Сын Шинсэнгуми
Второе испытание: Жабры, Заложники и Заварушка на дне
Утро перед вторым испытанием в Комнате по требованию началось не с кофе, а с экзистенциального кризиса.
– Я отказываюсь быть сокровищем! – заявил Гинтоки, драматично раскинувшись на диване. Он был укутан в одеяло, как в тогу римского сенатора, выступающего против повышения налогов на сахар. – Сокровища блестят, лежат в сундуках, и за них не надо платить аренду. Я же не блещу, лежу на диване, и мне постоянно угрожает выселением старуха-карга. Какое из меня, к чертям, сокровище? Я – пассив, долговое обязательство с перманентным похмельем!
– Не волнуйся, Гин-сан, – утешила его Кагура, запихивая в рот целый рисовый шарик. – Ты не сокровище. Ты скорее как тот странный камень, который я нашла на помойке. Непонятно, зачем он нужен, но выбросить жалко, да.
– Это был не комплимент, Кагура-чан!
Гарри, сидевший за столом и методично чистивший свою катану, с трудом сдержал улыбку. После вчерашнего «прозрения» Гинтоки и разгадки тайны яйца, вся их компания пришла к выводу, что «самое ценное», что у него заберут, – это они. И реакция на эту новость была… предсказуемой.
– Это возмутительно! – гремел Хиджиката, расхаживая по комнате, как тигр в клетке. В одной руке у него была сигарета, в другой – бутылка майонеза, которую он использовал как указку, тыча в воображаемую карту местности. – Похищение государственных служащих и особо ценных гражданских лиц! Это акт терроризма! Мы должны разработать контр-операцию! Я предлагаю План «Майо-щит»! Мы окружаем заложников кольцом из майонеза. Русалки, будучи существами водными, не выносят высокой жирности. Они будут деморализованы!
– Хиджиката-сан, ваша одержимость майонезом достигла клинической стадии, – лениво протянул Окита из своего угла. Он был окружен деталями, пробирками и чертежами. – Я предлагаю более изящное решение. Подводная базука «Посейдон-3000». Стреляет концентрированным зарядом васаби. Эффективно прочищает пазухи и боевой дух противника на расстоянии до пятидесяти метров под водой.
– ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ УСТРОИТЬ ГЕНОЦИД РУСАЛОК ИЗ-ЗА ШКОЛЬНОГО ЗАДАНИЯ?! – взревел Хиджиката.
– Я просто хочу посмотреть, всплывут ли они кверху брюхом, – невинно улыбнулся Сого.
Гарри вздохнул и отложил меч. Главная проблема была не в русалках и не в заложниках. Главная проблема была в том, как продержаться час под водой. Он мог использовать магию, но заклинание Головного Пузыря, о котором он прочитал в одной из книг, казалось ему ненадежным. Один удачный тычок русалочьим копьем – и пузырь лопнет.
– А зачем тебе вообще магия? – спросил Гинтоки, услышав его размышления. – Возьми самую длинную соломинку для коктейля. Одним концом в рот, другим – на поверхность. Дешево и сердито. Главное, чтобы Кагура не решила, что это новая разновидность суконбу.
– Или можно просто обмотать голову пакетом из супермаркета! – предложила Кагура. – Очень плотно. Воздуха хватит на несколько минут, а потом просто… не дышать! Я так часто делаю, когда не хочу слушать нудные лекции Шинпачи.
– Вы оба идиоты! – Шинпачи поправил очки. – Гарри-сан, тебе нужны Жабросли! Это волшебное растение, которое позволяет дышать под водой. Я подслушал, как об этом говорили студенты из «Барсуков»!
– Жабросли? – переспросил Гарри. – И где их взять?
– Вот именно! – подхватил Хиджиката. – Это наверняка редкий и охраняемый ингредиент. Нам нужна диверсионная группа, чтобы проникнуть в хранилище! Ямазаки! Где Ямазаки?!
Ямазаки, который до этого тихо играл в бадминтон с невидимым противником в углу, подскочил, как ошпаренный.
– Я здесь, вице-командир! Готов к тайной миссии по добыче травы!
– Не нужно, – остановил их Гарри. Он закрыл глаза и сосредоточился. Учителя из Киото не учили его фокусам с палочкой. Они учили его управлять самой сутью стихий. Контролировать воду, огонь, землю, воздух. Он сделал глубокий вдох, концентрируя магическую энергию в легких. – Я сам стану жабрами.
Он не стал вдаваться в подробности. Это была сложная техника, основанная на извлечении растворенного в воде кислорода напрямую через кожу и легкие, с помощью постоянной циркуляции магической энергии. Энергозатратно, опасно, но надежнее любого растения или заклинания.
Их стратегическое совещание было прервано внезапным появлением в комнате Альбуса Дамблдора. Старик выглядел уставшим, но решительным. За его спиной стояли несколько мрачных фигур в мантиях – сотрудники Министерства.
– Прошу прощения за вторжение, – произнес директор, и его голос был лишен обычной добродушной искорки. – Пришло время. Мы должны забрать «сокровища» чемпионов.
– Ага, сейчас! – рявкнул Хиджиката, выхватывая катану. – Руки прочь от собственности Шинсэнгуми! Вы все арестованы по статье о массовом похищении!
– Я вызываю своего адвоката! – крикнул Гинтоки, прячась за диван. – Хотя у меня его нет! Но я все равно его вызываю!
Окита уже навел свою полусобранную базуку на директора. Кагура приняла боевую стойку. Кацура, выскочив из-за спины Элизабет, развернул плакат «СВОБОДУ ПОЛИТИЧЕСКИМ ЗАЛОЖНИКАМ!».
Дамблдор тяжело вздохнул. – Я надеялся обойтись без этого. Простите. *Сомниум Тоталус!*
Он взмахнул палочкой, и из нее вырвалась не тонкая струйка света, а мощная, всеобъемлющая волна серебристого тумана. Она заполнила комнату, обволакивая всех.
Гарри почувствовал, как его тело наливается свинцом, а веки тяжелеют. Он пытался сопротивляться, его собственная магия взревела, выстраивая барьер, но сила Дамблдора была слишком велика, слишком древней. Последнее, что он увидел, прежде чем провалиться в сон, – это как его друзья один за другим падают на пол. Хиджиката замер с занесенной катаной. Окита рухнул лицом в чертежи. Гинтоки сполз за диван, что-то неразборчиво бормоча про клубничное молоко.
Нобумэ, стоявшая рядом с Гарри, тоже попала под действие заклинания. Она не упала. Она просто замерла на месте, как фарфоровая кукла, ее глаза были открыты, но пусты. Дамблдор подошел к ней и осторожно коснулся ее плеча.
– Удивительно, – прошептал он, глядя на нее, а затем на Гарри. – Кубок не смог выбрать кого-то одного. Он считает их всех… единым целым. Его сокровище – это вся его семья.
Гарри провалился в темноту.
***
Он очнулся от ледяного холода и громкого гудка. Открыв глаза, он увидел, что стоит на деревянной платформе у кромки Черного Озера. Рядом с ним стояли Годрик, Крам и Флёр. Все трое выглядели напряженными. Годрик бросил на него полный презрения взгляд.
– Проснулся наконец, уродец? – прошипел он. – Надеюсь, ты утонешь.
Гарри проигнорировал его. Он смотрел на темную, неподвижную воду. Там, на дне, была его семья. Вся. Не только Нобумэ. Все они. Дамблдор забрал их всех.
– Чемпионы! – раздался усиленный магией голос Людо Бэгмена. – Ваша задача – на дне! У вас есть ровно час, чтобы найти и спасти то, что у вас отняли! Начинайте… СЕЙЧАС!
Прозвучал пушечный выстрел.
Крам и Годрик тут же бросились в воду. Годрик использовал заклинание Головного Пузыря, его голова оказалась в сияющей сфере воздуха. Крам преобразился – его голова стала акульей, а на шее появились жабры. Флёр, помедлив, тоже прыгнула.
Гарри остался на платформе. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, активируя свою технику. Его кожа покрылась легкой, едва заметной рябью магической энергии. Он почувствовал, как его легкие перестраиваются, готовясь извлекать кислород из воды. Затем он без всплеска, как нож в масло, вошел в ледяную воду.
Подводный мир был мрачным и молчаливым. Густые заросли водорослей тянулись со дна, как руки утопленников. Мимо проносились стайки странных рыб. Гарри двигался быстро, его тело, усиленное магией, рассекало воду с минимальным сопротивлением. Он обогнал Флёр, которая отчаянно отбивалась от стаи гриндлоу, и вскоре увидел впереди пузырь Годрика и акулий силуэт Крама.
Вскоре впереди показалось тусклое свечение. Поселение русалок. Странные, грубо вытесанные из камня дома, увитые светящимися водорослями. В центре площади стояла статуя какого-то уродливого морского божества. И у её подножия были они.
Его семья.
Они были привязаны к статуе толстыми, извивающимися водорослями. Все до единого. Нобумэ, с бесстрастным лицом даже во сне. Хиджиката, чья форма промокла и обвисла. Окита, рядом с которым почему-то плавала его маска для сна. Гинтоки, чьи серебряные волосы медленно колыхались в воде, а на лице застыло выражение вселенской скорби. Кагура, свернувшаяся калачиком. Шинпачи, чьи очки чудом держались на носу. Даже Кацура и Элизабет были там. Элизабет выглядела как гигантский белый зефир, а из-под её плаща торчала табличка с размытой надписью: «РУСАЛКИ – АГЕНТЫ БАКУФУ».
Вокруг них, скрестив на груди руки и держа наготове копья, плавали русалки. Их лица были дикими и недружелюбными, а волосы напоминали клубок змей.
Гарри подплыл ближе. Крам уже был там и пытался перегрызть путы, державшие Гермиону. Годрик подплыл к своей заложнице. К своему ужасу, Гарри увидел, что это была Лили Поттер. Дамблдор, этот старый интриган, решил сыграть на семейных чувствах до конца.
Годрик бросил на Гарри и его «гарем» из заложников насмешливый взгляд.
– Решил забрать весь свой зоопарк? – прошипел он сквозь пузырь. – Не удивлён, что ты водишься с таким сбродом.
Гарри не ответил. Он подплыл к вожаку русалок – старому, покрытому шрамами существу с длинной зеленой бородой.
«Я пришел за своими людьми», – мысленно передал он, используя простейшую магию для коммуникации.
«У тебя есть час, – проскрипел в ответ вожак. – Один заложник на одного чемпиона. Таковы правила».
«Это не мои правила, – ответил Гарри. – Я забираю всех».
Вожак оскалился, обнажив острые, как иглы, зубы. «Попробуй».
Гарри выхватил катану. Лезвие холодно блеснуло в тусклом свете. Он не хотел драки. Но он не собирался оставлять здесь никого.
И в этот момент случилось то, чего не мог предвидеть никто.
Первой очнулась Кагура. Видимо, физиология Ято была устойчива к магическому сну. Она открыла глаза, моргнула, и её взгляд сфокусировался на русалке, плавающей прямо перед ней. На лице Кагуры появилось выражение крайнего любопытства.
Она с невероятной легкостью разорвала водоросли, которыми была привязана. Русалка в шоке отпрянула. Кагура подплыла к ней и с интересом ткнула пальцем в её хвост.
«Ого, какая большая рыба, – прозвучала в головах у всех её мысль, усиленная пробуждающейся магией. – А ты вкусная, да?»
Русалка взвизгнула и попыталась ударить её копьем. Кагура с легкостью перехватила копье, сломала его пополам о колено и с размаху ударила русалку кулаком. Та отлетела на несколько метров, вращаясь, и врезалась в стену дома.
Начался хаос.
Пробуждение Кагуры, видимо, послужило катализатором. Следующим очнулся Окита. Он открыл глаза, оценил обстановку, и на его лице появилась дьявольская ухмылка. Он вытащил из-за пазухи небольшой водонепроницаемый пакет. Внутри был крошечный пистолет, стреляющий капсулами. Он прицелился и выстрелил в самую гущу русалок. Капсула взорвалась, выпустив облако ярко-красного порошка. Табаско. Подводный мир вокруг них наполнился беззвучными, но от этого не менее яростными криками боли.
Затем очнулся Хиджиката. Его первая реакция была инстинктивной. Он попытался выхватить катану, но понял, что она бесполезна под водой. Тогда он увидел, как Окита атакует русалок.
«ОКИТА, ТВОЮ МАТЬ! ТЫ ОПЯТЬ ПРИМЕНЯЕШЬ НЕУСТАВНОЕ ОРУЖИЕ!» – мысленно взревел он, разрывая свои путы.
Он подплыл к ближайшей русалке и попытался провести ей удушающий прием, крича что-то о кодексе Шинсэнгуми.
Гарри стоял посреди этого безумия, опустив меч. Его план по тихому спасению только что был торпедирован, взорван и пущен на дно его собственной семьей.
Годрик, который как раз освободил Лили, с ужасом и отвращением смотрел на происходящее. – Что это за цирк?! Они же дикари!
Крам, освободив Гермиону, поспешил наверх, не желая иметь с этим ничего общего.
И тут очнулся Гинтоки. Он открыл глаза, понял, что находится под водой, и запаниковал. Но это была паника в стиле Гинтоки. Он не кричал. Он начал судорожно махать руками и ногами, пытаясь «выплыть» на поверхность, как будто он тонет в воздухе. В процессе он случайно врезал пяткой в челюсть вожаку русалок, который как раз пытался организовать оборону.
«А-А-А-А! ПОМОГИТЕ! Я ТОНУ ВВЕРХ НОГАМИ! МОИ ВОЛОСЫ НАМОКЛИ! МОЯ ПРИЧЕСКА! МОЙ ПОСЛЕДНИЙ КУПОН НА ПАРФЕ!» – его панические мысли хаотично метались в головах у всех присутствующих.
Русалки были в полной растерянности. Они привыкли к сражениям, к магии, к хитрости. Но они были абсолютно не готовы к столкновению с концентрированным идиотизмом из Эдо. Они не знали, как реагировать на инопланетную девочку, которая пыталась откусить им хвосты, на садиста с перцовым пистолетом, на одержимого майонезом полицейского и на паникующего самурая.
Гарри понял, что у него осталось мало времени. Час почти истек. Он не мог просто уплыть, оставив их здесь.
«ВСЕ КО МНЕ!» – мысленно крикнул он.
Его голос, полный силы и власти, на мгновение остановил хаос. Даже Гинтоки перестал паниковать. Все посмотрели на него.
Гарри вонзил свою катану в дно озера. – *Кидо номер семьдесят три: Тозансё!*
Он вложил в заклинание всю свою энергию. Вода вокруг них забурлила. Из-под земли, где стояла статуя, вырвался гигантский перевернутый купол из чистой магической энергии. Он с огромной скоростью начал расширяться, отталкивая воду и создавая гигантский воздушный карман. Русалки с визгом были отброшены назад мощным потоком.
Внутри купола оказались Гарри и вся его мокрая, ошарашенная семья. Они попадали на дно озера, которое теперь было сухим, и начали судорожно кашлять, выплевывая воду.
– Какого… чёрта… это было? – прохрипел Хиджиката, пытаясь отдышаться.
– Я чуть не умер! – жаловался Гинтоки. – Я видел всю свою жизнь перед глазами! Она была очень скучной и состояла в основном из сна и чтения «Джампа»!
– Было весело! – заявила Кагура. – Эти рыбы смешно дерутся! Давайте ещё!
Но времени на разговоры не было. Купол, созданный заклинанием, был нестабилен. Он начал сжиматься.
– Я вытащу нас, – сказал Гарри. – Держитесь друг за друга!
Он поднял руки, и весь воздушный пузырь, со всеми, кто был внутри, начал медленно подниматься к поверхности. Это было похоже на гигантский, неуклюжий лифт. Снаружи русалки с ужасом смотрели, как огромная сфера света уносит со дна озера кусок их деревни вместе с кучкой сумасшедших пришельцев.
Они вырвались на поверхность за секунду до того, как прозвучал финальный гудок. Пузырь лопнул, и вся компания с громкими криками и плеском рухнула в воду рядом с платформой.
Толпа на трибунах замерла. Они видели, как вернулся Крам с Гермионой. Видели, как Годрик гордо вывел на платформу свою мать, Лили. Флёр вытащили из воды без заложницы. А потом… потом из глубин озера поднялось ЭТО.
Один за другим, кашляя и отплевываясь, на платформу выползали члены самой странной спасательной операции в истории Хогвартса. Хиджиката пытался закурить промокшую сигарету. Окита спорил с Кагурой, кто больше русалок побил. Гинтоки выжимал свой хаори, жалуясь на испорченную прическу. Шинпачи просто сидел, обхватив голову руками, и тихо стонал.
Последним на платформу поднялся Гарри. Он был смертельно бледен от усталости. Магия забрала почти все его силы. Он едва держался на ногах.
Нобумэ, которая пришла в себя одной из первых, подошла к нему. Она молча накинула на него сухое полотенце, которое кто-то из организаторов бросил на платформу. Её глаза были как никогда серьёзны.
– Ты идиот, – тихо сказала она.
– Я знаю, – выдохнул он.
– Мог бы просто спасти меня.
– Не мог.
Она ничего не ответила. Вместо этого она достала из кармана своей промокшей формы небольшой водонепроницаемый пакетик. Внутри был пончик. Немного помятый, но сухой. Она протянула его ему.
– Ешь. Ты заслужил.
В этот момент к ним подошел Дамблдор. Его лицо было непроницаемым. За ним стояли Поттеры. Лили смотрела на своего спасенного сына Годрика, но её взгляд постоянно возвращался к Гарри, мокрому, уставшему, окруженному этой толпой безумцев. Джеймс смотрел на Гарри со смесью недоумения и… чего-то похожего на уважение.
– Мистер Поттер, – начал Людо Бэгмен, растерянно глядя на свои записи. – Вы пришли последним… Но вы спасли… э-э… двенадцать человек? Правила гласят «один заложник»…
– Правила созданы для того, чтобы направлять, а не ограничивать, – вмешался Дамблдор. Его голос снова обрёл силу. – Мистер Гарри Поттер, столкнувшись с выбором между личной победой и спасением своих товарищей, без колебаний выбрал второе. Он продемонстрировал не только выдающуюся магическую мощь, но и то, что мы называем «моральной стойкостью». За это он получает высший балл! Сорок пять очков!
По толпе пронесся удивленный гул. Годрик, который получил сорок очков, побагровел от ярости.
– Это нечестно! – крикнул он. – Он нарушил правила! Он привел с собой этих… этих…
Но его никто не слушал. Все смотрели на Гарри. Он не выглядел как победитель. Он просто стоял, ел свой пончик, и его мокрая, уставшая, но абсолютно верная семья толпилась вокруг него, создавая живой, хаотичный щит.
Гарри отломил половину пончика и протянул Нобумэ. Она приняла его без слов. Их взгляды встретились. В этом чужом, холодном мире, на дне этого тёмного озера, он снова нашёл свой дом. И он вытащил его на поверхность. Весь, до последнего идиота. Потому что таков был кодекс его новой семьи. Оставлять своих было нельзя. Никогда.