Сыновья
Призраки в зеркалах
Было поздно. Сухо ушел домой около часа назад, ворча под нос, что завтра ему предстоит «свидание» с особо агрессивным боссом в разломе Инчхона, и ему нужно выспаться, чтобы «не ударить в грязь лицом перед фанатами Юки». Офис гильдии погрузился в ту вязкую, полусонную тишину, которая наступает лишь в зданиях, где днем кипит жизнь.
Я сидел в своем кабинете, окруженный мягким сиянием мониторов и холодным светом луны, пробивавшимся сквозь панорамное окно. На столе лежали отчеты, которые Юки так небрежно прокомментировал днем. «Перезагрузите их маной». Его слова до сих пор звучали у меня в голове. Мальчишка видел суть вещей там, где мы, ветераны тысяч битв, видели лишь препятствия.
Внезапно тени в углах комнаты беспокойно шевельнулись. Игрис, обычно неподвижный в своем безмолвном карауле, едва заметно проявил контур своего шлема. Я почувствовал это раньше, чем услышал шаги. Чужое присутствие. Знакомое, но искаженное, пропитанное горечью и старым, как мир, страхом.
Дверь моего кабинета бесшумно приоткрылась.
На пороге стояла женщина. Она была бледной, почти прозрачной в лунном свете. Ча Хэ Ин. Прошло много лет с того дня, когда она в последний раз переступала порог моего дома, и еще больше — с того момента, когда мой десятилетний сын лишил её руки в порыве ледяной ярости.
Она была одета в длинное пальто, скрывающее фигуру, но левый рукав, пустой и безжизненный, был заправлен в карман. Её лицо, когда-то считавшееся эталоном красоты среди охотников, теперь хранило печать затаенной боли.
– Джин-Ву, – её голос был тихим, надтреснутым, как старый фарфор.
Я не встал. Я даже не шевельнулся, лишь перевел на неё взгляд своих серых глаз, в которых сейчас не было ни тепла, ни ненависти — лишь бесконечное, как бездна, безразличие Монарха.
– Ты рискуешь жизнью, приходя сюда, Хэ Ин, – произнес я, и мой голос прозвучал как шорох осыпающегося камня. – Юки и Сухо нет в здании, но мои тени помнят вкус твоего намерения.
Она сделала неуверенный шаг внутрь, и дверь за её спиной закрылась сама собой, отсекая нас от остального мира.
– Я видела его, – она проигнорировала мою угрозу, её глаза лихорадочно блестели. – Юки. На всех экранах города. Он... он стал таким красивым. И таким пугающим.
Я почувствовал, как внутри меня шевельнулось нечто темное. Гнев Монарха — это не лесной пожар, это абсолютный ноль, вымораживающий всё живое.
– Не смей произносить его имя своими губами, – я медленно поднялся из-за стола. – Ты потеряла право на это в тот день, когда решила, что можешь «исправить» моих детей, подняв на них руку.
Хэ Ин вздрогнула, её уцелевшая рука непроизвольно сжалась в кулак.
– Я хотела как лучше! – воскликнула она, и в её голосе послышались истерические нотки. – Джин-Ву, посмотри на них! Они же не люди. Сухо — воплощение хаоса, а Юки... Юки — это холодная машина. Он отнял у меня руку с такой легкостью, будто срезал цветок. Разве нормальный ребенок способен на такое? Я хотела дать им человечность, пока они не превратились в таких же монстров, как ты!
Я оказался перед ней мгновенно. Не было ни движения, ни звука — просто пространство сократилось. Я был выше её, мощнее, и моя аура начала заполнять комнату, заставляя воздух вибрировать от избытка маны.
– Ты хотела дать им человечность через насилие? – я наклонился к её лицу, и мои глаза вспыхнули фиолетовым пламенем. – Ты ударила Сухо. Ты хотела избавиться от Юки, потому что он видел тебя насквозь. Он видел в тебе не мать, а паразита, жаждущего власти над Монархом.
Я сделал паузу, давая моим словам войти в её сознание, как лезвия.
– Мои сыновья — совершенны. Сухо обладает силой, способной перевернуть мир, но он использует её, чтобы защищать. А Юки... Юки умнее всех нас вместе взятых. Он нашел свой путь в гонках, в науке, в резонансе. Он счастлив. И он сделал это без тебя. Вопреки тебе.
Хэ Ин отступила, прижимаясь спиной к двери. Её лицо исказилось от рыданий, которые она пыталась сдержать.
– Он монстр, Джин-Ву... Его щупальца... они до сих пор снятся мне. Они не просто резали плоть, они пили мою ману. Он смотрел на меня теми своими голубыми глазами и улыбался. Ему было десять!
– Ему было десять, и он защищал своего брата, – отрезал я. – В нашей семье это высший закон. Если бы не мой отец и не моя воля, Юки бы не ограничился рукой. Ты жива только потому, что я не хотел, чтобы его руки были запятнаны твоей смертью слишком рано.
Я отвернулся от неё, возвращаясь к окну. Вид ночного Сеула успокаивал. Где-то там, в своей комнате, Юки, вероятно, сейчас перебирает коллекцию своих наград или изучает чертежи нового двигателя. Он — свет моей жизни, завернутый в самую глубокую тень.
– Зачем ты пришла? – спросил я, не оборачиваясь. – Денег у тебя достаточно, влияние в Ассоциации я тебе сохранил, чтобы ты не докучала нам от отчаяния. Чего еще ты хочешь?
– Я хочу... – она запнулась. – Я хочу, чтобы они знали. Чтобы они знали, что я не ненавижу их. Что я просто боялась.
Я издал короткий, сухой смешок.
– Юки всё равно. Твой страх для него — лишь статистическая погрешность в уравнении его жизни. А Сухо... Сухо даже не помнит твоего лица, только тяжесть твоей руки. Твое признание им не нужно. Оно нужно тебе, чтобы облегчить совесть. Но я не священник, Хэ Ин. И я не прощаю тех, кто трогает моих детей.
Я почувствовал, как тени вокруг неё начали сгущаться, принимая очертания когтистых лап.
– Уходи. Если ты еще раз приблизишься к ним, или если я увижу тебя в радиусе километра от гоночного трека, где выступает Юки... я позволю ему закончить начатое. И поверь мне, в этот раз он не будет так милосерден.
Хэ Ин задрожала. Она знала, что я не блефую. В мире, где я был Богом Смерти, её жизнь не стоила и ломаного гроша.
– Он... он действительно любит эти гонки? – спросила она напоследок, уже взявшись за ручку двери.
Я на мгновение представил Юки за рулем его болида. Его взъерошенные волосы, его сосредоточенный взгляд, то, как он сливается с машиной в едином порыве скорости.
– Он любит побеждать, – ответил я. – И он любит быть свободным. Это то, чего ты никогда не смогла бы ему дать.
Дверь открылась и закрылась. Присутствие Хэ Ин исчезло, оставив после себя лишь слабый запах дешевых духов и горькое послевкусие прошлого.
Я снова сел в кресло. Мой телефон на столе мигнул. Сообщение от Юки.
– Пап, я тут подумал... Тот метод резонанса, о котором я говорил. Я применил его к системе охлаждения в гараже. Теперь пиво остывает за три секунды. Сухо в восторге. Приезжай, мы заказали пиццу.
Я почувствовал, как лед в моей груди тает. Вот он — мой «монстр». Гений, гонщик, любящий сын, который использует магию Монархов, чтобы охлаждать напитки для брата.
– Игрис, – позвал я негромко.
Тень рыцаря материализовалась подле стола, склонив голову.
– Да, мой Повелитель.
– Проследи, чтобы она уехала из города. И усиль наблюдение за периметром дома. Юки не должен знать об этом визите. Ему завтра нужно быть в форме.
– Будет исполнено, – рыцарь растворился в воздухе.
Я взял пиджак и вышел из кабинета. Ночной воздух Сеула был прохладным и свежим. Я ехал по пустым улицам, и в голове крутились кадры сегодняшнего дня. Юки, пьющий кофе и читающий отчеты. Юки, предлагающий взорвать монстров изнутри. Юки, лишающий женщину руки восемь лет назад.
Он был сложным. Он был опасным. Он был невероятно красивым и пугающе умным. Но прежде всего — он был моим сыном. И я сделаю всё, чтобы никакие призраки прошлого не омрачили синеву его глаз.
Когда я подъехал к дому, я увидел свет в гараже. Сухо и Юки о чем-то громко спорили, размахивая кусками пиццы. Юки сидел на капоте своего болида, его небесно-голубые глаза светились в полумраке гаража, а на лице играла та самая полуулыбка, которую Хэ Ин так боялась.
– О, пап! – Сухо первым заметил меня. – Ты вовремя! Юки утверждает, что если я применю резонанс к коробке передач, она выдержит прыжок через разлом. Скажи ему, что это безумие!
Юки спрыгнул с капота, поправляя свои взъерошенные волосы.
– Это не безумие, Сухо. Это расчет. Папа, рассуди нас.
Я посмотрел на них — на своих Монархов, на свое будущее.
– Сначала пицца, – сказал я, проходя внутрь. – А потом обсудим, как мы будем переписывать законы физики.
Юки рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли той тьмы, о которой твердила Хэ Ин. Была лишь жизнь. Бурная, дерзкая и абсолютно свободная.
Мы сидели в гараже до рассвета, среди кубков, чертежей и запаха маны. И в этот момент я точно знал: никакие призраки не смогут догнать Сон Юки. Он был слишком быстр для них. Он был слишком быстр для самой смерти.