← Назад к обзору

Тень

Ярость Монарха и разбитые зеркала

Кабинет Теневого Монарха всегда был местом абсолютной тишины. Здесь время словно замирало, подчиняясь моей воле, а тени в углах не смели даже шелестеть, оберегая мой покой. Я сидел за массивным столом, изучая отчеты Ассоциации о подозрительной активности в районе Чеджу, но мои мысли были далеки от политики охотников.

Прошел месяц с того дня, как мои сыновья начали тренироваться вместе. Это был месяц хрупкого перемирия. Сухо возвращался домой измотанным, с синяками и ссадинами, которые не заживали мгновенно даже с его регенерацией S-ранга, но в его глазах впервые за годы появился живой блеск. Он перестал быть «золотой статуей» и начал превращаться в бойца. Алекс же, вопреки моим опасениям, проявлял удивительное терпение, хотя его методы и были далеки от академических стандартов.

Тишину разорвал грохот.

Дверь моего кабинета не просто открылась — она едва не слетела с петель, врезавшись в ограничитель с такой силой, что по стене поползла тонкая трещина. В комнату влетел Алекс. Его ярко-синие глаза не просто светились — они полыхали первобытной яростью, а мана вокруг него вибрировала так сильно, что стекла в книжных шкафах жалобно зазвенели.

– Пап, ты на что рассчитывал, когда просил меня тренировать Сухо?! – выкрикнул он, даже не пытаясь скрыть гнев.

Я медленно отложил планшет и поднял на него взгляд. Серые глаза встретились с бушующим океаном синевы.

– Что случилось, Алекс? Успокой ману, ты пугаешь слуг.

– К черту слуг! – Алекс ударил кулаком по столу, и по полированному дереву побежали искры магического разряда. – Случилась твоя жена! Она не выдержала! Она влезла прямо в середину спарринга, когда я загнал Сухо в угол. Она накричала на меня при всех моих друзьях, назвала меня «неуправляемым монстром» и «ошибкой», а потом просто схватила Сухо за руку и утащила, словно он пятилетний ребенок!

Я почувствовал, как внутри меня шевельнулся холод. Тот самый холод, который обычно предвещал призыв армии теней.

– Она сказала, что я слишком жесткий, – продолжал Алекс, меряя кабинет быстрыми, рваными шагами. – Сказала, что я пытаюсь его убить из зависти. Но это еще не всё, отец. Знаешь, что она выдала напоследок? Прямо в лицо Сумико! Она заявила, что Сухо «лучше подходит» Сумико, чем я, потому что он «достойный наследник», а не «татуированный отброс»!

В кабинете стало нестерпимо холодно. Мои собственные тени начали непроизвольно выползать из-под стола, заполняя пространство черным туманом. Хэ Ин... Она обещала не вмешиваться. Она клялась, что поняла свои ошибки.

– Алекс... – начал я, но сын перебил меня взмахом руки.

– Нет, папа. Хватит. Делай что хочешь, я больше не буду пытаться сделать из него человека. Я пытался дать ему шанс увидеть мир без её розовых очков, но она держит его на поводке слишком крепко. Я ухожу. Мне нужно проветриться, иначе я здесь что-нибудь сравняю с землей. Я ушел к Сумико, и не надейся, что я вернусь к ужину.

Он развернулся на каблуках и вылетел из кабинета так же стремительно, как и вошел. Через секунду я услышал, как внизу взревел двигатель его мотоцикла. Рев удалялся, оставляя после себя звенящую пустоту и запах жженой резины.

Я сидел неподвижно несколько минут. Гнев внутри меня был тихим, расчетливым и бесконечно глубоким. Я поднялся с кресла. Каждое мое движение было пропитано мощью, от которой Игрис и Берион, скрытые в моей тени, замерли в предвкушении приказа.

Я спустился на первый этаж. В гостиной было тихо, но эта тишина была натянутой, как струна. Хэ Ин сидела на диване, прямая, как натянутая тетива. Рядом с ней стоял Сухо, он смотрел в пол, и его лицо было багровым от стыда и унижения.

– Ты вернулся, Джинву, – произнесла Хэ Ин, не оборачиваясь. Её голос был холодным и полным той самой праведной убежденности, которая когда-то заставила меня в неё влюбиться, а теперь вызывала лишь отторжение. – Хорошо. Нам нужно серьезно поговорить о поведении Алекса. Он перешел все границы. Он чуть не сломал Сухо ребра сегодня.

Я прошел в центр комнаты и остановился напротив неё.

– Он не перешел границы, Хэ Ин. Он тренировал брата так, как тренируются настоящие охотники.

– Это не тренировка, это садизм! – она вскочила, её глаза сверкали. – Твой младший сын — дикарь. Он окружил себя такими же отбросами и думает, что может диктовать условия в нашей семье. И эта девочка, Сумико... она портит репутацию Сухо своим присутствием рядом с этим...

– Замолчи, – тихо сказал я.

Хэ Ин осеклась. Она никогда не слышала такого тона от меня. Это был тон не мужа, а Монарха, отдающего приказ о казни.

– Мама, пожалуйста... – прошептал Сухо, наконец подняв взгляд. Его глаза были влажными. – Ал был прав. Я сам просил его не жалеть меня. Я почти достал его сегодня. Если бы ты не влезла...

– Я спасала тебя! – Хэ Ин обернулась к нему. – Ты — лицо семьи Сон! Ты не должен валяться в пыли на глазах у этих татуированных хулиганов! И Сумико... Сухо, ты же знаешь, что она — идеальная партия для тебя. Ассоциация одобрит такой союз. Она охотник S-ранга, она красива, она...

– Она любит Алекса, – перебил её Сухо, и его голос дрожал от ярости. – И она никогда не посмотрит на меня после того, что ты сегодня устроила. Ты опозорила меня, мама. Ты выставила меня слабаком перед единственными людьми, которые начали меня уважать.

Хэ Ин замерла, её лицо исказилось от возмущения.

– Как ты смеешь так говорить со мной? Я всё делаю ради твоего будущего!

– Хватит врать себе, Хэ Ин, – я сделал шаг вперед, и магическая аура в комнате стала настолько плотной, что дышать стало трудно. – Ты делаешь это ради своего комфорта. Тебе страшно, что твой «идеальный мир» рушится. Тебе страшно, что Алекс сильнее, свободнее и честнее, чем всё то, что ты пыталась построить.

– Джинву, как ты можешь защищать его после того, что он наговорил?! – она перевела взгляд на меня, и в её глазах я увидел искру безумия. – Он — угроза! Он заберет у Сухо всё!

– Он уже забрал у него уважение к матери, – холодно ответил я. – И в этом виноват не он, а ты. Ты обещала мне, что не будешь вмешиваться. Ты нарушила клятву.

Я повернулся к Сухо. Старший сын выглядел раздавленным. Его мечты о рисовании, его попытки стать настоящим охотником под руководством брата — всё это было растоптано одним приступом материнской опеки.

– Сухо, иди в свою комнату, – сказал я. – Мне нужно поговорить с твоей матерью наедине.

– Папа... – Сухо замялся.

– Иди, – повторил я, и мой голос не терпел возражений.

Когда Сухо ушел, в гостиной воцарилась мертвая тишина. Хэ Ин стояла, скрестив руки на груди, пытаясь сохранить остатки достоинства.

– Ты собираешься выгнать меня? – с вызовом спросила она. – После всего, что мы прошли? После того, как я поддерживала тебя все эти годы?

– Ты поддерживала не меня, – я подошел к окну, глядя на пустую дорогу, по которой уехал Алекс. – Ты поддерживала статус жены Теневого Монарха. Ты полюбила силу, Хэ Ин. И ты боишься потерять контроль над этой силой.

– Это неправда!

– Правда, – я обернулся к ней. – Ты сегодня пыталась распоряжаться чувствами Сумико, как будто она — вещь. Ты пыталась унизить Алекса перед его друзьями. Ты разрушила то немногое доверие, которое начало зарождаться между братьями.

Я почувствовал, как тени Бериона и Игриса за спиной Хэ Ин стали гуще. Она почувствовала это тоже и невольно вздрогнула.

– С этого дня, – начал я, и мой голос звучал как приговор, – ты отстранена от любых дел, связанных с тренировками и будущим Сухо. Ты не будешь посещать Ассоциацию от имени семьи. Ты будешь жить здесь, в этом доме, но ты больше не имеешь права голоса в том, как мои сыновья распоряжаются своими жизнями.

– Ты не можешь так со мной поступить! – Хэ Ин задохнулась от возмущения. – Я — Ча Хэ Ин! Я охотник S-ранга!

– Здесь ты — моя жена, которая не справилась с ролью матери, – отрезал я. – Если ты еще раз позволишь себе оскорбить Алекса или вмешаться в его жизнь — ты покинешь этот дом навсегда. Я не шучу, Хэ Ин. Мое терпение исчерпано.

Она смотрела на меня с ужасом, понимая, что я не блефую. В её глазах отразилось осознание того, что власть, которую она так долго удерживала, ускользнула сквозь пальцы.

– Я ненавижу его, – прошептала она. – Я ненавижу его за то, что он так похож на тебя в те моменты, когда ты становишься Монархом. В нем нет человечности, Джинву. В нем только тьма.

– В нем больше человечности, чем во всех твоих протоколах и правилах, – ответил я. – Потому что он умеет любить вопреки всему. А ты умеешь только управлять.

Я оставил её одну в гостиной и поднялся наверх. Мне нужно было найти Алекса. Я знал, где он — на той самой поляне у водопада, в единственном месте, где он чувствовал себя в безопасности.

Я не стал вызывать портал. Я просто слился с тенями и через мгновение оказался на окраине леса. Шум водопада успокаивал. Я шел по тропинке, чувствуя мощную пульсацию маны Алекса. Он не скрывался. Его ярость всё еще витала в воздухе, смешиваясь с прохладой вечернего леса.

Я вышел на поляну. Черный байк стоял у самого края обрыва. Алекс сидел на камне, глядя на падающую воду. Рядом с ним сидела Сумико, она тихо что-то говорила ему, положив голову на его плечо. Чуть поодаль Тацуми и Минато возились с костром, но они были непривычно тихи.

Заметив меня, парни напряглись. Тацуми даже сделал шаг вперед, инстинктивно закрывая собой друзей, но Алекс поднял руку, останавливая его.

– Оставьте нас, – не оборачиваясь, произнес мой младший сын.

Сумико бросила на меня быстрый, холодный взгляд, в котором читалось явное недоверие, но подчинилась. Она коснулась руки Алекса и вместе с остальными отошла вглубь леса.

Я подошел к нему и сел на соседний камень. Мы долго молчали, слушая рев воды.

– Она никогда не изменится, да? – спросил Алекс, не глядя на меня. Его голос звучал глухо и бесконечно устало.

– Она боится, Ал. Людьми, которыми движет страх, трудно управлять.

– Я не хочу, чтобы ей управляли, – Алекс резко повернулся ко мне. Его синие глаза всё еще светились, но теперь в них была боль. – Я просто хотел, чтобы она оставила меня в покое. Чтобы она не трогала Сухо. Ты видел его лицо сегодня? Она уничтожила его. Он стоял там, перед моими друзьями, перед Сумико, и выглядел как побитая собака.

– Я поговорил с ней, – сказал я. – Она больше не вмешается. Я дал ей понять, что это был последний раз.

Алекс горько усмехнулся и достал сигарету. Щелчок зажигалки прозвучал неестественно громко.

– Громкие слова, пап. Но она твоя жена. Ты любишь её. Или, по крайней мере, думаешь, что любишь. Рано или поздно ты снова позволишь ей всё испортить.

– Не в этот раз. Я слишком долго позволял ей строить этот фасад. Сегодня я его разрушил.

Алекс затянулся, выпуская облако дыма, которое тут же подхватил ветер.

– Знаешь, что самое смешное? Сухо действительно старается. Он хороший парень, честно. Он не виноват, что родился в этой золотой клетке. Но после сегодняшнего... я не знаю, смогу ли я снова смотреть на него без жалости. А жалость — это худшее, что можно чувствовать к бойцу.

– Тогда не жалей его, – я положил руку ему на плечо. – Тренируй его еще жестче. Заставь его доказать, что он достоин быть твоим братом не по крови, а по духу. Если он выдержит — он станет сильнее её влияния.

Алекс посмотрел на мою руку, затем на меня. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение.

– Ты предлагаешь мне продолжить? После всего этого дерьма?

– Я предлагаю тебе не сдаваться. Ты — Сумрак. Ты — тот, кто нашел свой путь в абсолютной тьме. Покажи этот путь брату. Если он не справится — это будет его выбор. Но не лишай его шанса из-за ошибок его матери.

Алекс долго смотрел на водопад, медленно докуривая сигарету. Затем он резко встал, стряхивая пепел.

– Ладно. Но если она хоть раз появится на тренировке... если она хоть раз откроет рот в сторону Сумико... я не буду жаловаться тебе, папа. Я просто заберу Сухо и уеду из страны. И ты нас не найдешь.

– Договорились, – кивнул я.

Алекс свистнул, и из леса тут же вышли его друзья. Сумико подошла к нему первой, внимательно вглядываясь в его лицо.

– Всё нормально, Суми, – он приобнял её за талию. – Старик обещал, что «курица» больше не будет кудахтать.

Тацуми и Минато расслабились, на их лицах снова появились привычные ухмылки.

– Эй, Ал, так мы сегодня будем жарить мясо или как? – крикнул Минато, подбрасывая в руке связку дров.

– Будем, – Алекс посмотрел на меня. – Останешься, пап? Или тебе нужно возвращаться к своей «идеальной» жизни?

Я посмотрел на костер, на этих молодых людей, которые жили полной жизнью, не заботясь о рангах и репутации. В их компании я чувствовал себя больше человеком, чем в собственном доме.

– Останусь, – сказал я. – Если у вас найдется лишний кусок мяса для Монарха.

Парни рассмеялись. Вечер перестал быть томным. Мы сидели у костра, Алекс рассказывал какие-то смешные истории из своих рейдов, Сумико изредка вставляла едкие замечания, а я... я просто слушал.

В какой-то момент я отошел в сторону и набрал номер Сухо.

– Да, папа? – голос сына был тихим.

– Завтра в пять утра у водопада, – сказал я. – Алекс ждет. И на этот раз я буду там. Лично прослежу, чтобы никто не мешал.

На том конце провода повисла пауза, а затем я услышал глубокий, облегченный вздох.

– Спасибо, пап. Я буду.

Я убрал телефон в карман. Небо над водопадом стало иссиня-черным, усыпанным звездами. Жизнь никогда не будет идеальной, и моя семья никогда не станет той картинкой из журнала, которую хотела видеть Хэ Ин. Но глядя на Алекса, который сейчас смеялся, подшучивая над Минато, я понимал: это и есть настоящая сила. Не в способности сокрушать врагов, а в способности сохранить свет внутри себя, когда весь мир пытается тебя потушить.

Я — Сон Джинву, и я наконец-то понял, что быть Монархом Теней — значит не только властвовать над мертвыми, но и оберегать жизнь в тех, кто тебе дорог. Даже если для этого нужно объявить войну собственному прошлому.

– Эй, старик, мясо готово! – крикнул Алекс, протягивая мне шампур.

Я подошел к костру. Тень Игриса в лесу довольно шевельнулась. Сегодня мы победили не монстров из разлома. Мы победили призраков, которые слишком долго преследовали нашу семью. И это была самая важная победа в моей долгой жизни.