Сын Шинсэнгуми
Первое испытание: Драконы, Данго и Демонический вице-командир
Утро в Хогвартсе началось с оглушительного грохота и яростного вопля «МАЙОНЕЗНЫЙ НАРКОМАН, Я ТЕБЯ КАСТРИРУЮ!». Для обитателей Комнаты по требованию это было привычным звуком будильника. Для остального замка — предвестником апокалипсиса.
Гарри открыл глаза и обнаружил, что лежит на футоне, а голова Нобумэ покоится у него на груди. Она спала так же, как и сражалась — тихо, неподвижно, но в постоянной готовности. Он осторожно убрал прядь синих волос с её лица. Даже во сне её рука лежала в нескольких сантиметрах от рукояти меча.
В центре комнаты Хиджиката, с ног до головы облитый чем-то розовым и блестящим (новое «успокоительное» от Окиты), гонялся за своим заместителем с катаной наперевес. Окита же, уворачиваясь, с садистским наслаждением комментировал происходящее для воображаемой аудитории.
— А сейчас, дамы и господа, вы видите редчайший вид — «Тоширо в ярости». Его естественная среда обитания — облака сигаретного дыма и горы майонеза. Но сегодня наш экземпляр решил принять гламурную ванну из клубничного сиропа с блёстками.
— Я СДЕЛАЮ ИЗ ТЕБЯ СЭППУКУ ЭТИМИ БЛЁСТКАМИ! — ревел Хиджиката.
— Доброе утро, Гарри-кун, — раздался ленивый голос Гинтоки с дивана. Самурай лежал, закинув ноги на спинку, и читал свежий выпуск «Джампа», который комната любезно ему предоставила. — Кажется, сегодня на завтрак будет трагикомедия с элементами садомазохизма.
Гарри вздохнул. Это был его мир. Его норма. Он поднялся, стараясь не разбудить Нобумэ, и направился на кухню, где уже хозяйничал Ямазаки, готовя для всех рис.
— Доброе утро, командир, — нервно поприветствовал он. — Я составил предварительный отчёт по разведке, как приказал господин Мацудайра.
— Давай, Заки, — Гарри налил себе чашку зелёного чая.
Ямазаки откашлялся и достал свой блокнот. — Итак. Объект «Хогвартс» представляет собой крайне нелогичное и опасное для игры в бадминтон сооружение. Лестницы постоянно меняют направление, что создаёт риск падения и повреждения ракетки. Повсюду бродят полупрозрачные сущности, которые не реагируют на попытки вовлечь их в партию в волан. Я назвал их «анти-бадминтонные духи».
— Гениально, Заки, — пробормотал Гинтоки, не отрываясь от журнала.
— Местное население, именуемое «студенты», разделено на четыре враждующие группировки по цветовому признаку: «красные львы», «зелёные змеи», «жёлтые барсуки» и «синие орлы». Их вражда, по-видимому, основана на том, кто громче кричит за ужином. Главное оружие — деревянные палочки, стреляющие цветными огоньками. Эффективность против базуки не установлена, но я бы не рисковал. Главный в замке — бородатый старик по имени Дамблдор. По слухам, он любит лимонные дольки и сложные планы, которые всегда идут наперекосяк. Есть также завхоз с кошкой, крайне враждебно настроенный к любым проявлениям веселья. Кошка в данный момент находится под арестом у командира Окиты и капитана Кагуры по подозрению в шпионаже в пользу Бакуфу.
— Какого Бакуфу? — устало спросил Гарри.
— Я… я не уточнил, — смутился Ямазаки. — Они просто сказали «в пользу Бакуфу» и начали допрос с пристрастием.
В этот момент в комнату вошли Окита и Кагура, тащившие за собой клетку с несчастной миссис Норрис. Кошка была обмотана бинтами, а на голове у неё красовалась повязка с надписью «ПРЕДАТЕЛЬ».
— Она ни в чём не признаётся, да, — доложила Кагура, жуя данго, которое, видимо, тоже предоставила комната. — Но мы почти сломили её волю. Ещё пара серий «Санта-Барбары» — и она расколется.
— Я применил к ней высшую меру психологического давления, — добавил Окита с невинным видом. — Заставил её три часа слушать, как Хиджиката-сан читает хайку о майонезе. Она почти совершила сэппуку собственным хвостом.
Хиджиката, прекратив погоню, побагровел ещё сильнее.
— ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ, ИДИОТЫ?! ЭТО ЖЕ… УЛИКА! МЫ НЕ МОЖЕМ ПЫТАТЬ УЛИК!
Прежде чем спор перерос в очередную бойню, дверь Комнаты по требованию исчезла, а затем появилась снова. Внутрь, явно по наитию, заглянула профессор МакГонагалл. Её лицо было строгим, как никогда, но в глазах плескалась растерянность.
— Мистер Поттер… э-э… оба мистера Поттера, — поправилась она, увидев Гарри. — И остальные чемпионы. Директор Дамблдор просит вас собраться у входа на территорию замка через час. Вам объявят суть первого испытания.
Она бросила испуганный взгляд на клетку с миссис Норрис, на перепачканного Хиджикату и на Гинтоки, который лениво помахал ей журналом, и поспешно ретировалась.
— Что ж, — произнёс Мацудайра, который всё это время молча сидел в углу, чистя свой пистолет. — Представление начинается. Гарри, Нобумэ, идём. Остальные — будьте наготове.
***
Выйдя из Комнаты, Гарри и Нобумэ почти сразу столкнулись с теми, кого он меньше всего хотел видеть. Лили и Джеймс Поттеры стояли посреди коридора, явно поджидая его. Рядом с ними, скрестив руки на груди, стоял Годрик. Его лицо было маской презрения и затаённой зависти.
— Гарри… — начала Лили дрожащим голосом. Она сделала шаг вперёд, протягивая ему какой-то свёрток. Это был свитер грубой вязки, зелёного цвета. — Я… я подумала, здесь бывает холодно. Я связала его для тебя…
Гарри остановился. Он посмотрел на свитер, потом на её заплаканное лицо. Внутри ничего не шевельнулось. Ни обиды, ни жалости. Только холодная, звенящая пустота.
— У меня есть форма, — ровным голосом ответил он. Его японский акцент делал слова ещё более отстранёнными. — И у меня есть семья. Мне не нужен ваш свитер.
Лили отшатнулась, словно от удара. Свёрток выпал из её рук и глухо стукнулся о каменный пол.
— Как ты смеешь так разговаривать с матерью?! — взорвался Джеймс. Его лицо покраснело от гнева. — Она всю ночь не спала, волновалась за тебя, неблагодарный щенок!
— Волновалась? — Гарри позволил себе кривую усмешку. — Вы волновались, когда оставляли меня в чулане? Вы волновались, когда я голодал, пока ваш драгоценный «Мальчик-Который-Выжил» получал всё? Ваше волнение немного запоздало. Лет на пятнадцать.
— Ты ничего не понимаешь! — крикнул Годрик, делая шаг вперёд. — Мы должны были защитить меня! Пророчество говорило обо мне! А ты был… просто ошибкой! Побочным эффектом!
Прежде чем Гарри успел ответить, Нобумэ, всё это время стоявшая неподвижно за его спиной, сделала неуловимое движение. Кончик её нодати оказался в миллиметре от горла Годрика. В коридоре воцарилась мёртвая тишина. Глаза Нобумэ были абсолютно пустыми, но в этой пустоте таилась смертельная угроза.
— Ещё одно слово, — произнесла она своим бесцветным голосом, — и я проверю, сможет ли ваша магия прирастить голову обратно к телу.
Джеймс и Лили замерли в ужасе. Годрик побледнел и сглотнул, чувствуя холод стали на своей коже.
— Нобумэ, — тихо сказал Гарри. — Не стоит. Он не заслуживает быстрой смерти.
Нобумэ так же плавно убрала меч. Она снова встала за спиной Гарри, словно тень.
— Держитесь от меня подальше, — бросил Гарри, глядя на свою бывшую семью с ледяным презрением. — Все вы. Я здесь не для воссоединения семьи. Я здесь, чтобы забрать то, что у меня украли. Мою жизнь. Моё спокойствие. И я начну с победы в этом вашем турнире.
Он развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. Нобумэ последовала за ним.
Лили Поттер опустилась на пол и беззвучно зарыдала, глядя на брошенный свитер. Джеймс смотрел вслед уходящему сыну, и в его глазах боролись ярость, стыд и горькое, запоздалое осознание того, что они потеряли.
***
На краю Запретного леса была сооружена арена. На трибунах галдели студенты. В центре стояли четыре чемпиона: Виктор Крам, Флёр Делакур, Годрик Поттер и Гарри. Рядом с Гарри, к неудовольствию организаторов, стояла вся его «группа поддержки». Хиджиката курил, мрачно оглядывая толпу. Окита что-то настраивал в своей базуке. Гинтоки пытался продать Кацуре, замаскированному под куст, страховку от «внезапного нападения гигантских ящериц».
Дамблдор вышел вперёд, его голос, усиленный магией, разнёсся над ареной.
— Чемпионы! Ваше первое испытание — это проверка вашей отваги и находчивости! Вы должны будете сразиться… с драконом!
По толпе пронёсся вздох ужаса и восторга.
— У каждого дракона, — продолжал Дамблдор, — есть кладка яиц, которую он охраняет. Одно из этих яиц — золотое. Ваша задача — добыть это золотое яйцо.
— Драконы? — лениво переспросил Гинтоки, ковыряя в ухе. — Старик, ты серьёзно? Это же просто большая пережаренная курица. Сколько платят за её поимку? Мы с ребятами как раз на мели.
— Это не для поимки! — возмутился Людо Бэгмен, один из организаторов. — Это смертельно опасные твари!
— О, тогда можно мне одну? — загорелись глаза у Кагуры. — Я назову её Садахару-второй! Мы будем вместе гулять и громить патрули Шинсэнгуми!
— Эй! — возмутился Хиджиката.
— Я не позволю эксплуатировать этих благородных созданий! — вдруг выступил вперёд Кацура, сбрасывая маскировку куста. Элизабет рядом с ним подняла табличку «СВОБОДУ ДРАКОНАМ!». — Это заговор Министерства Магии с целью порабощения пролетариата рептилий! Мы начинаем акцию протеста!
— Это не протест, это Кацура, — вздохнул Гинтоки.
Дамблдор выглядел так, будто у него вот-вот лопнет терпение. Он проигнорировал хаос и обратился к чемпионам.
— Вы будете выходить на арену по одному. Жребий решит порядок.
Первым выпало сражаться Седрику Диггори, который уже не был чемпионом, но его имя почему-то осталось в списке. Он выступил достойно, превратив камень в собаку, чтобы отвлечь своего Шведского Тупорылого, и сумел схватить яйцо. Затем была Флёр, которая пыталась усыпить своего Валлийского Зелёного, но тот лишь яростно чихнул пламенем, подпалив ей юбку. Крам действовал прямолинейно, ослепив Китайского Огненного шара заклятием и получив яйцо, но дракон в ярости раздавил несколько настоящих яиц, за что с Крама сняли очки.
Наконец, настала очередь Годрика. Его противником был самый свирепый — Венгерская Хвосторога. Годрик, упиваясь вниманием толпы, действовал эффектно. Он вызвал свою метлу, уворачивался от огня, демонстрируя навыки квиддича, и, в конце концов, с нескольких попыток поразил дракониху мощным Конъюнктивитусом в глаз. Пока та ревела от боли, он спикировал вниз и схватил яйцо. Толпа взревела, Джеймс Поттер на трибунах аплодировал стоя.
— А теперь, — объявил Бэгмен, — последний чемпион, Гарри Поттер!
Гарри шагнул к выходу на арену.
— План помнишь? — тихо спросил Хиджиката, затягиваясь в последний раз.
— План «Фестиваль идиотов»? — усмехнулся Гарри. — Его невозможно забыть.
— Удачи, Гарри, — Кондо по-отечески хлопнул его по плечу. — Покажи им дух Шинсэнгуми!
Гарри вышел на арену. Его драконом тоже оказалась Венгерская Хвосторога, возможно, сестра предыдущей, и она была ещё злее. Она увидела его и издала оглушительный рёв, выпустив струю пламени.
Гарри не стал вызывать метлу. Он просто стоял и ждал.
И тут началось.
С трибун, где сидела его «семья», раздался оглушительный взрыв. Это Окита выстрелил из своей базуки. Но вместо снаряда из дула вырвался гигантский фейерверк в форме огромной бутылки майонеза, который с шипением взорвался прямо над головой драконихи, осыпав её тысячами серебряных искр.
Дракониха ошарашенно замерла, глядя в небо.
В этот момент с другой стороны на арену выбежал Кацура с Элизабет. Они развернули огромный транспарант: «ДОЛОЙ МАГИЧЕСКУЮ ТИРАНИЮ! ДРАКОНЫ ИМЕЮТ ПРАВО НА СВОБОДНОЕ НЕБО!».
— Друзья-рептилии! — кричал Кацура в мегафон. — Восстаньте! Сбросьте оковы угнетателей!
Дракониха перевела свой ошалелый взгляд на него.
Затем, откуда-то сверху, прямо на морду драконихе упал странный предмет, похожий на утку с привязанной к ней бомбой. Это был «Джаставей», фирменное изобретение неизвестного гения, брошенный Гинтоки. Он безвредно отскочил от чешуи и покатился по земле.
Дракониха моргнула. Её мозг размером с грецкий орех явно не справлялся с потоком информации. Фейерверк, протестующие, странная утка…
— СЕЙЧАС! — проревел с трибун голос Хиджикаты.
Это был сигнал для Гарри.
Он не побежал. Он рванулся вперёд с такой скоростью, что для большинства зрителей превратился в размытое пятно. Это была техника «Сюнпо», которой его научили ниндзя, усиленная магией. Его ноги едва касались земли.
Дракониха, наконец очнувшись от ступора, снова выдохнула пламя. Но Гарри уже был под струёй огня. Он выхватил свою катану. Лезвие на мгновение вспыхнуло голубым светом — магия льда, которой его обучили в Киото.
Он не атаковал дракона. Он ударил мечом по земле прямо перед собой.
*Хьётон: Ледяное Зеркало!*
Из земли мгновенно выросла стена из гладкого, как зеркало, льда. Струя пламени ударилась в неё и отразилась, уходя в небо. Стена зашипела, покрылась трещинами, но выдержала.
Пока дракониха с недоумением смотрела на внезапно возникшую преграду, Гарри уже обегал её сбоку. Он двигался не как волшебник, а как хищник. Низко пригнувшись, он скользил вдоль её гигантского тела, оставаясь в мёртвой зоне.
Он добрался до гнезда. Золотое яйцо сияло среди обычных, каменных.
Дракониха почувствовала его и яростно развернулась, хлестнув хвостом. Шипастый конец пронёсся там, где Гарри был секунду назад.
Гарри, не замедляясь, подхватил золотое яйцо левой рукой. Теперь нужно было уходить. Но просто убежать — было не в его стиле.
Он остановился, развернулся лицом к дракону. Хвосторога снова открыла пасть для атаки.
Гарри поднял катану.
*— Связывающее заклятие номер шестьдесят один: Рикудзёкоро. Шесть столпов света.*
Он произнёс слова шёпотом, но магия отозвалась на его волю. Шесть широких лучей жёлтого света вырвались из земли вокруг драконихи, сковывая её тело и прижимая к земле. Это было мощное кидо, которому требовалась огромная концентрация. Дракониха взревела, пытаясь вырваться, но лучи держали её мёртвой хваткой.
На арене повисла абсолютная тишина. Толпа, судьи, Дамблдор, Поттеры — все смотрели с открытыми ртами. Они никогда не видели такой магии. Без палочки. Без громких заклинаний. Лишь шёпот, воля и клинок.
Гарри спокойно, не торопясь, подошёл к обездвиженной, но не раненой драконихе. Он посмотрел в её огромный жёлтый глаз, в котором теперь плескался не только гнев, но и страх.
— Ты охраняешь свою семью, — тихо сказал он, так, чтобы слышала только она. — Я свою — защищаю. Мы не враги.
Он протянул свободную руку и осторожно коснулся её чешуйчатой морды. Дракониха вздрогнула, но не дёрнулась.
Затем он развернулся и так же спокойно пошёл к выходу с арены, держа в одной руке золотое яйцо, а в другой — катану. Связывающее заклинание рассеялось, и дракониха, тяжело дыша, осталась лежать на земле. Она больше не пыталась атаковать.
Гарри прошёл мимо ошеломлённых судей, не обращая внимания на их открытые рты. Он подошёл прямо к трибуне, где сидела его команда.
— Миссия выполнена, — доложил он Мацудайре.
Мацудайра выпустил кольцо дыма и кивнул. — Это было… адекватно.
Гинтоки лениво зевнул. — Слишком много шума. Я устал. Пойдёмте есть пафе, я заслужил.
Гарри посмотрел на трибуны. Он встретился взглядом с Дамблдором, чьи глаза больше не светились добродушным огоньком; в них были шок и расчёт. Он увидел лицо своего отца, Джеймса, на котором застыло выражение ужаса и… невольного восхищения. Он увидел Лили, которая смотрела на него так, будто видела призрака. И он увидел Годрика, чьё лицо было искажено откровенной, чистой ненавистью.
Ему было всё равно.
Он подошёл к Нобумэ. Она взяла у него из руки золотое яйцо, чтобы освободить её, и посмотрела на него своим обычным, невозмутимым взглядом. Но он видел в глубине её глаз то, что не видел никто другой — гордость.
Она протянула ему пончик, который всё это время держала для него.
— Ты заслужил, — просто сказала она.
Гарри взял пончик. Вкус заварного крема на фоне запаха озона и драконьего пламени был лучшей наградой. Он отломил половину и протянул ей.
Турнир Трёх Волшебников превратился в Турнир Четырёх Чемпионов. Но для Гарри и его семьи это было лишь первое испытание на прочность в этом чужом, безумном мире. И они его прошли. На своих условиях. Впереди были новые битвы, новые испытания и долгий путь домой. Но сейчас, окружённый своей сумасшедшей, но верной семьёй, Гарри впервые за долгое время чувствовал, что он на своём месте.