← Назад к обзору

Съёмки

Танцы на пепелище

За кулисами шоу Джимми Фэллона всегда пахло одинаково: смесью дорогого парфюма, лака для волос, свежесваренного кофе и едва уловимого озона от работающей аппаратуры. Но сегодня Крис казалось, что воздух здесь пропитан порохом. Один неверный жест, один слишком долгий взгляд — и всё взлетит на воздух.

Она сидела в своей гримерке, глядя на свое отражение. На губах всё еще лежал слой безупречной помады, но глаза выдавали её с головой. Билл стоял у окна, прислонившись плечом к раме. Костюм сидел на нем идеально, но он уже успел ослабить узел галстука, и эта маленькая деталь делала его пугающе домашним и в то же время еще более опасным.

– Ты понимаешь, что завтра наши лица будут на каждой обложке? – Крис нарушила тишину, вертя в руках телефон, который уже начал разрываться от уведомлений. – Твой агент, мой агент... они сейчас, должно быть, пьют валидол литрами.

Билл обернулся. Свет уличных фонарей Нью-Йорка падал на его лицо, подчеркивая острые скулы.

– Мой агент в восторге, Крис. Продажи билетов подскочили на сорок процентов за последние десять минут. В этом бизнесе искренность — самый дорогой товар, особенно если она выглядит как грех.

– Как грех? – Крис горько усмехнулась. – Ты слышал, что сказал Джимми? «Фиксация». Он превратил наш... наш момент в шутку для домохозяек.

– А для тебя это было шуткой? – Билл сделал шаг к ней, сокращая пространство. Его голос стал тише, приобретая ту самую вибрирующую ноту, которая заставляла её сердце пропускать удары.

Крис промолчала. Она вспомнила ту ночь на съемках. Холодный павильон, запах искусственного дождя и тепло его тела. Она тогда действительно дрожала, но не от холода. Она дрожала от того, как его пальцы собственнически легли на её бедра, заставляя забыть о камерах, о сценарии, о том, что она — Крис Валтор, а он — Билл Скасгард. В тот момент они были просто двумя людьми, потерявшимися в темноте.

– Мы не можем просто так это оставить, – наконец произнесла она, вставая. – На премьере через три дня нас будут осаждать. Нам нужно выработать стратегию.

– Стратегию? – Билл подошел вплотную. От него пахло табаком и чем-то древесным. – Ты хочешь играть в «просто друзей» после того, как миллионы людей увидели, как я тебя трогаю? Крис, ты талантливая актриса, но даже ты не сможешь это сыграть.

– А что ты предлагаешь? Выйти на ковровую дорожку, держась за руки? Подтвердить все слухи?

– Я предлагаю перестать бояться, – он протянул руку и коснулся кончиками пальцев её подбородка, заставляя поднять голову. – Мы полгода прятались по трейлерам и задним входам ресторанов. Фэллон просто ускорил неизбежное.

Крис закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание касается её кожи. Он был прав. Весь этот период съемок был похож на затяжной прыжок в бездну. Они пытались быть профессионалами, пытались держать дистанцию, но каждый раз, когда звучала команда «Снято!», их магнитом тянуло друг к другу.

– Мой пиар-менеджер пришлет мне список «правильных» ответов через час, – прошептала она, не открывая глаз.

– Выброси его, – Билл наклонился к самому её уху. – На премьере я буду рядом. Просто делай то, что хочешь. Если хочешь меня оттолкнуть — отталкивай. Но если захочешь взять меня за руку... не останавливайся.

***

Вечер премьеры в Линкольн-центре был похож на контролируемый хаос. Вспышки фотокамер сливались в одну непрерывную ослепительную полосу. Крики фанатов заглушали музыку. Крис стояла в дверях лимузина, поправляя подол своего платья. Сегодня на ней было алое — дерзкое, вызывающее, с открытой спиной. Она знала, что этот цвет станет вызовом.

– Готова? – раздался знакомый голос.

Билл стоял рядом, ожидая её. На нем был темно-серый костюм-тройка, который делал его похожим на элегантного дьявола. Он не улыбался фотографам, он просто смотрел вперед, и в этом взгляде была такая уверенность, что Крис невольно выпрямила спину.

– Нет, – честно ответила она. – Но когда меня это останавливало?

Как только они ступили на красную дорожку, шум стал невыносимым. Сотни голосов выкрикивали их имена.

– Крис! Билл! Посмотрите сюда!

– Билл, прокомментируйте видео у Фэллона!

– Крис, вы действительно пара?

Они шли медленно, останавливаясь для обязательных снимков. Билл держал руку на её талии — официально, как и полагается партнеру по фильму, но Крис чувствовала, как его пальцы слегка сжимаются, напоминая о том, что было в гримерке.

Журналисты окружили их плотным кольцом у пресс-волла. Молодая девушка с микрофоном известного телеканала буквально подпрыгивала от нетерпения.

– Крис, Билл, это самая ожидаемая премьера года! Но все обсуждают не только сюжет. После вашего интервью у Джимми Фэллона интернет буквально взорвался. Скажите честно, та химия, которую мы видели на видео... она помогла вам в работе над персонажами или, наоборот, мешала?

Крис взглянула на Билла. Он едва заметно кивнул, предоставляя ей право первого слова.

– Знаете, – начала Крис, и её голос, усиленный микрофонами, прозвучал на удивление спокойно, – «Ворон» — это история о любви, которая сильнее смерти. Чтобы показать такую глубину чувств, нужно полностью доверять своему партнеру. Билл — невероятный человек. Он позволил мне чувствовать себя в безопасности даже в самых откровенных и мрачных сценах.

– В безопасности? – переспросила журналистка, хитро прищурившись. – На видео это выглядело скорее как... очень опасное притяжение. Билл, что вы скажете? Вы всегда так «опекаете» своих партнерш по кадру?

Билл чуть наклонился к микрофону, и толпа мгновенно затихла.

– Я не опекаю своих партнерш, – отрезал он, и в его глазах промелькнула искра того самого холода, который делал его персонажей такими пугающими. – Я опекаю Крис. И если вы ищете в этом какой-то скрытый смысл или скандал, то вы ошиблись адресом. То, что вы видели на экране у Джимми — это всего лишь малая часть того, насколько глубоко мы погрузились в этот проект. И друг в друга.

По толпе пронесся вздох. Это было почти признание. Не прямое, не подтвержденное официальным заявлением, но достаточное для того, чтобы заголовки завтрашних газет стали еще более кричащими.

– Значит ли это, что вы официально подтверждаете свои отношения? – не унималась журналистка.

Крис почувствовала, как внутри всё сжалось. Она собиралась произнести стандартную фразу о том, что они «не комментируют личную жизнь», но в этот момент Билл сделал то, чего никто не ожидал.

Он не стал отвечать словами. Он просто повернулся к Крис, взял её за руку и, на глазах у сотен камер, поднес её ладонь к своим губам. Это был долгий, почти интимный жест. Его глаза не отрывались от её глаз, и в этот момент весь мир вокруг перестал существовать. Не было ни вспышек, ни криков, ни Линкольн-центра. Были только они — в самом центре этого безумия, которое они сами и создали.

– Мы здесь, чтобы праздновать выход фильма, – тихо произнес он, наконец отпуская её руку, но продолжая стоять так близко, что их плечи соприкасались. – А наши отношения... они не нуждаются в подтверждении. Они просто есть.

***

После премьеры был организован закрытый прием в одном из пентхаусов на Манхэттене. Звучал джаз, гости в дорогих нарядах потягивали шампанское, обсуждая первый акт фильма. Крис стояла на балконе, вглядываясь в огни города. Ночной воздух был освежающим после душного зала кинотеатра.

– Ты была великолепна, – Билл вышел следом, неся два бокала. – В сцене на крыше... я сам чуть не забыл, как дышать, когда смотрел это на большом экране.

– Ты тоже был неплох, Скасгард, – она приняла бокал, коснувшись его пальцев. – Хотя я до сих пор не могу поверить, что ты сделал это на дорожке. Мой телефон разрывается от звонков. Пиарщики говорят, что это «лучший ход в истории киноиндустрии».

– Мне плевать на индустрию, – Билл поставил свой бокал на перила и развернулся к ней. – Я устал играть, Крис. Устал притворяться, что ты для меня просто «талантливая коллега». Видео у Фэллона... я рад, что он его показал. Мне надоело прятать то, как я на тебя смотрю.

Крис поставила свой бокал рядом с его. Тишина ночи обволакивала их, создавая иллюзию уединения в самом сердце шумного мегаполиса.

– Ты понимаешь, что теперь пути назад нет? – спросила она, глядя на него снизу вверх. – Теперь мы — «Билл и Крис». Нас будут преследовать папарацци, каждый наш шаг будет под микроскопом.

– Пусть преследуют, – Билл обхватил её лицо ладонями. Его большие пальцы нежно поглаживали её скулы. – Главное, что теперь мне не нужно отпускать твою талию, когда кто-то входит в комнату.

– Билл... – она выдохнула его имя, чувствуя, как внутри всё тает от его близости.

– Скажи это, – прошептал он, прижимаясь своим лбом к её лбу. – Скажи, что ты тоже этого хотела. Что та репетиция... она была не ради кадра.

Крис заглянула в его глаза — огромные, бездонные, в которых сейчас отражалось всё небо Нью-Йорка.

– Я хотела этого с того самого момента, как ты впервые посмотрел на меня на кастинге, – призналась она. – Ты меня напугал до смерти. Своей энергией, своей силой. Я поняла, что если подпущу тебя ближе, то сгорю.

– Мы оба сгорим, – пообещал он, и его голос сорвался на хрип. – Но, боже, Крис, какой это будет красивый пожар.

Он поцеловал её — медленно, глубоко, с той самой жаждой, которую зрители видели на зернистом видео с технической камеры. Но теперь это было реально. Без сценария, без режиссера, без команды «Мотор!». Это была их собственная сцена, которую никто не смог бы вырезать при монтаже.

Где-то внизу, на улице, завыла сирена, город продолжал жить своей сумасшедшей жизнью, но здесь, на высоте птичьего полета, время остановилось.

– Знаешь, – прошептала Крис, когда они наконец отстранились друг от друга, – Джимми Фэллон заслуживает как минимум корзину фруктов за то, что он сделал.

Билл рассмеялся, и этот звук был самым чистым и радостным, что она слышала за последние месяцы.

– Я пришлю ему бутылку самого дорогого виски, – он снова притянул её к себе, утыкаясь носом в её волосы. – Но только после того, как мы закончим нашу собственную «репетицию».

Они стояли в обнимку, глядя на город, который завтра будет обсуждать каждое их движение. Но сейчас это не имело значения. В темноте, за гранью софитов и вспышек, они наконец нашли то, что искали их герои в фильме — любовь, которая не боится быть увиденной.

Крис знала, что впереди их ждет много трудностей. Будут сплетни, будут выдуманные скандалы, будут долгие разлуки на разных съемочных площадках. Но глядя на то, как уверенно Билл держит её за руку, она понимала: они справятся. Потому что химия, которая началась как часть игры, превратилась в нечто гораздо более прочное — в правду, которую больше не нужно было прятать.

– Идем внутрь? – спросил Билл, кивнув в сторону окна, за которым гости продолжали веселиться.

– Идем, – кивнула Крис. – Пора показать им всем, что «Ворон» — это только начало.

Они вошли в зал, держась за руки, и на этот раз никто не посмел задавать лишних вопросов. Их взгляды говорили сами за себя. Это был их триумф, их вечер и их жизнь, которая теперь принадлежала только им двоим.