Сыновья
Осколки льда и пламя жизни
Солнце стояло в зените, когда тяжелые двери нашего нового дома распахнулись. Я сидел в гостиной, просматривая отчеты о магических всплесках в пригороде, но мое внимание мгновенно переключилось на вошедшего. Юки выглядел... помятым. Это было самое точное слово. Его черная толстовка была надета как-то наспех, волосы, и без того взъерошенные, напоминали воронье гнездо после шторма, а в глазах горел странный, лихорадочный блеск, в котором мешались крайняя усталость и абсолютное удовлетворение.
В руках он сжимал увесистую папку с документами, которую Ли Вон, видимо, доверил ему в качестве пропуска домой.
– Я вернулся, – бросил Юки, проходя к столу. Голос его слегка охрип, а движения были какими-то осторожными, словно каждый шаг давался ему с определенным физическим усилием.
– Вижу, – я отложил планшет и внимательно посмотрел на сына. – А где Ли Вон?
Юки сгрузил папку на стол и поморщился, когда его спина коснулась спинки стула.
– Уехал в офис. Сказал, что после «такого бурного обсуждения стратегии защиты» ему нужно срочно привести в порядок дела, пока он окончательно не потерял рассудок. Пап, тут всё: окончательный раздел имущества, запретительные ордеры на приближение Хэ Ин к младшим и... ох, черт.
Он снова дернулся, пытаясь найти удобную позу.
Я прищурился. Мое зрение Монарха позволяло видеть гораздо больше, чем обычный человеческий глаз. Даже через плотную ткань толстовки я чувствовал исходящий от него жар и легкий запах лекарственной мази. А когда он потянулся за стаканом воды, ворот слегка сполз, обнажая край длинной, свежей царапины, уходящей куда-то за лопатку.
– Юки, – я не выдержал и покачал головой, – у тебя, я смотрю, очень странные методы празднования победы. Ли Вон хоть живой после такой «стратегии»?
Сын замер со стаканом в руке. Его уши медленно начали приобретать пунцовый оттенок, но он не отвел взгляда. Напротив, в его глазах вспыхнули озорные искорки.
– Живой, пап, – усмехнулся он, хотя тут же снова поморщился от боли. – Только вот сидеть он сейчас точно не может. Так что в офисе он сегодня будет работать исключительно стоя.
Я почувствовал, как мои брови невольно поползли вверх. Я ожидал многого — бунта, криков, татуировок, — но такая откровенность от старшего сына была для меня в новинку. В старом доме мы никогда не говорили о подобных вещах. Там всё было стерильно, холодно и притворно.
– Ясно, – я кашлянул, пытаясь сохранить лицо. – Значит, адвокат оказался не таким уж хрупким, как выглядел в своем костюме.
– Хрупким? – Юки рассмеялся, и этот смех был полон искреннего восхищения. – Папа, Ли Вон — это стихийное бедствие. Ты видел его в суде, а я видел его... в других обстоятельствах. Поверь, твои тени — просто послушные котята по сравнению с ним, когда он теряет контроль.
В этот момент в гостиную ввалился Сухо, привлеченный шумом. Он мгновенно оценил состояние брата и расплылся в такой широкой улыбке, что она едва не треснула по швам.
– О-о-о, явился герой-любовник! – Сухо похлопал Юки по плечу, отчего тот едва не взвыл. – Что, брат, спина горит? Я же говорил отцу, что Ли Вон тебя разделает как бог черепаху.
– Заткнись, Сухо, – беззлобно огрызнулся Юки, пытаясь отпихнуть брата.
– А что? – Сухо повернулся ко мне, картинно всплеснув руками. – Пап, ну ты только посмотри на него! Он же светится, как магический кристалл после подзарядки. Ой, пап, только не начинай читать нотации. Молодежь выпускает пар. У вас-то с Хэ Ин наверняка всё было по расписанию и под протокол.
Я почувствовал, как атмосфера в комнате начала меняться. Сухо явно вошел в раж, чувствуя, что старые запреты больше не действуют.
– Я уверен, – продолжал младший сын, приплясывая вокруг нас, – что ваша брачная ночь была похожа на совместную тренировку двух охотников ранга S. Встали в стойку, обменялись ударами, зафиксировали результат и разошлись по разным углам ринга, чтобы не портить прическу. Никакой страсти, только сухой расчет и боевая эффективность!
Я почувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло. Не от гнева, а от того самого азарта, который я испытывал, когда мы с мальчиками были совсем маленькими, еще до того, как тень Хэ Ин легла на наш дом.
– Ах ты мелкий засранец... – я медленно поднялся с кресла. Мои глаза на мгновение вспыхнули серым пламенем, а тени у ног хищно шевельнулись.
Сухо мгновенно понял, что перегнул палку, и его глаза расширились от восторга и притворного ужаса.
– Ой-ой! Монарх пробудился! Юки, спасайся, старик сейчас покажет нам «боевую эффективность»!
– А ну стоять! – я рванулся с места, но Сухо, обладая моей же скоростью, уже перемахнул через диван.
– Не поймаешь, старик! – крикнул он, улепетывая в сторону кухни. – Твои рефлексы заржавели от семейной жизни!
Я бросился за ним, не используя магию перемещения, а просто наслаждаясь физическим бегом. Мы неслись по коридорам нового дома, сбивая ковры и едва не снося вазы, которые тени только утром расставили по местам.
– Юки, помоги отцу, он же рассыплется на ходу! – вопил Сухо, пролетая мимо лестницы.
Юки, забыв про свою больную спину, согнулся от хохота, наблюдая за нашей погоней.
– Давай, пап! Задай ему! – кричал он, вытирая слезы.
Я настиг Сухо у входа в сад. Я просто схватил его за шкирку толстовки и приподнял над полом, как нашкодившего котенка.
– Попался, – я тяжело дышал, но на моем лице была самая широкая улыбка за последние десять лет.
– Всё-всё, сдаюсь! – Сухо поднял руки вверх, продолжая смеяться. – Пап, ты всё еще быстрый. Но про Ли Вона и спину Юки я был прав!
Я опустил его на землю и легонько щелкнул по лбу.
– Еще одно слово про мою личную жизнь, и я отправлю тебя на тренировку к Иггрису. На неделю. Без перерывов на обед.
Сухо картинно содрогнулся.
– Понял, осознал, умолкаю. Идемте лучше документы смотреть, а то Ли Вон нас самих засудит за халатность.
Мы вернулись в гостиную. Юки уже разложил бумаги на столе. Мы сели рядом — я, Юки и Сухо. В этот момент, глядя на них, я понял, что вся эта суета, все эти подколы и даже исцарапанная спина Юки — это и есть жизнь. Та самая, которую я так боялся потерять и которую чуть не принес в жертву фальшивому идеалу.
– Здесь, – Юки указал на пункт в контракте, – Ли Вон прописал, что любое упоминание твоего имени в мемуарах, которые она собирается писать, будет стоить ей всех оставшихся активов. Он сказал, что это «налог на ложь».
– Твой адвокат — гений, – я кивнул, подписывая страницу.
– Он не мой адвокат, пап, – тихо сказал Юки, и в его голосе снова прозвучала та серьезность, которая делала его таким похожим на меня. – Он мой человек.
Я посмотрел на него и увидел в его глазах ту же преданность, которую когда-то видел в зеркале, когда думал о Юми.
– Я знаю, сын. И я очень рад, что он у тебя есть.
Мы провели остаток дня, разбирая бумаги и строя планы. Ли Вон действительно проделал колоссальную работу — Хэ Ин больше не могла коснуться нашей семьи ни юридически, ни финансово. Она осталась в прошлом, как старый, изношенный доспех, который мы наконец-то сбросили.
Вечером, когда Ли Вон снова приехал к нам — на этот раз уже без костюма, в простых джинсах и с той самой обещанной бутылкой вина, — дом окончательно наполнился теплом. Он действительно немного прихрамывал и старался не садиться на жесткие стулья, что вызывало у Сухо приступы неконтролируемого хихиканья, а у Юки — виноватую, но гордую улыбку.
– Господин Сон, – Ли Вон поднял бокал, – за новый дом. И за то, чтобы в нем никогда не было места тишине.
– За это стоит выпить, – я чокнулся с ним.
Мы сидели на террасе, глядя на реку Хан. Тени Иггриса и Бера незримо присутствовали рядом, охраняя наш покой. Я слушал, как Юки и Ли Вон негромко спорят о чем-то своем, как Сухо пытается выпросить у адвоката юридическую лазейку, чтобы не сдавать экзамен по истории, и понимал: это и есть победа.
Не над монстрами. Не над Монархами. А над одиночеством.
– Пап? – Юки подошел ко мне, когда остальные отвлеклись на прилетевшего Бера, который решил показать фокус с исчезновением пиццы.
– Да?
– Спасибо, – он посмотрел на Ли Вона, который в этот момент что-то горячо объяснял Сухо. – Спасибо, что не стал ломать нас.
Я положил руку ему на плечо.
– Я просто наконец-то вспомнил, каково это — быть живым, Юки. А живые люди иногда ошибаются, влюбляются в «не тех» и приходят домой с исцарапанной спиной. Главное, чтобы было куда возвращаться.
Юки улыбнулся и крепко сжал мою руку. В этом жесте было всё — и прошлое, которое мы оставили позади, и будущее, которое мы теперь строили вместе.
Ночь опустилась на Сеул, но в нашем доме было светло. Светло от правды, от смеха и от того, что мы наконец-то перестали быть тенями самих себя. Мы были семьей Сон. И на этот раз это было по-настоящему.