Тарзаны
Алтарь Нового Человечества
Джунгли больше не были просто лесом. Они стали храмом, в котором два идентичных бога в человеческом обличье вершили свою волю. За год, прошедший с момента окончательного преображения второго Тарзана, природа вокруг пещеры с водопадом словно наполнилась новым электричеством. Звери склоняли головы перед двумя королями, чьи движения были синхронны, чьи мысли текли в унисон, и чья любовь была столь же мощной, как рев водопада.
Первый Тарзан сидел на выступе скалы, наблюдая, как второй — тот, кто когда-то был Джейн, а теперь стал его идеальным отражением — точил каменный нож. Глядя на игру мышц на спине своего партнера, на его уверенные, грубые движения, первый Тарзан чувствовал прилив неистовой гордости. Он больше не помнил Джейн. Для него этот мужчина всегда был здесь. Его тяга к этой мужской силе, к этой зеркальной красоте была единственной истиной, которую он признавал.
Вдруг оба одновременно замерли. Их ноздри расширились. Чужой запах.
Это не был запах наемников или охотников. Это был запах страха, смешанного с отчаянной надеждой. Запах цивилизации, но без её агрессии.
– Она близко, – прошептал второй Тарзан, поднимаясь на ноги. Его голос вибрировал от предвкушения.
– Одна, – добавил первый. – Она ищет не золото. Она ищет нас.
Они скользнули вниз с грацией леопардов и затаились в густых папоротниках. Через несколько минут на поляну перед водопадом вышла молодая женщина. Её платье было изорвано колючками, на лице виднелись царапины, но в глазах горел фанатичный огонь. В руках она сжимала пожелтевший дневник — старые записи Джейн Портер, которые та когда-то вела в своей прошлой жизни и которые, по-видимому, нашли путь обратно в мир людей.
Женщина подошла к алтарю, где всё еще стояла чаша с остатками лазурного эликсира, подпитываемого древней магией места. Она не звала на помощь. Она не оглядывалась. Она смотрела на алтарь как на алтарь спасения.
Два Тарзана вышли из тени одновременно. Женщина вскрикнула и упала на колени, но не от ужаса, а от благоговения. Она смотрела на двух абсолютно одинаковых, прекрасных в своей дикости мужчин и видела в них идеал.
– Ты пришла за этим? – спросил первый Тарзан, указывая на чашу.
– Я... я читала дневник, – прохрипела она, её голос дрожал. – Я ненавидела своё тело так же, как она. Я всегда чувствовала, что я — ошибка. Я видела ваши лица в своих снах. Вы — совершенство. Я хочу... я хочу быть как вы.
Второй Тарзан подошел к ней. Он коснулся её подбородка, заставляя поднять голову. В его глазах не было жалости, только понимание существа, которое нашло путь домой.
– Ты хочешь отказаться от всего, что знала? – Его голос звучал как рокот земли. – От своего имени, от своей мягкости, от своего пола? Ты хочешь стать Тарзаном?
– Да, – выдохнула она. – Больше всего на свете.
Первый Тарзан посмотрел на своего партнера. В этот момент в их коллективном разуме вспыхнула искра осознания. Они не просто двое счастливцев, нашедших друг друга. Они — начало чего-то большего.
– Смотри, – сказал первый Тарзан своему близнецу. – Она — первая. Мир людей болен. Они заперты в клетках своих тел, своих правил, своих ролей. Мы можем дать им свободу.
Второй Тарзан кивнул, его глаза сверкнули.
– Мы станем новым человечеством. Миром королей. Миром, где нет слабости, где каждый — отражение силы.
Он поднес чашу к губам женщины.
– Пей. И стань нами.
Трансформация была такой же яростной, как и в первый раз. Под присмотром двух богов-близнецов женщина корчилась на земле, пока её кости перестраивались, а кожа темнела и грубела. Когда всё закончилось, на земле лежал третий мужчина. Он поднялся, пошатываясь, и посмотрел на свои новые, мощные руки. Его лицо, прежде женственное, теперь обрело те же волевые черты, те же дикие глаза.
Он издал первый, еще неуверенный клич. Два Тарзана ответили ему хором, от которого задрожали деревья.
– Теперь ты — Тарзан, – сказал первый, обнимая нового брата за плечи. – Иди обратно. Иди к тем, кто страдает так же, как ты. Расскажи им. Приведи их к нам.
Прошли месяцы. Слух о «Богах-Близнецах» и «Источнике Истины» распространился по побережью, а затем и дальше, в города. Сначала это считали легендой, безумием моряков. Но когда в порты начали возвращаться люди, ушедшие хилыми юношами или несчастными женщинами, а вернувшиеся атлетичными, полными первобытной силы мужчинами, мир содрогнулся.
Тарзаны начали свою агитацию. Они не использовали слова, они использовали пример. Они выходили к границам джунглей, когда чувствовали приближение паломников. Люди видели их — двух идеальных существ, живущих в полной гармонии, свободных от стыда, одежды и социальных оков. Они видели их любовь — чистую, мужскую, лишенную притворства.
– Посмотрите на себя, – говорил второй Тарзан толпе, собравшейся у края леса. – Вы живете в тесноте, вы ненавидите свои отражения, вы делите себя на сильных и слабых. В джунглях есть только сила. В джунглях есть только истина.
– Станьте нами! – призывал первый Тарзан, и его голос разносился над толпой как манифест новой эры. – Оставьте свои платья, свои титулы, свои страхи. Придите к алтарю и родитесь заново.
И люди шли. Сначала это были изгои, те, кто чувствовал себя не на своем месте, подобно Джейн. Но вскоре потянулись и другие — те, кто просто жаждал силы, те, кто устал от сложности цивилизации.
Пещера за водопадом превратилась в колыбель новой расы. Каждый день десятки людей выстраивались в очередь к алтарю. Магия артефакта, подпитываемая коллективной волей, казалось, стала бесконечной.
Джунгли наполнились Тарзанами.
Это было странное и величественное зрелище. Сотни мужчин, абсолютно идентичных друг другу, двигались сквозь листву. Они строили общие поселения на гигантских деревьях, они охотились вместе, они любили друг друга, видя в каждом партнере самого себя. Это было общество абсолютного равенства, основанное на едином идеале.
Два изначальных Тарзана стояли на вершине скалы, наблюдая за тем, как их армия — их семья — растет.
– Посмотри на них, – сказал второй Тарзан, прижимаясь к плечу первого. – Больше нет Джейн. Больше нет боли. Только мы. Миллионы нас.
– Это конец старого мира, – ответил первый, переплетая свои пальцы с пальцами возлюбленного. – Скоро города опустеют. Зачем быть кем-то другим, если можно быть королем?
Они видели, как внизу, у реки, группа новых Тарзанов тренируется в прыжках с лиан. Они были прекрасны. Мир превращался в зеркальную комнату, где каждое отражение было совершенным.
– Ты счастлив, мой Тарзан? – спросил первый.
– Я счастлив, – ответил второй, и в его глазах отразилось бесконечное море таких же, как он. – Мы создали рай, где каждый может быть собой, став нами.
Тарзан понимал, что его природа — его влечение к мужчинам — теперь стала законом этого нового мира. В обществе, где все были мужчинами, где все были Тарзанами, любовь стала чистым актом восхищения силой. Это была высшая форма гомосексуальности — любовь к своему подобию, возведенная в абсолют.
– Мы — новое человечество, – прошептал первый Тарзан, вовлекая своего двойника в поцелуй.
Вокруг них, в кронах деревьев и на берегах рек, сотни голосов подхватили этот шепот, превращая его в громогласный клич. Старый мир с его корсетами, гендерами и правилами умирал. На его руинах поднималось племя Тарзанов — племя королей, объединенных одной плотью, одной душой и одной бесконечной любовью друг к другу.
Джунгли больше не были местом для экспедиций. Они стали домом для всех, кто решился переступить порог пещеры и навсегда оставить позади ложь своего рождения. И во главе этого нового мира стояли они двое — те, кто начал этот путь, два изначальных зеркала, в которых отразилась истинная свобода.