Сын Шинсэнгуми
Замок блуждающих идиотов и комната по требованию
— Куда мы, черт возьми, идем?! — прорычал Хиджиката, с трудом поспевая за уверенным шагом Гарри.
Они покинули Большой Зал, оставив за спиной гробовую тишину и сотни ошарашенных лиц. Теперь же вся их разношерстная компания неслась по бесконечным коридорам Хогвартса, вызывая панику у проплывающих мимо призраков и негодование у портретов.
— Этот парень в доспехах назвал меня безродным самураем! — возмущался Кондо, указывая на пустые доспехи, которые только что отпрыгнули в сторону от его попытки по-дружески похлопать их по наплечнику. — Я — командир Шинсэнгуми! Горилла! Сталкер! Но не безродный!
— Кондо-сан, он просто сказал, что вы тут шляетесь без дела, — устало поправил Шинпачи, уворачиваясь от внезапно изменившей направление лестницы. — А-А-А! Она движется! Лестница движется!
— Ого, какая интересная система защиты от кредиторов, — задумчиво протянул Гинтоки, лениво перепрыгивая через исчезнувшую ступеньку. — Надо бы в Ёродзуе такую же установить. Старуха бы оценила.
Гарри не отвечал, его разум работал на пределе. Он шел не по памяти, а по наитию, по странному, забытому чувству, которое тянуло его вглубь замка. Он помнил это место из обрывков снов, из кошмаров, которые мучили его в детстве в чулане под лестницей. Тогда он не понимал, что это, но теперь фрагменты складывались в единую картину. Этот замок был частью его прошлого, частью, которую он хотел бы выжечь каленым железом.
— Гарри, — тихо позвала Нобумэ, не отставая от него ни на шаг. Ее рука все еще была в его руке, холодная и уверенная. — Ты знаешь, куда идти?
— Не знаю, — честно признался он. — Но чувствую. Здесь должно быть место, где нас не найдут. Безопасное место.
— Не безопасное, а база Джои! — вдруг воскликнул Кацура, который пытался наклеить стикер «Джои — это радость!» на спину пролетавшего мимо полтергейста Пивза. — Мы захватим этот замок и установим здесь диктатуру пролетариата и домашних животных! Элизабет, запиши наш новый манифест!
Элизабет подняла табличку: «Я ПРОСТО ХОЧУ СПАТЬ».
Наконец, Гарри остановился перед глухой стеной на седьмом этаже. Коридор был пуст, если не считать гобелена с изображением какой-то нелепой сцены обучения троллей балету.
— Тупик, — констатировал Хиджиката, с отвращением глядя на танцующих троллей. — Отличный план, Гарри. Просто великолепный. Теперь нас окружат эти фокусники с палками и превратят в садовых гномов. Я всегда знал, что умру идиотской смертью, но не настолько же!
— Хиджиката-сан, не волнуйтесь, — с ангельской улыбкой сказал Окита, похлопывая по своей базуке. — Я сделаю в этой стене очень красивую дверь. С фейерверком. И, возможно, небольшим обрушением всего крыла здания.
— Только попробуй, садистское отродье!
Гарри проигнорировал их перепалку. Он закрыл глаза и сосредоточился. Он вспомнил рассказы киотских магов о магии пространства, о местах, которые существуют только для тех, кто в них нуждается. Он представил себе комнату. Просторную. Безопасную. Комнату, где его семья будет в безопасности. Он представил себе штаб-квартиру Шинсэнгуми, смешанную с уютом квартиры Ёродзуи. Место, которое можно назвать домом.
Он трижды прошел вдоль стены, вкладывая в свое желание всю силу своей воли.
На глазах у изумленной толпы в каменной кладке проступил контур двери. Секунду спустя она со скрипом отворилась, приглашая войти.
— Оя, — протянул Гинтоки, заглядывая внутрь. — Аренда, поди, дорогая.
Комната была невозможной. Она была огромной, как ангар, и при этом уютной. В центре стоял большой стол для совещаний, точь-в-точь как в штабе Шинсэнгуми. В одном углу располагалась точная копия гостиной Ёродзуи, включая диван, на котором Гинтоки обычно спал, и телевизор. В другом — тренировочное додзё с деревянными манекенами. Вдоль стен тянулись ряды удобных футонов, а в дальнем конце виднелась кухня, из которой доносился манящий запах риса и… майонеза.
— Майонез! — глаза Хиджикаты восторженно блеснули. Он рванул на кухню, где обнаружил целый холодильник, забитый его любимым соусом. — Я в раю… Тоши, ты умер и попал в майонезную Вальхаллу…
— А суконбу есть? — Кагура уже рыскала по полкам, а Садахару с энтузиазмом грыз ножку стола.
— Это магия, — выдохнул Шинпачи, снимая и протирая очки, словно не веря своим глазам. — Настоящая магия…
— Это называется «Комната по требованию», — тихо сказал Гарри, входя внутрь. — Она дает то, в чем ты больше всего нуждаешься.
— Мне нужен мой еженедельный выпуск «Джампа», — немедленно заявил Гинтоки.
Он подошел к журнальному столику, и на нем из воздуха материализовался свежий номер журнала.
— Продано! — воскликнул Гинтоки, плюхаясь на диван. — Я отсюда никуда не уйду. Шинпачи, Кагура, мы переезжаем. И плевать на арендную плату, этот бородатый старик нам должен за моральный ущерб.
Мацудайра Катакурико вошел последним. Он снял очки, протер их белоснежным платком, снова надел и оглядел помещение.
— Приемлемо, — вынес он вердикт. — Будет нашей временной штаб-квартирой. Кондо, Хиджиката, Окита, Ямазаки! Совещание. Немедленно. Гарри, ты в центре. Гинтоки, Кацура, вы тоже. Нам нужна любая информация.
Через десять минут все сидели за большим столом. Ямазаки, пришедший в себя, уже строчил что-то в своем блокноте, выполняя роль секретаря.
— Итак, — начал Мацудайра, закуривая. Дымка от его сигареты смешивалась с паром от чашки чая, которую комната любезно предоставила Кондо. — Гарри, докладывай. Что это за место? Кто эти люди? И почему твое имя выплюнул этот убогий кубок?
Гарри глубоко вздохнул. Пришло время рассказать все. Он рассказал о мире, в котором родился. О волшебниках, о Хогвартсе. О пророчестве, о Волан-де-Морте. О ночи, когда его родители выжили, но выбрали не его, а Годрика, «Мальчика-Который-Выжил». Он рассказал о Дурслях, о чулане, о голоде и побоях. Он говорил ровным, почти безэмоциональным голосом, словно читал сводку о чужой, давно закончившейся войне.
Его товарищи слушали молча. На лице Хиджикаты застыла мрачная ярость. Кондо сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Окита, на удивление, не улыбался своей садистской улыбкой; его взгляд был холоден и сосредоточен. Гинтоки перестал читать «Джамп» и смотрел на Гарри поверх страниц, его обычно ленивые глаза были серьезными. Нобумэ сидела рядом, ее рука лежала на его колене под столом — безмолвный якорь в буре воспоминаний.
— …И этот старик, Дамблдор, — закончил Гарри, — он все знал. Он оставил меня у этих… людей. Он наблюдал. Всегда наблюдал. Он манипулятор, который двигает фигуры на своей доске. И мы сейчас — его новые фигуры.
— Не фигуры, — отрезал Мацудайра. — Мы — непредвиденный фактор. Тайфун на его шахматной доске. Он думает, что может контролировать тебя через этот «магический контракт»?
— Он сказал, что отказ от участия грозит потерей магии или жизни, — подтвердил Гарри.
— Чушь собачья, — фыркнул Гинтоки. — Это как в контрактах на кабельное телевидение. Они всегда пишут мелким шрифтом про огромные штрафы, но если прийти к ним в офис с деревянным мечом и вежливо попросить, они сразу становятся сговорчивее.
— Данна прав, — кивнул Окита. — Любой контракт можно аннулировать. Особенно если аннулировать одну из подписавших сторон. Например, директора-сана.
— Никаких убийств без санкции! — рявкнул Хиджиката. — Сначала разберемся в ситуации. Гарри, этот турнир… что он из себя представляет?
— Три испытания, — ответил Гарри. — Опасные. Смертельно опасные. Раньше на них часто гибли чемпионы. Цель — доказать свое превосходство.
— Превосходство, значит, — задумчиво протянул Кондо. — Это вопрос чести воина! Мы не можем позволить, чтобы честь нашего товарища была растоптана! Мы поможем тебе победить, Гарри!
— Именно! — подхватил Кацура. — Мы превратим этот буржуазный турнир в революционный фестиваль! Первое испытание — свержение тирании драконов! Второе — освобождение угнетенных русалок! Третье — захват лабиринта и провозглашение его суверенной территорией Джоишуши!
— Кацура, заткнись, — лениво бросил Гинтоки. — У меня от твоих речей сахар в крови падает. План простой. Этот кубок выплюнул два имени Поттеров. Значит, это семейная разборка. А Ёродзуя всегда готова помочь в семейных разборках. За определенную плату, разумеется. Гарри, выставляй счет этому бородачу. Моральный ущерб, незаконное перемещение, попытка вовлечения в смертельную игру… Думаю, годовой запас клубничного молока и шоколадных пафе будет в самый раз.
— Итак, — подвел итог Мацудайра, игнорируя хаос. Его голос вернул всех к реальности. — Наша стратегия делится на три части. Первое: выживание и адаптация. Мы здесь застряли. Нужно изучить врага, его сильные и слабые стороны. Ямазаки, ты займешься разведкой. Будешь вести себя тихо, как бадминтонист на похоронах. Собирай слухи, изучай расписание, найди библиотеку.
Ямазаки судорожно закивал, записывая.
— Второе: турнир. Гарри, ты сказал, что будешь участвовать. Это правильно. Это даст нам время и легальный статус в этом замке. Мы превратим твое участие в демонстрацию нашей силы. Шинсэнгуми и Ёродзуя обеспечат тебе полную поддержку. Окита, Хиджиката, вы будете его личной охраной и тактической группой. Гинтоки, твоя непредсказуемость может быть полезна.
Гинтоки зевнул.
— Третье и самое главное: путь домой. Мы не знаем, как мы сюда попали. Но это была мощная магия. Кто-то или что-то притащило нас сюда. Возможно, тот же, кто подбросил имя Гарри в кубок. Наша главная цель — найти этого человека и заставить его вернуть нас в Эдо. Любыми средствами.
Он сделал последнюю затяжку и раздавил окурок в пепельнице, которую услужливо создала комната.
— Вопросы?
— У меня есть вопрос, — подняла руку Кагура с набитым ртом. — Можно мне завести одного из этих трехголовых псов? Он будет хорошим спарринг-партнером для Садахару!
Совещание закончилось так же внезапно, как и началось. Хиджиката отправился патрулировать периметр их новой «базы», Окита начал мастерить что-то из будильника и нескольких пробирок, подозрительно похожих на мини-бомбы, а Гинтоки и Кагура затеяли драку за пульт от телевизора.
Гарри отошел в сторону, к большому окну, которое комната создала по его желанию. За ним простирались темные земли Хогвартса, освещенные луной. Он чувствовал себя выжатым. Прошлое, которое он так старательно похоронил, вернулось, и оно было уродливым, злым и требовало ответа.
— Ты в порядке?
Нобумэ подошла и встала рядом. Она не пыталась его обнять или утешить. Она просто была рядом, и это было именно то, что ему нужно.
— Не совсем, — признался он, не отрывая взгляда от озера. — Я думал, что забыл их. Что мне все равно. Но когда я увидел их там… Лили, Джеймса… Я ничего не почувствовал. Просто пустоту. А потом — ярость. Они смотрели на меня, будто я призрак. Будто я — ошибка, которая не должна была возвращаться.
— Ты не ошибка, — ровным голосом сказала Нобумэ. Она взяла его руку и прижала к своей щеке. Ее кожа была прохладной. — Ты — мой. Ты — командир Шинсэнгуми. Ты — сын Мацудайры. Ты тот, кто ест пончики на крыше. Все остальное — неважно.
Гарри посмотрел на нее. В ее темно-синих глазах, обычно таких пустых и отстраненных, сейчас плескалась тихая нежность, предназначенная только для него. Он притянул ее к себе и поцеловал — долго, глубоко, пытаясь заглушить ледяной холод в груди ее теплом.
— Они заплатят, — прошептала она ему в губы, когда они оторвались друг от друга. — За все.
— Да, — кивнул Гарри, чувствуя, как ярость снова уступает место холодной решимости. — Заплатят.
***
В кабинете директора Хогвартса царило напряжение. Альбус Дамблдор сидел за своим столом, его пальцы были сложены домиком, а взгляд устремлен куда-то в пустоту. Напротив него сидели Джеймс и Лили Поттер. Джеймс был багровым от гнева, Лили — бледной как полотно, ее глаза были красными от слез. Рядом, прислонившись к стене, стоял Северус Снегг, на его лице играла ядовитая усмешка.
— Как это могло произойти, Альбус?! — взорвался Джеймс, ударив кулаком по подлокотнику кресла. — Почему он здесь? И как его имя попало в Кубок? Это какой-то заговор!
— Успокойся, Джеймс, — тихо сказала Лили, ее голос дрожал. — Это он… это был наш Гарри…
— Наш Гарри?! — рявкнул Джеймс, поворачиваясь к ней. — Лили, наш Гарри — это тот испуганный мальчик, которого мы оставили у твоей сестры! А это… это чудовище! Ты видела его глаза? Ты слышала, что он сказал? Он угрожал нам! Своей собственной семье!
— Возможно, у него были на то причины, Поттер, — протянул Снегг своим вкрадчивым голосом. — Не каждый ребенок оценит перспективу провести детство в чулане, пока его драгоценного брата носят на руках как принца.
— Заткнись, Нюниус! — взревел Джеймс, вскакивая. — Тебя никто не спрашивал!
— Джеймс! — остановил его Дамблдор. Его голос был спокоен, но в нем звучали стальные нотки. — Сядь. Северус прав. Мы не можем отрицать, что наше решение… имело последствия.
— Последствия? — Джеймс рухнул обратно в кресло. — Он привел с собой армию головорезов! Один из них угрожал взорвать тебя, Альбус! Они вооружены до зубов! И этот человек… который назвал его сыном…
— Мацудайра Катакурико, — закончил за него Дамблдор. — Магия переноса любезно снабдила нас базовыми знаниями об их иерархии. Он — глава полиции в их мире. Очень влиятельный и, судя по всему, безжалостный человек.
— И он вырастил нашего сына, — прошептала Лили, закрывая лицо руками. — Боже, во что он его превратил? Он воин… убийца…
— Он тот, кем ему пришлось стать, чтобы выжить, — холодно заметил Снегг. — В отличие от вашего второго отпрыска, которому все доставалось на блюдечке с голубой каемочкой.
В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге появился Годрик Поттер. Его лицо было искажено гневом и унижением.
— Почему его имя тоже выбрал Кубок?! — крикнул он, не обращая внимания на присутствующих. — Я — чемпион Хогвартса! Я — Мальчик-Который-Выжил! А этот… этот самозванец…
— Он не самозванец, Годрик, — мягко сказал Дамблдор. — Он твой брат.
— У меня нет брата! — отрезал Годрик. — Мой брат умер бы от голода и холода, если бы он был таким слабаком! Этот парень — просто какой-то темный маг, который украл его имя!
— Как ты можешь так говорить! — всхлипнула Лили.
— А что я должен говорить?! — Годрик повернулся к матери. — Он появился из ниоткуда и украл мой триумф! Все смотрели на него! И он будет соревноваться! Я не буду соревноваться с ним!
— Ты будешь, — голос Дамблдора стал твердым. — И он будет. Магический контракт нерушим. Вы оба — чемпионы Хогвартса. И вы оба будете представлять нашу школу.
— Я не буду с ним в одной команде!
— Вам и не придется, — терпеливо объяснил Дамблдор. — Турнир — это состязание каждого за себя. Но поймите, Годрик, это уникальная возможность. Возможность… воссоединить вашу семью.
— Воссоединить? — усмехнулся Джеймс. — Он сказал, что уничтожит все, что нам дорого!
— Слова, сказанные в гневе, — отмахнулся Дамблдор, хотя его глаза оставались настороженными. — Мальчик ранен. Ему нужно время. Ему нужна семья. Лили, Джеймс… вы должны попытаться поговорить с ним.
Лили с надеждой посмотрела на директора, но Джеймс лишь фыркнул.
— Поговорить? После того, как он нас опозорил? Пусть сначала извинится!
Снегг тихо хмыкнул, и Джеймс бросил на него испепеляющий взгляд.
Ситуация зашла в тупик. Дамблдор понимал, что потерял контроль. Этот новый Гарри Поттер был не сломленным мальчиком, которого можно было бы направить и использовать. Это был закаленный лидер с собственной армией, не признающий никаких авторитетов. И он был опасен. Опаснее, чем Дамблдор мог себе представить.
***
Пока в кабинете директора кипели страсти, в Комнате по требованию царил свой, особый вид хаоса. Окита и Кагура, быстро заскучав, решили объединить усилия.
— Эй, китаянка, — лениво позвал Окита, ковыряясь в механизмах будильника. — Хочешь немного повеселиться?
— У меня есть имя, садист недоделанный, — отозвалась Кагура, отрываясь от поедания десятой миски риса. — Но если ты предлагаешь найти кого-нибудь сильного и набить ему морду, то я согласна, да.
— Бить морду — это слишком просто, — ухмыльнулся Окита. — Это не элегантно. Я предлагаю провести тактическую разведку с элементами психологического давления на противника.
— Ты хочешь сказать, пойти и напугать кого-нибудь до икоты? — уточнила Кагура.
— Именно.
Через пять минут они уже крались по ночным коридорам Хогвартса. Их миссия была проста: исследовать территорию и найти потенциальные слабые места. И, если повезет, кого-нибудь помучить.
Их целью стал Аргус Филч, вечно недовольный завхоз, который как раз совершал свой ночной обход в компании своей кошки, миссис Норрис.
— …опять эти грязные первокурсники натаскали грязи, — бормотал он себе под нос. — Вот в старые добрые времена их бы подвесили за большие пальцы в подземелье…
Внезапно миссис Норрис зашипела и выгнула спину, глядя в темный угол.
— Что там, моя дорогая? — проскрипел Филч, поднимая фонарь.
Из тени выскользнула маленькая фигурка в красном китайском платье. Кагура с невинным видом помахала ему рукой.
— Приветик, усатый дяденька! А у вас суконбу не найдется? Я очень голодная, да.
Филч опешил.
— Ты что здесь делаешь, девчонка?! Ученикам запрещено находиться в коридорах после отбоя! Я отведу тебя к директору!
— Ой, не надо к директору, — Кагура сделала испуганное лицо. — Он такой скучный. Лучше поиграй со мной!
Прежде чем Филч успел что-то ответить, из-за другой колонны появился Окита. Он вежливо поклонился.
— Доброй ночи, смотритель-сан. Прошу прощения за мою шумную спутницу. Мы просто заблудились. Не могли бы вы подсказать дорогу до ближайшего арсенала?
Филч уставился на него, потом на базуку за его спиной.
— Арсенала?! Да что вы себе позволяете?! Это школа!
— Жаль, — вздохнул Окита. — Тогда, может быть, вы знаете, где здесь можно легально применить пытки? У меня как раз завалялся новый набор титановых игл, очень хочется опробовать.
Филч попятился, его лицо приобрело цвет пергамента. Миссис Норрис, почувствовав угрозу, зашипела и бросилась на Окиту.
Со скоростью, которую Филч не смог бы даже отследить, Окита присел и выставил перед собой маленькую коробочку. Кошка врезалась в нее, и коробочка с щелчком захлопнулась. Это была клетка для перевозки хомяков.
— Кошка-сан арестована по подозрению в нападении на представителя власти, — монотонно произнес Окита, поднимая клетку. — Ей грозит три дня общественных работ по чистке моей базуки.
— Миссис Норрис! — взвыл Филч. — Отдай! Немедленно отдай мою кошечку!
— Только в обмен на информацию, — ухмыльнулась Кагура, появляясь у него за спиной и хлопая по плечу. Ее хватка была железной. — Где здесь самые вкусные запасы еды? И где живет тот блондинчик, который так смешно визжал на ужине? Драко, кажется? Хочу попросить у него добавки, да.
Филч, зажатый между садистом с базукой и инопланетной девочкой сверхчеловеческой силы, понял, что старые добрые времена с подвешиванием за пальцы были не так уж и плохи.
Эта ночь в Хогвартсе была только началом. Буря, которую принес с собой забытый сын Поттеров и его невозможная семья из другого мира, только начинала набирать силу. И никто не мог предсказать, сколько еще таких «тактических разведок» и «семейных разборок» ждет замок впереди. Турнир Трех Волшебников обещал быть самым хаотичным и непредсказуемым за всю его историю.