо. – По-настоящему счастлив. Больше, чем когда-либо был с нами.

– Я знаю, – глухо ответил я. – В этом и была моя ошибка. Я пытался сделать его частью своей тени, а он был рожден, чтобы освещать свой собственный путь.

Сухо поднялся с колен, глядя на свою ладонь, где на мгновение остался запах озона от искры племянника.

– Отец... они ведь мои племянники? У меня есть семья, о которой я не знал?

Я посмотрел на сына. В его глазах не было зависти, только грусть и понимание.

– Да, Сухо. У тебя есть брат. Самый дерзкий, умный и сильный человек, которого я когда-либо знал. И у него прекрасная семья.

Мы продолжали стоять в парке, пока их фигуры не скрылись за поворотом. Я чувствовал, как пустота в моем сердце начинает затягиваться, но не радостью, а горьким признанием. Я спас мир, но потерял сына. И, глядя на то, как он уходит, окруженный любовью и смехом, я понимал, что это была самая справедливая цена за мои ошибки.

– Пойдемте домой? – предложил Сухо, пытаясь разрядить обстановку.

– Пойдемте, – согласился я.

Но прежде чем уйти, я на мгновение закрыл глаза и выпустил тонкую нить своей маны — не для слежки, не для контроля. Просто чтобы коснуться уходящего Алекса в последний раз.

В ответ я почувствовал мощный, уверенный удар черной молнии, который мягко, но твердо оборвал мою связь.

«Не ищи меня больше, отец. Я дома».

Этот мысленный шепот был последним, что я услышал от него. Я открыл глаза. Парк был всё таким же солнечным, люди смеялись, дети играли. Мир продолжал вращаться.

Но теперь я знал: где-то в этом огромном городе живет человек, который не боится Теневого Монарха. Человек, который научил молнию любить. И этот человек был моим сыном.

– Прощай, Алекс, – прошептал я едва слышно.

Мы развернулись и пошли к своему автомобилю. Впереди была вечность, полная обязанностей и славы. Но в этой вечности больше не было места для черной молнии. Она выбрала другой путь — путь человека, который предпочел простое счастье божественному величию.

И, возможно, в этом и заключалась его самая великая победа над Системой.

Когда мы уже садились в машину, Сухо вдруг остановился и посмотрел на небо. Там, среди ясной синевы, на мгновение промелькнула темная, почти черная вспышка, похожая на росчерк пера.

– Смотрите! – воскликнул он. – Гроза без туч.

Я улыбнулся, впервые за пять лет чувствуя, что тяжесть на моих плечах стала чуть легче.

– Нет, Сухо. Это не гроза. Это просто кто-то празднует свою жизнь.

Мы уехали, оставляя парк позади. В зеркале заднего вида я видел, как деревья колышутся от ветра, а в воздухе всё еще витает едва уловимый аромат персика и дорогого табака — запах свободы, которую я так и не смог дать своему первенцу, но которую он сумел завоевать сам.

Пять лет тишины закончились не примирением, а признанием. И для Монарха Теней этого было более чем достаточно.