← Назад к обзору

Сын в тени

Осколки льда и пламя признания

Тишина в кухне после ухода детей стала почти оглушительной. Юки стоял у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. Его плечи, обычно напряженные, словно натянутая тетива, теперь едва заметно подрагивали. Джин Ву продолжал сидеть за столом, не сводя взгляда с чашки, в которой кофе уже давно превратился в ледяную черную жижу. В воздухе всё еще витал тяжелый, сладковатый аромат магического феромона, перемешанный с запахом озона — следствием их ночного столкновения.

Юки медленно обернулся. Его лицо было бледным, но в глазах больше не было того затравленного выражения, которое преследовало его с самого рассвета. Он посмотрел на отца, и на его губах заиграла слабая, почти неуловимая улыбка — не та дерзкая ухмылка Жнеца, к которой все привыкли, а нечто искреннее и болезненно-хрупкое.

– Пап, – тихо произнес он, и этот голос заставил Джин Ву вздрогнуть. – Спасибо тебе. Я... я не ненавижу тебя за это. Правда.

Джин Ву поднял голову, его взгляд встретился с ярко-голубыми глазами сына. Он ожидал чего угодно: ярости, отвращения, ледяного молчания, которое окончательно разрушит их хрупкий мир. Но не этого.

– На твоем месте, – Юки отвел взгляд в сторону, и на его скулах проступил легкий румянец, – я бы, наверное, поступил так же. Ты спас меня. Спас от того, чтобы я просто выгорел изнутри, как дешевая лампочка.

Джин Ву хотел что-то сказать, оправдаться или, наоборот, извиниться, но слова застряли в горле. Он, Теневой Монарх, который диктовал условия богам, сейчас чувствовал себя мальчишкой, пойманным на чем-то запретном.

– Я пойду еще посплю, – Юки оттолкнулся от подоконника и направился к двери. У самого порога он на мгновение остановился и, не оборачиваясь, добавил тихим, но отчетливым голосом: – И да, пап... знаешь, мне даже понравилось.

Дверь спальни тихо закрылась, оставив Джин Ву в состоянии полного ступора.

Великий Монарх Теней замер, чувствуя, как жар приливает к его собственному лицу. Он сидел, уставившись в пустоту, а в ушах всё еще звенели последние слова сына. «Мне даже понравилось». Джин Ву прикрыл глаза рукой, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Его мана, обычно спокойная и холодная, как могильная земля, сейчас бурлила, откликаясь на воспоминания о ночи. О том, как податливо и жарко тело Юки прижималось к нему, о том, как их силы сплетались в единый, неразрывный узел.

– Боже... – прошептал он в пустую комнату.

Он признался самому себе — честно и беспощадно, как умел только он: ему тоже понравилось. Он не сдерживался. В ту ночь он не был отцом, спасающим сына. Он был мужчиной, который давно не знал близости и который нашел в Юки — в его силе, в его красоте, в его неистовом пламени — нечто такое, что заставило его собственную тьму запеть от восторга.

– Деда, мы готовы! – крик Рюу из коридора вырвал его из оцепенения.

Джин Ву глубоко вздохнул, заставляя маску спокойствия вернуться на лицо. Он встал, поправил одежду и вышел к внукам. Дети уже стояли в дверях, одетые в яркие куртки, готовые к приключениям.

– Идемте, – сказал он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. – Пойдем в парк. Папе нужно отдохнуть.

Прогулка в центральном парке Сеула должна была помочь ему прийти в себя. Воздух был свежим, весенним, а смех Рюу и Люянь, бегающих за механическими бабочками, создавал иллюзию нормальности. Джин Ву шел следом за ними, его тени скользили по траве, незаметно расчищая путь и оберегая детей от случайных прохожих.

Он всё еще прокручивал в голове события ночи. Его пальцы непроизвольно сжимались, когда он вспоминал шелковистую кожу Юки под своими ладонями. Это было неправильно. Это было безумно. Но это было самым живым моментом за последние столетия его существования.

– Джин Ву?

Голос, раздавшийся за спиной, заставил его мгновенно напрячься. Аура Теневого Монарха на долю секунды вспыхнула фиолетовым, прежде чем он успел её подавить. Он медленно обернулся.

В нескольких метрах от него стояла Ча Хэ Ин. Она выглядела безупречно, как и всегда — в светлом пальто, с аккуратно уложенными волосами. Рядом с ней стоял Сон Сухо, его лицо выражало привычную смесь гордости и легкого пренебрежения к окружающему миру.

– Хэ Ин. Сухо, – Джин Ву кивнул им, его голос был холодным и отстраненным.

– Отец, – Сухо сделал шаг вперед, его взгляд упал на детей, которые замерли у фонтана. – Значит, слухи не врали. Ты действительно живешь с ним. И... это дети Юки?

– Это мои внуки, Сухо, – отрезал Джин Ву. – И я бы посоветовал тебе выбирать тон, когда ты говоришь о моей семье.

Хэ Ин подошла ближе, её глаза были полны печали и скрытого упрека.

– Джин Ву, как ты мог? – прошептала она. – Ты бросил нас, бросил дом ради... этого? Ты поощряешь его образ жизни. Мы слышали о том, что произошло в Инчхоне. Юки связался с преступниками, он использует запретную магию. И ты позволяешь ему растить детей в такой атмосфере?

– Атмосфера здесь гораздо здоровее, чем в том «идеальном» склепе, который ты называла домом, Хэ Ин, – Джин Ву скрестил руки на груди. – Юки — прекрасный отец. Он защищает этот мир в сто раз эффективнее, чем вся ваша Ассоциация вместе взятая.

– Он монстр, отец! – выкрикнул Сухо, привлекая внимание прохожих. – Мы видели записи с камер у того склада. То, что он призывает... эти костяные головы... это не магия охотника. Это некромантия в чистом виде. Он опасен. Мама права, его нужно изолировать, а детей передать на воспитание в нормальную среду.

Джин Ву почувствовал, как внутри него начинает закипать ярость. Тени вокруг него удлинились, становясь густыми и острыми, как лезвия.

– Изолировать? – переспросил он, и в его голосе зазвучал рокот бездны. – Ты действительно думаешь, Сухо, что ты или кто-то еще в этом мире способен «изолировать» Сон Юки?

– Мы обязаны попробовать ради безопасности общества, – Хэ Ин положила руку на плечо сына, словно пытаясь его успокоить, но её взгляд был прикован к Джин Ву. – Джин Ву, вернись. Мы можем всё исправить. Мы можем помочь Юки, если он согласится на лечение и блокировку маны...

Джин Ву рассмеялся — коротко и зло.

– Вы так ничего и не поняли. Юки — не болезнь, которую нужно лечить. Он — сила, которую вы просто не в состоянии осознать. И если вы хотя бы на шаг приблизитесь к его пентхаусу с этими вашими идеями... я лично позабочусь о том, чтобы Ассоциация охотников перестала существовать до заката.

– Ты угрожаешь нам? – Сухо потянулся к рукояти своего меча, который он всегда носил с собой в пространственном кармане. – Ради него? Ради брата, который всегда был позором нашей семьи?

– Он никогда не был позором, – Джин Ву сделал шаг навстречу сыну, и его аура обрушилась на Сухо, заставляя того пошатнуться и побледнеть. – Он был единственным из вас, кто имел смелость быть собой. А ты, Сухо... ты просто красивая обертка без содержания.

Хэ Ин закрыла рот рукой, её глаза наполнились слезами.

– Ты так изменился, Джин Ву. Ты стал таким же холодным, как и он. Эта магия теней... она окончательно выжгла в тебе всё человеческое.

– Возможно, – Джин Ву посмотрел на детей, которые, почувствовав напряжение, подошли к нему и вцепились в его брюки. – Но это «холодное» человеческое позволяет мне любить своих внуков и защищать сына, в то время как ваше «теплое» правосудие готово уничтожить собственного ребенка ради красивых отчетов.

– Мы не оставим это так, – процедил Сухо, пытаясь восстановить дыхание под давлением маны Монарха. – Юки ответит за свои незаконные рейды. А дети... им не место рядом с Жнецом.

– Попробуй, – Джин Ву улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого монстра из врат. – Я с нетерпением буду ждать твоего визита, Сухо. Но помни: в следующий раз Юки может не захотеть тебя спасать.

Он развернулся, подхватил Рюу и Люянь на руки и пошел прочь, не оглядываясь. Он чувствовал их взгляды на своей спине — взгляды, полные ненависти, страха и непонимания.

Когда они вернулись в пентхаус, Юки уже не спал. Он сидел на диване в гостиной, одетый в черную шелковую рубашку, расстегнутую на верхние пуговицы. В его ушах поблескивали серьги, а на коленях лежала книга. Он выглядел спокойным, но Джин Ву сразу заметил, как напряглись его пальцы, когда они вошли.

– Встретил их? – спросил Юки, не поднимая глаз от книги.

– Да, – Джин Ву опустил детей на пол, и те сразу убежали в свою игровую. – В парке.

Юки наконец поднял взгляд. Его глаза снова были ярко-голубыми, чистыми, как горное озеро.

– И что они сказали? Опять хотели меня спасти? Или уже перешли к угрозам?

– Сухо мечтает об «изоляции», – Джин Ву сел в кресло напротив. – Хэ Ин плачет о моей потерянной человечности.

Юки усмехнулся, откладывая книгу.

– Классика. Они никогда не изменятся, пап. Для них мир — это черно-белое кино, где они — главные герои, а я — случайный сбой в сценарии.

Он встал, подошел к бару и налил себе стакан ледяной воды. Его движения были плавными, уверенными. Вчерашняя слабость исчезла, оставив после себя лишь новую, более глубокую уверенность.

– Знаешь, – Юки обернулся к отцу, прислонившись к стойке бара, – после того, что было ночью... мне стало абсолютно плевать на то, что они думают. Я почувствовал твою силу. По-настоящему. И я понял, что пока ты на моей стороне, весь этот мир может идти к черту.

Джин Ву смотрел на сына, и в его груди снова шевельнулось то странное, запретное чувство. Он вспомнил слова Юки: «Мне даже понравилось».

– Юки, насчет ночи... – начал Джин Ву, но замолчал.

Юки подошел к нему. Он остановился совсем рядом, так что Джин Ву мог почувствовать запах его парфюма — смесь сандала и чего-то острого, магического. Парень наклонился к самому уху отца, и его дыхание обожгло кожу.

– Не нужно оправданий, пап, – прошептал Юки. – Мы оба знаем, что это было необходимо. И мы оба знаем, что это было... потрясающе. Твоя тень и мои кости... мы идеальная пара, не находишь?

Он отстранился, хитро прищурившись, и Джин Ву увидел в его глазах отблеск того самого черного пламени, которое теперь было навсегда смешано с его собственной теневой манной.

– Я пойду приготовлю ужин, – легко бросил Юки, направляясь на кухню. – Сегодня будут стейки. И не забудь позвать детей.

Джин Ву остался сидеть в кресле, чувствуя, как его мир окончательно и бесповоротно изменился. Он встретил свою бывшую семью и не почувствовал ничего, кроме раздражения. Но один взгляд Юки, одно его слово заставляли его сердце биться быстрее.

Он признал это. Да, ему понравилось. Ему понравилось обладать этой силой, этим пламенем. Ему понравилось быть единственным, кто может усмирить Жнеца.

– Идеальная пара... – повторил он слова сына, и на его губах появилась мрачная, но довольная улыбка.

За окном Сеул погружался в сумерки. Где-то там Сухо и Хэ Ин строили планы, Ассоциация готовила отчеты, а мир жил по своим привычным законам. Но здесь, в этом пентхаусе, законы писали они сами. Кости и тени. Отец и сын. Два Монарха, нашедшие друг друга в пустоте этого мира.

И если ради этого счастья нужно было стать монстром в глазах остальных — что ж, Джин Ву был готов к этой роли. Ведь у него был Юки. Его прекрасный, опасный и теперь уже полностью его Юки.

– Папа, иди есть! – донесся голос Рюу из кухни.

Джин Ву поднялся и пошел на запах жареного мяса и домашнего уюта, который пах пеплом и вечностью. Он знал, что впереди их ждут сражения, но теперь он был уверен: никто не сможет разрушить то, что было выковано в ту ночь под ледяным душем и закреплено признанием на рассвете.

Юки стоял у плиты, ловко орудуя ножом. Он обернулся на звук шагов и подмигнул отцу. В этом жесте было столько жизни, столько скрытой страсти и вызова, что Джин Ву окончательно понял: его прежняя жизнь была лишь долгой подготовкой к этому моменту. К этой семье. К этому сыну.

– Идем, пап, – сказал Юки, ставя тарелку на стол. – У нас сегодня большой праздник. Мы наконец-то свободны.

И Джин Ву сел за стол, чувствуя, как тени в углах комнаты радостно шевелятся, приветствуя своего нового, истинного господина. Жнец и Монарх начали свою новую главу, и в этой главе не было места для сожалений. Только для пламени, которое никогда не погаснет.