Тайны Голливуда
Падение титана: Британский дьявол
2019 год принес Лос-Анджелесу не только очередную премию «Эмми», но и густой, липкий туман, который по вечерам сползал с холмов, окутывая особняки Бель-Эйр. Арнольд Шварценеггер сидел в своем кабинете, окруженный бронзовыми бюстами самого себя и фотографиями из эпохи, когда его мышцы казались высеченными из гранита. Но внутри него всё еще жило эхо прошлогоднего визита Тома Уэллинга. Тот вечер оставил не только физические следы, но и ментальную трещину, в которую теперь просачивалась новая тьма.
Тишину нарушил резкий, уверенный стук в тяжелую дубовую дверь. Арнольд вздрогнул. Он никого не ждал, но это чувство — смесь страха и болезненного ожидания — уже стало его постоянным спутником.
– Войдите, – прохрипел он, стараясь придать голосу былую сталь.
Дверь распахнулась, и на пороге появился человек, чей облик казался воплощением изысканного порока. Том Эллис, одетый в идеально подогнанный костюм-тройку, с небрежно расстегнутой верхней пуговицей рубашки, одарил Арнольда той самой улыбкой, которая сделала его «Люцифером» не только на экране, но и в умах миллионов. Его темные глаза искрились насмешкой и первобытным голодом.
– Здравствуй, Арнольд, – произнес Эллис с безупречным британским акцентом, который в этих стенах звучал как приговор. – Том рассказывал мне о твоем гостеприимстве. Уэллинг был в восторге от того, насколько податливым может быть «Железный Арни».
Арнольд медленно поднялся, чувствуя, как предательски дрожат колени. Его тело, лишенное мужской силы, тем не менее, мгновенно отозвалось на присутствие нового хищника.
– Эллис, – кивнул Шварценеггер. – Я не знал, что вы с Уэллингом... делитесь секретами.
– О, мы делимся многим, – Том прошел вглубь комнаты, вальяжно рассматривая коллекцию оружия на стенах. – Но сегодня я пришел не за разговорами. Я пришел посмотреть, осталось ли в тебе хоть что-то от того человека, который когда-то правил этим городом. Или ты окончательно превратился в пустую оболочку, жаждущую заполнения?
Эллис подошел вплотную. Он был чуть выше и куда изящнее Уэллинга, но от него исходила аура такой концентрированной опасности, что Арнольд невольно отступил, пока не уперся спиной в массивный письменный стол.
– Твое тело мертво, Арнольд, – прошептал Том, наклонившись к самому его уху. – Твоя кровь больше не приливает туда, где она должна быть. Но нервные окончания... они всё еще кричат, не так ли?
Том внезапно схватил Арнольда за горло. Не больно, но властно, заставляя его поднять подбородок.
– На колени, – приказал Эллис.
Арнольд хотел возразить, хотел напомнить о своем статусе, о семи титулах «Мистер Олимпия», о губернаторском кресле. Но вместо этого он почувствовал, как во рту пересыхает, а разум туманится от желания снова пережить то тотальное подчинение, которое подарил ему Уэллинг. Он медленно опустился на ковер, глядя на дорогие туфли британца.
– Хороший мальчик, – усмехнулся Том. – А теперь покажи мне, как сильно ты скучал по вниманию.
Эллис расстегнул ремень и освободил свою плоть, которая уже была напряжена до предела. Он не собирался церемониться. Его рука вцепилась в седые волосы Арнольда, грубо дернув голову назад.
– Рот, Арнольд. Шире.
Шварценеггер повиновался. Когда Том начал входить в его горло, Арнольд почувствовал, как мир сужается до этой точки соприкосновения. Эллис действовал жестче и быстрее, чем Уэллинг. Его движения были рваными, почти агрессивными. Он глубоко проникал в глотку легенды, игнорируя рвотные позывы и слезы, которые начали катиться по морщинистым щекам бывшего атлета.
– Да, глотай это, – рычал Том, его британский акцент стал грубым и хриплым. – Ты всего лишь старый, бесполезный сосуд, Арни. И я собираюсь использовать тебя до конца.
Арнольд задыхался, его руки судорожно сжимали бедра Эллиса, пытаясь то ли оттолкнуть его, то ли притянуть ближе. Каждое движение Тома было актом осквернения его былой славы, и именно это приносило Арнольду то извращенное наслаждение, которое он не мог получить естественным путем.
Когда Том закончил с первой частью своего плана, он оттолкнул Арнольда. Тот упал на бок, кашляя и жадно хватая ртом воздух.
– Вставай, – скомандовал Эллис, уже снимая пиджак и отбрасывая его в сторону. – На стол. Живо.
Арнольд, пошатываясь, поднялся и перебрался на стол, смахнув на пол несколько наград и бумаг. Он лег на живот, чувствуя холод полированного дерева кожей. Он знал, что будет дальше. Звук разрываемой упаковки латексных перчаток отозвался в его сознании как удар гонга.
– Уэллинг сказал, что ты любишь чувствовать себя полным, – Том начал натягивать перчатку, звук латекса был оглушительным в тишине кабинета. – Но он был слишком нежен. Я хочу знать, сколько ты сможешь вынести, прежде чем сломаешься окончательно.
Том обильно нанес смазку на перчатку и на расслабленное, лишенное сопротивления тело Арнольда. Без лишних слов он ввел первый палец, затем второй. Арнольд вскрикнул, впиваясь ногтями в край стола.
– Тише, Терминатор, – прошептал Том, наваливаясь на него сверху, прижимая своим телом к столешнице. – Это только начало.
Эллис начал медленно, но неумолимо продвигаться внутрь. Его кулак, дюйм за дюймом, преодолевал сопротивление мышц, которые когда-то были гордостью культуриста. Арнольд метался под ним, издавая звуки, которые не были похожи на человеческую речь — это был животный вой, смесь агонии и экстаза.
– Вот так... – Том чувствовал, как его рука погружается в горячее, пульсирующее нутро Шварценеггера. – Ты чувствуешь меня, Арнольд? Ты чувствуешь, как я разрываю твою гордость изнутри?
– Да... – выдохнул Арнольд, его лицо было прижато к дереву стола, изо рта текла слюна. – Пожалуйста... глубже...
Том оскалился. Его рука двигалась внутри Арнольда с методичной жестокостью. Он не просто занимался сексом, он проводил хирургическую операцию по уничтожению остатков эго великого человека. Он чувствовал, как внутренние мышцы Арнольда сжимаются вокруг его кулака в безнадежной попытке удержать эту полноту.
– Ты ничто без этого, правда? – Том начал вращать рукой, заставляя Арнольда выгибаться в конвульсиях. – Твои фильмы, твои деньги, твоя политика — всё это пыль. Сейчас есть только моя рука внутри тебя и твоя никчемность.
Арнольд плакал навзрыд, но не от боли. Это было очищение через унижение. Его импотенция, которая годами была его проклятием, теперь стала его единственным путем к чувственности. Он не мог дать, он мог только принимать, и Том Эллис давал ему всё, на что был способен.
Спустя вечность Том медленно вывел руку. Арнольд всхлипнул, чувствуя внезапную, леденящую пустоту. Но передышки не последовало. Эллис быстро избавился от перчатки и, не давая Арнольду опомниться, вошел в него всем своим естеством.
Это был сокрушительный удар. Арнольд едва не потерял сознание от интенсивности ощущений. Том двигался в нем с яростью дьявола, вырвавшегося на свободу. Каждый толчок отдавался в ушах Арнольда гулом, словно рушились стены его особняка.
– Смотри на меня! – Том схватил его за подбородок, заставляя повернуть голову и встретиться с ним взглядом.
Глаза Эллиса горели темным пламенем. В них не было сострадания, только торжество победителя.
– Кто твой хозяин, Арнольд? – прорычал он, ускоряя темп до предела.
– Ты... Том... ты хозяин... – Арнольд уже не узнавал собственного голоса. Это был голос сломленного раба, нашедшего свое призвание в подчинении.
Том сделал несколько последних, мощных рывков, вбиваясь в податливое тело легенды с такой силой, что стол жалобно скрипнул. С громким, гортанным криком он излился внутри, прижимаясь к потной спине Арнольда.
Несколько минут они лежали в тишине, нарушаемой только тяжелым дыханием обоих мужчин. Том первым пришел в себя. Он отстранился, поправил одежду с той же элегантностью, с которой вошел сюда час назад.
Арнольд остался лежать на столе, полностью опустошенный, физически и морально. Его тело подрагивало, а взгляд был устремлен в пустоту.
– Уэллинг был прав, – Том надел пиджак и подошел к зеркалу, поправляя галстук. – В тебе есть некая... монументальная прелесть, когда ты повержен.
Он подошел к столу и положил руку на голову Арнольда, почти ласково погладив его по волосам.
– Я приду снова, Арнольд. И в следующий раз мы попробуем что-то еще более... амбициозное.
Шварценеггер ничего не ответил. Он лишь прикрыл глаза, слушая, как шаги Эллиса удаляются по коридору, и как хлопает входная дверь.
В кабинете воцарилась тишина. Арнольд медленно сполз со стола на пол, чувствуя, как внутри него всё горит. Он посмотрел на свои руки — руки, которые когда-то держали мечи в кино и кубки на подиумах. Теперь они были слабыми. Но в этой слабости, в этом полном растворении в чужой воле, он впервые за долгие годы почувствовал себя по-настоящему живым.
2019 год только начинался. И в тенях Голливуда старые короли находили новых богов, которым стоило поклоняться. Арнольд улыбнулся, вытирая слезы. Он ждал следующего визита.