← Назад к обзору

Taiream

Эхо влюбленных сердец и аромат ванили

– Проходите, мистер Тейлз! Ой, то есть... Тейлз! – Крим запнулась на пороге, прикрыв рот ладошкой и озорно взглянув на лисенка.

Тейлз почувствовал, как кончики его ушей предательски запылали. Он всё еще не мог привыкнуть к тому, что дистанция между ними сократилась до одного короткого имени, лишенного всяких формальностей. Это было непривычно, словно он переключил управление «Торнадо» на ручной режим в самый разгар шторма, но это пугающее чувство сопровождалось невероятным восторгом.

– Спасибо, Крим, – ответил он, стараясь, чтобы его голос не дрожал.

Внутри домика семьи Раббит всегда пахло одинаково уютно: сушеной лавандой, свежей выпечкой и чем-то неуловимо домашним, что Тейлз, привыкший к запаху машинного масла и озона в своей мастерской, ценил превыше всего. Мисс Ванилла стояла у плиты, помешивая что-то в большой керамической кастрюле. Услышав шаги, она обернулась, и её доброе лицо осветилось мягкой улыбкой.

– Добрый вечер, Тейлз. Как вовремя вы пришли! Я как раз собиралась разливать чай. Как прошла ваша прогулка?

Тейлз и Крим переглянулись. Взгляд крольчихи был полон такого лучистого счастья, что лисенок на мгновение забыл, как дышать. Ему казалось, что тайна их признания написана у них на лицах огромными буквами, которые невозможно не заметить.

– Прогулка была... – Тейлз замялся, подбирая слово, которое не выдало бы его с головой, но и не было бы ложью. – Чрезвычайно продуктивной с точки зрения эмоционального обмена.

Крим тихонько прыснула в кулак, а Ванилла лишь понимающе прищурилась, заметив, как крепко дети (хотя Тейлз уже давно не считал себя ребенком) держатся за руки.

– Вот как? Что ж, «эмоциональный обмен» лучше всего закрепляется за чашкой теплого чая с ромашкой, – она указала на накрытый стол, где уже стояли тарелки с черничным пирогом. – Садитесь, дорогие.

Чиз, маленький голубой чао, уже занял свое место на спинке стула Крим, радостно помахивая маленькими крылышками. Тейлз устроился напротив Крим, и каждый раз, когда их взгляды встречались над паром от чашек, по его телу пробегал легкий разряд статического электричества.

– Мама, посмотри, что Тейлз мне подарил! – Крим с гордостью продемонстрировала кулон, который теперь висел у неё на шее.

Ванилла подошла ближе, внимательно рассматривая изящную работу.

– Какая тонкая работа, Тейлз. Это очень красиво. И, зная тебя, я уверена, что внутри спрятано какое-то чудо техники?

– Это просто маячок, мисс Ванилла, – поспешил объяснить лисенок, чувствуя, как хвосты непроизвольно начинают мести пол под столом. – На случай, если... ну, если Крим понадобится помощь, когда меня нет рядом. Хотя я надеюсь, что он никогда не пригодится по прямому назначению.

– Это очень благородно с твоей стороны, – мягко произнесла Ванилла, возвращаясь к чаю. – Защищать тех, кто нам дорог — это то, что делает нас сильнее.

Разговор потек в мирное русло. Они обсуждали последние новости из города, новые приключения Соника и то, как быстро растут цветы в саду Крим. Но для Тейлза всё это было лишь фоном. Его внимание было полностью поглощено тем, как Крим аккуратно отламывает кусочек пирога, как она вежливо благодарит маму и как иногда украдкой касается пальцами подаренного кулона.

Когда чаепитие подошло к концу, и на небе высыпали мириады звезд, Тейлз понял, что ему пора возвращаться. Завтра предстояло много работы: нужно было откалибровать навигационные системы и проверить состояние фюзеляжа «Торнадо».

– Мне пора, – сказал он, поднимаясь из-за стола. – Спасибо за чудесный вечер, мисс Ванилла. И за чай.

– Заходи к нам чаще, Тейлз. Двери нашего дома всегда открыты для тебя, – Ванилла ласково коснулась его плеча.

Крим вызвалась проводить его до калитки. Они вышли на крыльцо, где ночной воздух показался особенно свежим после теплой кухни. Стрекотали цикады, и где-то вдалеке ухал филин.

– Тейлз? – Крим остановила его у самой лестницы.

– Да?

– Спасибо тебе. За всё. За прогулку, за признание... за то, что ты такой, какой есть.

Она сделала шаг вперед, и в лунном свете её глаза казались двумя глубокими озерами, полными нежности. Тейлз почувствовал, как его сердце снова пустилось вскачь.

– Это тебе спасибо, Крим. Знаешь, я всю жизнь думал, что самое сложное — это понять законы физики. Но сегодня я понял, что самое сложное — это набраться смелости и сказать человеку, что он тебе дорог.

– И ты справился, – она улыбнулась, и эта улыбка была ярче любого Изумруда Хаоса. – Ты самый смелый лис из всех, кого я знаю. Даже смелее Соника, потому что он иногда убегает от своих чувств, а ты — нет.

Тейлз не выдержал и снова взял её за руки. Его ладони были немного грубыми от работы с металлом, а её — мягкими и теплыми.

– Я никогда не убегу от тебя, Крим. Даже если Эггман построит робота размером с планету, я сначала удостоверюсь, что ты в безопасности.

– Я знаю, – прошептала она.

Они стояли так еще несколько минут, просто наслаждаясь близостью друг друга. Тишина не была неловкой; она была наполнена смыслом, который не требовал слов. Тейлз чувствовал, что за этот один вечер он повзрослел больше, чем за последний год.

– До завтра? – спросил он, наконец отпуская её руки.

– До завтра, – кивнула Крим. – Приходи завтра в парк к полудню. Я принесу сэндвичи, и мы сможем посидеть у озера.

– Обязательно приду.

Тейлз развернулся и пошел по тропинке, ведущей к его мастерской. Его хвосты начали вращаться, и он плавно оторвался от земли, поднимаясь над верхушками деревьев. Полет всегда помогал ему думать, но сегодня он не хотел анализировать. Он просто летел, подставляя лицо прохладному ветру, и чувствовал себя совершенно счастливым.

Приземлившись у дверей своей мастерской, он не сразу вошел внутрь. Он обернулся и посмотрел в сторону домика Крим. В одном из окон всё еще горел свет.

– Любовь... – прошептал он сам себе, пробуя это слово на вкус. – Пожалуй, это самая стабильная константа во Вселенной.

Он вошел в мастерскую. Здесь всё было привычным: верстаки, заваленные инструментами, чертежи на стенах, запах смазки. Но теперь всё это выглядело иначе. Раньше это было его убежищем от мира, местом, где всё было логично и предсказуемо. Теперь же он понимал, что мастерская — это лишь место, где он готовит себя к тому, чтобы защищать тот хрупкий и прекрасный мир, который открыла ему Крим.

Тейлз подошел к своему главному компьютеру и нажал кнопку включения. Экран ожил, побежали строки кода. Он открыл файл с чертежами нового датчика, о котором рассказывал Крим в парке.

– Так, – пробормотал он, его глаза загорелись привычным исследовательским азартом. – Если я изменю полярность в этом узле, чувствительность возрастет на пятнадцать процентов...

Он замолчал, глядя на экран. Перед его мысленным взором снова возникла Крим, стоящая на мостике под закатным небом.

– Нет, – он решительно закрыл файл. – Не сегодня.

Он подошел к окну и распахнул его настежь. В комнату ворвался аромат ночных цветов. Тейлз сел в кресло и просто стал смотреть на звезды. Он знал, что завтра будет новый день, полный работы, опасностей и открытий. Но теперь у него был компас, который никогда не собьется.

В ту ночь Тейлзу снились не формулы и не шестеренки. Ему снились бескрайние поля маргариток, по которым он бежал наперегонки с маленькой крольчихой, и их смех сливался с шумом ветра, уносясь высоко-высоко в чистое голубое небо.

А в домике на окраине парка Крим Раббит засыпала с улыбкой на губах, крепко прижимая к себе маленького чао и чувствуя на шее прохладу металлического цветка, который грел её сердце сильнее, чем самое яркое солнце. Она знала, что её «мистер Тейлз» — теперь просто Тейлз — всегда будет рядом. И это была самая прекрасная истина, которую она когда-либо узнавала.

Мир вокруг продолжал вращаться, планеты следовали своим орбитам, а ученые спорили о строении материи. Но в маленьком уголке этого огромного мира двое существ нашли то, что не под силу объяснить ни одному профессору. Они нашли друг друга, и этого было более чем достаточно.