← Назад к обзору

Taiream

Под сенью серебряных звезд

Ночь окончательно вступила в свои права, и парк преобразился. Тени от вековых дубов стали длиннее, а свет фонарей вдоль аллей казался уютным и теплым, словно маленькие солнца, запутавшиеся в ветвях. Тейлз и Крим всё еще стояли на мостике, не желая разрушать магию момента. Рука лисенка по-прежнему покоилась на плече крольчихи, и он чувствовал, как мерно бьется её сердце.

– Знаешь, Крим, – Тейлз первым нарушил тишину, его голос звучал мягко и немного задумчиво. – Я часто смотрел на звезды из кабины «Торнадо». Там, на высоте нескольких тысяч футов, они кажутся холодными и далекими. Но сегодня... сегодня они выглядят иначе. Словно они светят специально для нас.

Крим подняла голову, и её длинные уши слегка шевельнулись от ночного ветерка.

– Это потому, что мы не одни, Тейлз, – ответила она, и в её голосе слышалась та самая вежливость, которая теперь была приправлена новой, особенной нежностью. – Раньше я боялась темноты, но сейчас мне кажется, что ночь — это просто время, когда мир затихает, чтобы мы могли услышать друг друга.

Они начали медленно идти в сторону выхода из парка. Гравий тихо хрустел под их ногами. Тейлз чувствовал необычайную легкость. Обычно его разум был занят сложными чертежами, алгоритмами и расчетами аэродинамики, но сейчас в голове была приятная пустота, заполненная лишь образом Крим.

– Тейлз? – Крим внезапно остановилась у большой клумбы, где ночные цветы раскрывали свои бутоны, наполняя воздух сладким, дурманящим ароматом. – А что ты почувствовал в ту секунду, когда... ну, когда мы...

Она не договорила, и её щеки снова залил румянец, который был заметен даже в лунном свете. Тейлз понял, о чем она спрашивает. Он замялся, пытаясь подобрать слова, которые не звучали бы слишком технически.

– Хм... Если честно, это было похоже на короткое замыкание, – он неловко усмехнулся, заметив, как Крим удивленно приподняла бровь. – Нет, подожди, я не в плохом смысле! Знаешь, когда в цепи происходит скачок напряжения, и всё вокруг начинает светиться ярче, чем должно? Вот так и у меня. В один миг все мои датчики зашкалили. Я перестал слышать шум ветра, перестал чувствовать вес своих хвостов. Была только ты.

Крим тихо рассмеялась, и этот звук напомнил Тейлзу звон маленьких колокольчиков.

– У тебя очень необычные сравнения, – сказала она, делая шаг ближе к нему. – А я почувствовала себя так, будто я наконец-то взлетела. Не так, как когда я машу ушами, а по-настоящему. Словно я стала легкой, как семечко одуванчика, и меня подхватил самый добрый ветер в мире.

Лисёнок почувствовал, как в груди разливается тепло. Он всегда считал себя существом логики, но Крим открывала в нем грани, о которых он даже не подозревал. Она видела красоту там, где он видел лишь физические явления.

– Я рад, что я и есть этот ветер, – прошептал он, на мгновение забыв о своей обычной застенчивости.

Они подошли к старым кованым воротам парка. Впереди виднелись огни города, но им обоим не хотелось возвращаться к суете.

– Мама, наверное, уже заварила чай, – Крим посмотрела на свои маленькие часики на запястье. – Она будет рада, если ты зайдешь. Она очень тебя ценит, Тейлз. Всегда говорит, что ты — самый надежный друг.

Тейлз замялся. Мысль о встрече с мамой Крим, мисс Ваниллой, сейчас вызывала у него легкий трепет. Одно дело — быть «надежным другом», и совсем другое — появиться на пороге после того, как они с Крим открыли друг другу свои сердца.

– А ты думаешь... она не будет против? Ну, того, что наши отношения немного... изменились? – спросил он, нервно поправляя перчатку.

Крим подошла к нему и легонько коснулась его руки, успокаивая.

– Мама всё понимает, Тейлз. Она видела, как я жду твоих визитов. И как я расстраиваюсь, если ты слишком долго сидишь в мастерской и не заходишь к нам на пирог. Она любит тебя почти так же сильно, как я.

Тейлз улыбнулся. Его страхи начали отступать.

– Тогда я с удовольствием зайду. Но сначала... – он остановился и полез в один из своих многочисленных карманов на поясе, где обычно лежали отвертки и микросхемы.

Крим с любопытством наблюдала за его движениями. Тейлз выудил небольшую коробочку, которую он собрал буквально вчера вечером, надеясь на этот разговор.

– Это не кольцо и не что-то такое официальное, – начал он, чувствуя, как голос снова становится неуверенным. – Я просто... я сделал это для тебя.

Он открыл коробочку. Внутри на мягкой подложке лежал маленький кулон в форме цветка маргаритки. В центре цветка светился крошечный, едва заметный огонек.

– Ох, какая прелесть! – Крим всплеснула руками, её глаза засияли от восторга. – Он как настоящий!

– Это особый сплав, – Тейлз начал объяснять, чувствуя себя в своей тарелке. – А внутри — крошечный накопитель энергии, который заряжается от солнечного света. Но самое главное... я настроил его на частоту моего передатчика. Если тебе когда-нибудь станет грустно или тебе понадобится помощь, просто нажми на середину, и у меня в мастерской загорится сигнал.

Крим осторожно взяла кулон в руки. Она смотрела на него так, будто это было величайшее сокровище в мире.

– Это самый лучший подарок, который мне когда-либо дарили, – прошептала она, и её голос дрогнул от подступающих слез радости. – Не потому, что он технологичный, а потому, что в нем — твоя забота. Спасибо тебе... Тейлз.

Она сделала шаг вперед и крепко обняла его. Тейлз обнял её в ответ, зарываясь носом в мягкий кремовый мех на её макушке. В этот момент он понял, что никакие изобретения, никакие победы над роботами не сравнятся с этим простым чувством — знать, что ты нужен кому-то именно такой, какой ты есть.

– Пойдем? – спросил он, когда они наконец отстранились. – Не стоит заставлять мисс Ваниллу ждать.

– Пойдем, – Крим взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его.

Они шли по ночным улицам, и два хвоста Тейлза мерно покачивались из стороны в сторону в такт их шагам. Мир вокруг казался прежним, но для них двоих он изменился навсегда. Теперь в этом мире не было места одиночеству в мастерской или тайным вздохам над букетами цветов. Теперь была общая дорога, освещенная светом звезд и теплом их первых, искренних чувств.

Когда они подошли к домику Крим, в окнах горел мягкий, приглашающий свет. Чиз, маленький чао, вылетел им навстречу, радостно чирикая и кружась вокруг пары.

– Чиз, посмотри! – Крим показала ему свой новый кулон. – Тейлз подарил его мне.

Чао радостно закивал, подлетел к Тейлзу и легонько ткнулся ему в щеку, словно одобряя его поступок.

– Кажется, Чиз тоже всё понял, – улыбнулся Тейлз.

– Он всегда знал, – хихикнула Крим. – Чао очень чувствительны к добрым помыслам.

Они поднялись на крыльцо. Тейлз на мгновение задержал руку Крим в своей.

– Знаешь, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Я сегодня понял одну важную вещь. Логика — это отличный инструмент, чтобы строить самолеты. Но чтобы летать по-настоящему, нужно сердце. И я рад, что мое сердце теперь бьется в унисон с твоим.

Крим ничего не ответила, она лишь еще раз приподнялась на носочки и быстро поцеловала его в щеку, прежде чем открыть дверь.

– Заходи, Тейлз. Чай уже готов.

Лисёнок шагнул за порог, чувствуя, что этот вечер стал началом самой важной главы в его жизни. И в этой главе не было места сложным формулам — только простая и ясная истина, которую он наконец-то нашел. Имя этой истине было Любовь.