Тайны Голливуда
Ледяное дыхание биатлона
2013 год выдался для Мартена Фуркада триумфальным. Он только что завоевал свой второй Большой хрустальный глобус, закрепив за собой статус абсолютного монарха на лыжне и стрельбище. Но Мартену было мало спортивных побед. В его жилах текла кровь, требовавшая не просто признания, а доминирования — холодного, расчетливого и предельно точного, как выстрел в десятку при шквальном ветре. После завершения сезона он отправился в Калифорнию, официально — для тренировок в условиях высокогорья и участия в рекламных кампаниях, но истинная цель его визита скрывалась за воротами особняка в Санта-Монике.
Арнольд Шварценеггер сидел в своей библиотеке, погруженный в чтение мемуаров великих полководцев. После ухода из политики и недавних встреч с Уэллингом, Крузом и Хэмилтоном, он чувствовал себя странно. Каждое из этих столкновений оставляло в нем след, превращая его тело в карту чужих побед. Его импотенция, когда-то казавшаяся концом света, теперь стала своего рода алтарем, на который он приносил свою гордость.
Тихий, почти бесшумный шаг возвестил о появлении гостя. Мартен Фуркад вошел в комнату с той легкостью, с которой он преодолевает крутые подъемы. На нем была облегающая спортивная куртка, подчеркивающая сухое, жилистое тело, и узкие брюки. Его взгляд был сосредоточенным и холодным, как лед на трассе в Осло.
– Арнольд, – произнес Мартен, и его французский акцент придал имени легенды остроту скальпеля. – Я наблюдал за тобой. Ты всегда был символом мощи. Но я предпочитаю выносливость и точность.
Шварценеггер поднял голову. Перед ним стоял человек, чье сердце билось с частотой сорок ударов в минуту в состоянии покоя. Мартен не был горой мышц, но от него исходила аура такой дисциплинированной ярости, что Арнольд невольно сжал подлокотники кресла.
– Мартен Фуркад, – Арнольд попытался придать голосу весомость. – Чемпион мира. Что привело тебя ко мне? Неужели биатлонистам не хватает снега?
– Мне не хватает достойных мишеней, – Мартен подошел ближе, его глаза не отрывались от лица Арнольда. – Я слышал, что ты стал очень... гостеприимным к тем, кто сильнее тебя. Я пришел проверить, насколько крепки твои нервы.
Фуркад положил руку на плечо Арнольда. Его пальцы были тонкими, но хватка напоминала стальной зажим.
– Твое тело — это старая крепость, Арнольд, – прошептал Мартен. – Снаружи она всё еще внушает страх, но внутри... внутри всё пусто. Твоя кровь больше не знает, как заставить тебя чувствовать себя мужчиной. Но я научу тебя чувствовать себя инструментом.
Арнольд почувствовал, как внизу живота начинает пульсировать знакомая, тягучая покорность. Он знал этот взгляд. Взгляд человека, который привык побеждать любой ценой.
– Что ты хочешь от меня? – выдохнул Шварценеггер.
– Я хочу полной капитуляции, – Мартен рывком поднял его из кресла. – На колени. Прямо здесь, среди твоих книг.
Арнольд медленно опустился на ковер. Он чувствовал себя ничтожным перед этим молодым французом, чья воля была острее любой иглы. Мартен расстегнул молнию на своей куртке, а затем освободил свою плоть, которая была напряжена и готова к атаке.
– Открой рот, – скомандовал Фуркад. – И не смей закрывать глаза. Я хочу видеть, как ты осознаешь свое падение.
Мартен действовал с хирургической точностью. Он не просто входил в горло Арнольда — он делал это ритмично, словно выверяя каждое движение под такт своего дыхания. Арнольд судорожно вцепился в бедра Мартена, его лицо покраснело, а из глаз потекли слезы. Француз был неумолим. Он глубоко проникал в глотку легенды, заставляя его принимать каждый дюйм своей власти.
– Вот так, – шептал Мартен, не сбавляя темпа. – Глотай свою гордость, Арни. В биатлоне важна задержка дыхания. Покажи мне, как долго ты сможешь продержаться.
Арнольд хрипел, его тело содрогалось от рвотных позывов, но Фуркад лишь жестче фиксировал его голову за волосы. Для Мартена это был акт абсолютного контроля, такой же, как стрельба без промаха на последнем рубеже. Когда он наконец закончил, он оттолкнул Арнольда, заставив того повалиться на пол.
– Это был лишь первый огневой рубеж, – усмехнулся Мартен, снимая куртку и оставаясь в одной майке. – Теперь перейдем к основной дистанции.
Он указал на массивный письменный стол из красного дерева, за которым Арнольд когда-то подписывал указы.
– Ложись. Животом вниз. И раздвинь ноги так, чтобы я видел твое поражение.
Арнольд, пошатываясь, поднялся и перебрался на стол. Холод дерева обжег его кожу, но этот холод был ничем по сравнению с ледяным взглядом Фуркада. Мартен достал из кармана тюбик со специальной спортивной смазкой и пару тонких виниловых перчаток. Звук натягиваемого винила был похож на щелчок затвора винтовки.
– Ты знаешь, что такое фистинг, Арнольд? – Мартен начал обильно смазывать свою руку. – Это высшая форма точности. Я войду в тебя так глубоко, что коснусь твоих страхов.
Арнольд зажмурился, чувствуя, как его сердце колотится в ушах.
– Пожалуйста, Мартен... будь... – он не успел договорить.
Фуркад ввел первый палец, затем второй. Его движения были плавными, но неотвратимыми. Он исследовал нутро Арнольда с тем же вниманием, с которым изучает рельеф трассы. Когда пришло время для третьего пальца, Арнольд вскрикнул, впиваясь ногтями в край стола.
– Тише, – Мартен навалился на него сверху, его горячее дыхание обжигало ухо Шварценеггера. – Ты — моя мишень. И я не промахнусь.
Мартен начал медленно вводить кулак. Это было испытание на прочность для обоих. Мышцы Арнольда, лишенные естественной стимуляции из-за импотенции, тем не менее, обладали огромной памятью и сопротивлялись вторжению. Но Фуркад был привычен к преодолению сопротивления. Дюйм за дюймом его рука погружалась в тело бывшего атлета.
– Боже... – стонал Арнольд, его голос превратился в нечленораздельный хрип. – Мартен, я... я больше не могу...
– Ты сможешь столько, сколько я прикажу! – Мартен сделал резкое вращательное движение, и его кулак полностью скрылся в теле Арнольда. – Чувствуй это! Это полнота, которую ты никогда не заслужишь сам! Твоя немощь — это мой триумф!
Арнольд выгнулся дугой, его тело сотрясала крупная дрожь. Боль была острой, почти невыносимой, но она приносила с собой странное, очищающее чувство. В этом тотальном заполнении он обретал смысл своего нынешнего существования. Он был лишь оболочкой для воли чемпиона.
Мартен начал двигать рукой внутри него, имитируя мощные толчки лыжника. Каждый его рывок заставлял Арнольда содрогаться. Француз чувствовал, как нутро Шварценеггера пульсирует, пытаясь удержать эту инородную, но желанную силу.
– Ты чувствуешь, как я прохожу сквозь тебя? – рычал Мартен, его лицо было искажено гримасой предельной концентрации. – Ты — моя дистанция, Арни! И я иду на золото!
Спустя вечность Мартен медленно, с характерным влажным звуком, вывел руку. Арнольд всхлипнул, чувствуя, как его покидает эта чудовищная полнота, оставляя лишь жжение и пустоту. Но передышки не последовало. Фуркад быстро сорвал перчатку и, не давая Арнольду опомниться, вошел в него всем своим существом.
Это был удар невероятной силы. Арнольд едва не потерял сознание, когда Мартен начал вбиваться в него с яростью спринтера на финишной прямой. Каждый толчок был точным, жестким и глубоким.
– Смотри на меня! – Мартен схватил его за подбородок, заставляя повернуть голову.
В глазах Фуркада не было страсти — только холодный расчет и торжество победителя.
– Кто твой король, Арнольд? – прорычал он, ускоряя темп до предела.
– Ты... Мартен... ты мой король... – выдохнул Шварценеггер, его разум окончательно растворился в этой боли и этом подчинении.
Мартен достиг финала с коротким, резким выдохом, словно после последнего выстрела в гонке. Он излился внутри Арнольда, прижимаясь всем телом к его потной спине. Несколько минут они лежали неподвижно, слыша лишь гулкое биение двух сердец — одного, привыкшего к запредельным нагрузкам, и другого, разбитого временем и слабостью.
Мартен первым поднялся. Он выглядел так, словно только что закончил легкую тренировку. Он быстро оделся, поправил волосы и посмотрел на лежащего в изнеможении Арнольда.
– Ты неплохая трасса, Арнольд, – произнес Мартен, надевая свою куртку. – Немного изношенная, но всё еще способная бросить вызов.
Он подошел к столу и бросил на него одну из своих золотых медалей, которую принес с собой.
– Оставь себе. Как напоминание о том, что настоящая сила — это не мышцы. Это способность подчиняться тому, кто выше тебя.
Арнольд ничего не ответил. Он лишь прикрыл глаза, чувствуя, как внутри него всё еще пульсирует эхо визита французского чемпиона.
Мартен Фуркад вышел из особняка в прохладный вечер Санта-Моники. Он чувствовал себя обновленным. Он покорил легенду, превратив ее в свою личную победу. А в библиотеке, среди старых книг и теней былой славы, Арнольд Шварценеггер сжимал в руке холодный металл медали, зная, что его импотенция — это не конец, а лишь начало новой, темной главы его жизни, где каждый новый чемпион будет оставлять на нем свой след.
2013 год продолжался, и Голливуд хранил свои тайны. Но в ту ночь ледяное дыхание биатлона навсегда изменило атмосферу в доме Терминатора.