Тайны Голливуда
Стальной блеск и сайентологическая ярость
2004 год в Лос-Анджелесе был эпохой абсолютного гламура и скрытой за ним первобытной жестокости. Это было время, когда Том Круз находился на пике своей маниакальной энергии — его улыбка сверкала ярче софитов, а в глазах горел фанатичный огонь человека, который верил, что может управлять самой реальностью. Арнольд Шварценеггер же только что примерил на себя роль губернатора Калифорнии. Весь мир видел в нем лидера штата, непоколебимого «Терминатора», но за закрытыми дверями его особняка в Пасифик-Палисейдс скрывалась постыдная тайна, начавшая точить его изнутри. Его тело, этот символ совершенства, дало сбой. Импотенция, ставшая следствием возраста и бесконечных курсов стероидов в прошлом, превратила его личную жизнь в пустыню.
Вечер был душным. Арнольд сидел в своем домашнем спортзале, глядя на тренажеры, которые теперь служили лишь памятниками его былой силе. Звук открывающейся двери заставил его обернуться.
В дверях стоял Том Круз. На нем была простая черная футболка, подчеркивающая его сухую, жилистую мускулатуру, и джинсы. Он не стучал. Он вошел так, словно владел этим домом, этим городом и всеми душами в нем.
– Арнольд, – голос Круза был резким, вибрирующим от избытка энергии. – Я слышал, ты совсем сдал. Говорят, «Железный Арни» больше не может поднять даже собственный флаг.
Шварценеггер медленно поднялся со скамьи для жима. Он был намного крупнее Тома, но Круз излучал такую интенсивную, почти пугающую уверенность, что пространство вокруг него казалось наэлектризованным.
– Том, это не то место и не то время для твоих шуток, – пробасил Арнольд, пытаясь сохранить достоинство. – У меня много работы в Сакраменто.
– Брось, Арни, – Круз подошел вплотную, его взгляд впился в лицо губернатора с интенсивностью лазера. – Мы оба знаем, что твоя работа — это ширма. Твоя настоящая проблема здесь. В твоей неспособности быть мужчиной. Но я здесь, чтобы помочь тебе очиститься. Через боль. Через полное подавление твоего «я».
Круз внезапно схватил Арнольда за воротник рубашки и с силой дернул на себя. Несмотря на разницу в весе, Том обладал невероятной, почти сверхъестественной силой.
– Ты хочешь снова что-то почувствовать, старик? – прошептал Том, и его улыбка стала хищной. – Ты хочешь, чтобы кто-то вытряс из тебя эту политическую пыль и напомнил, что ты — всего лишь мясо?
Арнольд почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Годы подавления своей слабости вырвались наружу в виде странной, болезненной покорности. Он смотрел в безумные глаза Круза и понимал: этот человек не остановится ни перед чем.
– Что ты... что ты собираешься делать? – голос Арнольда дрогнул.
– Я собираюсь переписать твою программу, – Круз грубо толкнул его в сторону стойки с гантелями. – На колени. Сейчас же.
Когда Шварценеггер, тяжело дыша, опустился на колени перед актером, Том расстегнул ширинку с резким, металлическим звуком. Он не проявлял нежности. Его возбуждение было таким же жестким и бескомпромиссным, как и его вера.
– Открывай, – приказал Том, хватая Арнольда за волосы и заставляя его запрокинуть голову. – Принимай свою новую истину.
Круз начал входить в его горло с яростью человека, совершающего священный ритуал. Он не обращал внимания на то, что Арнольд начал задыхаться, что его огромные ладони впились в пол, а из глаз брызнули слезы. Том двигался ритмично, жестко, забивая каждый дюйм своей плоти в глотку бывшего атлета.
– Вот так, Арни! – выкрикивал Круз, его голос срывался на фанатичный хрип. – Чувствуй, как я заполняю твою пустоту! Ты больше не губернатор! Ты — мой сосуд!
Арнольд издавал сдавленные звуки, его тело содрогалось от рвотных позывов, но Том был неумолим. Он использовал рот легенды Бодибилдинга так, словно это был тренажер, доводя себя до исступления. Когда он наконец вырвался, Арнольд упал лицом на холодный пол, жадно хватая ртом воздух и отплевываясь.
– Это была только разминка, – Круз уже стягивал с себя футболку, обнажая торс, покрытый тонким слоем пота. – Теперь мы перейдем к настоящему аудитингу.
Том подошел к шкафчику, где Арнольд держал полотенца, и достал оттуда банку технического вазелина, которую, казалось, приготовил заранее. Он натянул на правую руку тонкую латексную перчатку, звук которой в тишине спортзала прозвучал как выстрел.
– Ложись на скамью, – скомандовал Круз. – Животом вниз.
Арнольд, сломленный и ошеломленный напором этой безумной энергии, подчинился. Он лег на узкую кожаную скамью, чувствуя себя невероятно уязвимым. Том обильно смазал перчатку и подошел к нему сзади.
– Твое тело мертво для удовольствия, Арнольд, – прошептал Том, склонившись над ним. – Твоя импотенция — это блок в твоем разуме. Я собираюсь пробить его.
Без предупреждения Круз вогнал первый палец внутрь. Арнольд вскрикнул, его мышцы инстинктивно сжались, но Том лишь рассмеялся — коротким, лающим смехом.
– Расслабься! Это приказ! – Том начал вводить второй, затем третий палец. – Я вижу твое сопротивление. Я чувствую твой страх. Но ты впустишь меня.
Круз начал медленно, но с пугающей силой вводить кулак. Его движения были методичными, почти механическими. Он не просто растягивал плоть Арнольда, он словно пытался дотянуться до самой его сути, до того места, где пряталась вся гордость великого Терминатора.
– Боже... – простонал Арнольд, его лицо было прижато к холодной коже скамьи. – Том, остановись... это слишком...
– Ничего не слишком для того, кто хочет спастись! – Круз удвоил усилия, его кулак теперь почти полностью скрылся в теле Шварценеггера. – Ты чувствуешь эту полноту, Арни? Это единственное, что ты можешь чувствовать теперь! Твоя слабость — это твой дар мне!
Арнольд выгнулся дугой, его пальцы судорожно сжимали металлические ножки скамьи. Боль была невыносимой, но за ней, где-то на самой периферии сознания, вспыхивало ослепительное, темное удовольствие. Его тело, которое он считал бесполезным куском мяса, вдруг отозвалось на это грубое вторжение невероятным всплеском ощущений.
Круз начал вращать рукой внутри него, исследуя пределы выносливости Арнольда. Он чувствовал, как нутро губернатора пульсирует вокруг его кулака, как горячая кровь приливает к тканям.
– Ты мой проект, Арнольд, – рычал Том, его лицо покраснело от напряжения. – Я вычищу из тебя всё лишнее. Ты будешь помнить этот день каждый раз, когда будешь подписывать очередной закон. Ты будешь помнить мою руку внутри тебя!
Когда Том наконец медленно вывел руку, Арнольд издал долгий, протяжный стон, который перешел в тихий всхлип. Он чувствовал себя выпотрошенным, лишенным всякой защиты. Но Круз еще не закончил.
Он быстро сорвал перчатку и, не давая Арнольду ни секунды на передышку, вошел в него всем своим весом. Это был сокрушительный удар. Скамья под ними жалобно скрипнула, когда Том начал вбиваться в Арнольда с неистовой силой.
– Смотри на меня! – Том схватил Арнольда за плечо, заставляя его немного повернуться. – Кто здесь главный? Кто управляет твоим телом?
– Ты... Том... только ты... – выдохнул Шварценеггер, его глаза были затуманены, а с губ стекала слюна.
Круз двигался с бешеной скоростью, его тело работало как идеально отлаженный поршень. Он не жалел ни себя, ни своего партнера. Каждый толчок был заявлением о превосходстве, актом тотального обладания легендой.
– Да! – кричал Том, достигая пика. – Принимай это! Глотай свою беспомощность!
В момент финала Круз прижался к потной спине Арнольда, его тело сотрясали конвульсии. Он излился внутри него с такой силой, словно передавал ему всю свою безумную энергию, все свои амбиции и фанатизм.
Прошло несколько минут. Том отстранился и встал, тяжело дыша. Он быстро привел себя в порядок, поправил волосы, и на его лицо мгновенно вернулась та самая голливудская маска — безупречная и непроницаемая.
Арнольд остался лежать на скамье. Его тело всё еще подрагивало, а внизу живота ощущалась тяжесть и жгучая пульсация. Он чувствовал себя так, словно по нему проехался танк, но в то же время в его голове впервые за долгое время воцарилась тишина.
– Ты хорошо справился, Арнольд, – произнес Круз, надевая футболку. Голос его снова был спокойным и уверенным. – Мы продолжим сеансы. Тебе нужно еще много работать над собой.
Он подошел к выходу и на секунду обернулся.
– И не забудь: завтра у нас благотворительный ужин. Улыбайся шире, губернатор. Теперь у нас есть общий секрет.
Дверь закрылась с негромким щелчком. Арнольд медленно сел на скамье, вытирая лицо краем полотенца. Он посмотрел на свои руки — руки, которые когда-то покорили мир. Теперь они принадлежали другому. Но, как ни странно, это приносило ему облегчение.
2004 год продолжался. В сиянии калифорнийского солнца Голливуд и политика сплетались в причудливый узел боли и власти, а Том Круз ехал по ночному шоссе, улыбаясь своим мыслям. Он знал, что сегодня он не просто трахнул легенду. Он подчинил себе символ, и это было лучше любой роли в кино.