← Назад к обзору

Сыни

Шепот алой бездны

В тот момент, когда магический купол окончательно рассыпался хрустальной пылью, силы покинули Юки. Алый свет в его глазах погас, оставив лишь пустую, мутную голубизну, а татуировки на правой стороне тела перестали пульсировать багрянцем, превратившись в обычные чернильные узоры на бледной коже.

Юки качнулся вперед. Его колени подогнулись, и он неминуемо рухнул бы на холодный пол, залитый кровью и остатками маны, если бы не Джинву. Отец оказался рядом мгновенно, подхватывая сына и прижимая его к своей груди. Юки был тяжелым, его тело казалось налитым свинцом, а дыхание — прерывистым и слабым.

– Юки! – Голос Джинву, обычно спокойный и властный, дрогнул.

Парень не ответил. Его голова бессильно откинулась на плечо отца, густые черные волосы закрыли лицо, а из уголка рта тонкой струйкой продолжала течь кровь. Он выглядел пугающе хрупким, несмотря на свои атлетичные плечи и рост.

– Теневое извлечение... нет, – Джинву осекся, почувствовав, как пространство вокруг него задрожало.

Он не собирался извлекать тень из поверженного врага. Сейчас его волновало только одно — его сын. Джинву поднял голову, и его взгляд стал холоднее любого льда. Тени в зале Ассоциации начали удлиняться, становясь густыми и осязаемыми. Игрис и Кайсел материализовались за его спиной без приказа, чувствуя ярость своего господина.

– Игрис, – негромко произнес Джинву, и от этого шепота у стоявших неподалеку охотников S-ранга мурашки пробежали по коже. – Забери этого... человека. В подземелье теней. Выясни всё. Кто его послал, как он создал купол и почему он охотился за сердцем моего сына. Он не должен умереть, пока я не получу ответы.

Рыцарь в алых доспехах молча склонил голову, подхватил бессознательное тело нападавшего за шиворот и исчез в расширившемся пятне тьмы.

– Джинву! Юки! – К ним подбежала Ча Хаин. Ее лицо было бледным, а в глазах стояли слезы. За ней, едва поспевая, бежал Сухо.

Несмотря на то что после развода родителей Сухо решил остаться с матерью, а Юки — с отцом, связь между братьями никогда не ослабевала. Они были двумя сторонами одной медали: золото и багрянец. Сухо, увидев брата в таком состоянии, замер на мгновение, его кулаки сжались так, что побелели костяшки.

– Отец, он... он жив? – Голос Сухо сорвался.

– Жив, – коротко ответил Джинву, покрепче перехватывая Юки. – Но его энергия истощена. Регенерация сердца забрала слишком много сил. Нам нужно уходить отсюда, пока Ассоциация не начала задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать.

Джинву не стал ждать официальных лиц или медиков. Он знал, что обычная медицина бессильна перед тем, что произошло с Юки. Окутанный фиолетовой дымкой своей маны, он направился к выходу, и толпа охотников расступалась перед ним, словно море перед пророком.

Через несколько минут они уже были в машине. Джинву сел за руль, хотя обычно предпочитал передвигаться через тени, но сейчас Юки требовалась стабильность, а не пространственные скачки. На заднем сиденье расположилась Хаин, положив голову младшего сына себе на колени. Сухо сел рядом, не отрывая взгляда от бледного лица брата.

– Юки, маленький мой, пожалуйста... – Хаин плакала, вытирая влажной салфеткой капли пота и крови со лба сына. – Зачем ты это сделал? Зачем ты вырвал сердце?..

– Он защищался, мам, – тихо сказал Сухо, накрывая ладонь Юки своей. – Тот урод хотел забрать его силу. Юки просто... он всегда был радикальным.

Сухо чувствовал, как от руки брата исходит странный холод. Обычно мана Юки была горячей, как пламя, но сейчас она казалась вымороженной пустотой.

– Он не должен был этого делать, – Джинву смотрел в зеркало заднего вида, его глаза светились фиолетовым. – Он пробудил форму, к которой его тело еще не было готово. В шестнадцать лет владеть силой Тени в таком объеме — это самоубийство.

– Но он справился, – Сухо посмотрел на отца. – Ты видел его волка? Это не твои солдаты, пап. Это что-то другое.

Джинву промолчал. Он знал, что тени Юки — это не души павших врагов, а проекция его собственного внутреннего зверя, помноженная на наследие системы. Юки всегда был ближе к первозданной тьме, чем даже сам Джинву в начале своего пути.

Машина быстро ехала по вечернему Сеулу. За окном мелькали огни большого города, люди спешили по своим делам, даже не подозревая, что совсем рядом, в обычном черном внедорожнике, находится подросток, который только что перевернул представление о пределах человеческих возможностей.

– Мы почти приехали, – сказал Джинву, сворачивая к своему дому.

В квартире было тихо и пахло свежестью. Джинву аккуратно перенес Юки в его комнату и уложил на кровать. Хаин тут же принялась менять испачканную одежду сына на чистую пижаму, бережно обходя татуировки на правой руке. Когда она коснулась его груди, где еще недавно была зияющая рана, она вскрикнула.

Кожа там была абсолютно гладкой, если не считать тонкого, едва заметного шрама в форме круга, который светился тусклым красным светом под кожей.

– Регенерация завершена, – констатировал Джинву, стоя в дверях. – Теперь ему нужен только сон. И еда, когда проснется.

Хаин села на край кровати, не выпуская руки Юки.

– Я останусь с ним, – твердо сказала она. – Джинву, я не уйду, пока он не откроет глаза.

– Я знаю, Хаин, – Джинву подошел и положил руку ей на плечо. – Сухо, присмотри за ними. Мне нужно спуститься в теневое измерение. Игрис ждет.

Сухо кивнул. Он выглядел повзрослевшим за этот вечер на несколько лет.

– Я буду здесь, отец. Если он проснется, я сразу дам знать.

Джинву исчез в вихре черного дыма.

Прошло несколько часов. Луна поднялась высоко над горизонтом, заливая комнату Юки серебристым светом. Хаин задремала, прислонившись головой к спинке кровати. Сухо сидел в кресле напротив, вертя в руках один из кинжалов брата, который тот выронил в зале — оружие не исчезло, оно осталось материальным, тяжелым и холодным.

Вдруг Юки вздрогнул. Его пальцы судорожно сжались, а губы зашевелились.

– Нет... не трогай... – прошептал он.

– Юки? – Сухо мгновенно оказался рядом. – Эй, мелкий, ты слышишь меня?

Юки резко открыл глаза. На мгновение они вспыхнули алым, и Сухо почувствовал, как по комнате пронеслась волна тяжелой, давящей маны. Но через секунду взгляд Юки прояснился, и он сфокусировался на брате.

– Сухо?.. – Голос Юки был хриплым, словно он долго кричал.

– Я здесь, – Сухо облегченно выдохнул. – Мама тоже здесь, она спит. Ты напугал нас до смерти, придурок. Кто вырывает себе сердце посреди Ассоциации?

Юки попытался приподняться, но поморщился от боли во всем теле.

– Это был самый быстрый способ разорвать связь с куполом, – прошептал он, облизывая пересохшие губы. – Он... тот охотник... он использовал мою кровь как катализатор. Если бы я не уничтожил источник, он бы выпил меня досуха.

Юки огляделся. Его взгляд упал на спящую мать, и его лицо смягчилось.

– Прости. Я не хотел, чтобы она это видела.

– Ты лучше скажи, что это был за волк, – Сухо придвинулся ближе. – Отец был в шоке. Я никогда не видел, чтобы тени имели такую форму. И синие искры... Юки, это не похоже на силу Монарха Теней.

Юки на мгновение замолчал, глядя на свои руки. На левой кисти всё еще виднелся след от призрачной перчатки.

– Это не совсем тени, Сухо, – тихо ответил он. – Отец повелевает мертвыми. А я... я, кажется, повелеваю тем, что живет внутри самой тьмы. Этот волк — он часть меня. Его зовут Фенрир, по крайней мере, так подсказала мне система, когда я впервые его призвал в том куполе.

– Фенрир? – Сухо поднял бровь. – Ты решил удариться в мифологию?

– Это не я решил, – Юки слабо улыбнулся. – Это оно решило.

В этот момент дверь в комнату открылась, и вошел Джинву. Его вид был мрачным, а одежда пахла озоном и жженой маной. Он посмотрел на проснувшегося сына, и в его глазах промелькнуло облегчение, которое он тут же скрыл за маской строгости.

– Очнулся?

– Привет, пап, – Юки виновато опустил голову. – Сильно я набедокурил?

Джинву подошел к кровати и сел на стул, который освободил Сухо.

– Ассоциация требует объяснений. Весь мир теперь знает, что у Сон Джинву есть второй сын, чей ранг далеко не Е. Но это подождет. Тот человек... Игрис заставил его говорить.

Юки напрягся.

– И что он сказал?

– Он — член культа, который называет себя «Вестниками Изначального». Они верят, что сила Монарха Теней была разделена неправильно. Они охотятся за «чистыми осколками сердца». Сухо, ты тоже в опасности, но Юки... из-за того, что твоя мана красная, они считают тебя носителем «Крови Хаоса».

Юки усмехнулся, хотя в глазах его не было веселья.

– Кровь Хаоса? Звучит как название дешевого аниме.

– Это не шутки, Юки, – Джинву положил руку сыну на колено. – Они знают о тебе. Они знают, что ты скрывал силу. Тот купол был ловушкой, предназначенной специально для того, чтобы заставить тебя раскрыться.

– Значит, теперь мне нет смысла притворяться слабаком? – Юки посмотрел на отца в упор. Его голубые глаза на мгновение снова подернулись алой дымкой.

– Смысла нет, – подтвердил Джинву. – С завтрашнего дня ты официально переходишь в ранг S. И ты начнешь тренироваться со мной. Ты должен научиться контролировать Фенрира, иначе в следующий раз ты можешь не просто вырвать сердце, а сгореть заживо в собственной мане.

Юки вздохнул и откинулся на подушки.

– Ладно. Но только после того, как я поем. Пап, я серьезно, я умираю с голоду. И я хочу те персики.

Джинву впервые за вечер улыбнулся. Эта простая, человеческая просьба вернула его из мира богов и монархов обратно в реальность, где он был просто отцом.

– Сухо, принеси брату еду. Мама купила целую корзину персиков.

Сухо кивнул и быстро вышел из комнаты. Хаин проснулась от голосов и, увидев Юки живым и говорящим, снова расплакалась, на этот раз от счастья, прижимая его к себе.

Юки обнимал мать, вдыхая знакомый аромат ее духов, и смотрел на отца. Он понимал, что его спокойная жизнь закончилась. Теперь он был целью. Теперь он был воином, чей путь только начинался. Но глядя на свою семью, он чувствовал, что готов к любому хаосу.

Где-то в углу комнаты, в самой густой тени, на мгновение вспыхнули два ярко-синих глаза. Тень волка тихо зарычала, признавая своего хозяина, и растворилась в ночи.

Юки взял из рук вернувшегося Сухо спелый, бархатистый персик и с наслаждением откусил кусок. Сладкий сок брызнул на пальцы.

– Знаешь, пап, – сказал он, прожевав. – Если этот культ думает, что может просто так прийти и забрать мое сердце... они сильно ошиблись адресом. В следующий раз Фенрир будет голодным.

Джинву посмотрел на сына и понял: Юки действительно больше не был просто ребенком. В нем проснулось нечто древнее и грозное. И, возможно, миру стоило бояться не врагов Юки, а того, что случится, когда этот парень решит перестать улыбаться.