Тень
Предательство крови и синий пепел
Прошло два месяца с того дня, когда стены нашего дома едва не рухнули под тяжестью накопленной лжи. Это время стало для нас периодом странного, болезненного выздоровления. Хэ Ин, осознав, что её влияние больше не является абсолютным, ушла в тень, почти не вмешиваясь в дела сыновей. Сухо же, напротив, расцвел. Под жестким, порой беспощадным руководством Алекса он начал обретать ту самую уверенность, которой ему не хватало всю жизнь. Результаты были налицо: его движения стали резче, мана — плотнее, а взгляд — осознаннее.
Но сегодня что-то пошло не так.
Наступил выходной, и я планировал провести его в тишине, но внутри росло необъяснимое беспокойство. Алекс весь день не брал трубку. Мой младший сын, который за эти два месяца стал мне ближе, чем когда-либо, словно испарился с радаров. Я чувствовал его ману где-то в городе, но она была странной — рваной, тяжелой, придавленной чем-то темным.
Тишину кабинета нарушил резкий сигнал смс. Я взглянул на экран. Сообщение было от Чон Ли Вона, нашего адвоката.
«Господин Сон, пожалуйста, можете приехать ко мне? Это очень важно. Только вы один. Пожалуйста».
Тон сообщения заставил меня мгновенно подняться. Ли Вон никогда не позволял себе подобного панибратства или излишней эмоциональности. Если он просит приехать лично и втайне — значит, случилось нечто из ряда вон выходящее.
Я не стал вызывать машину. Средоточие моей силы отозвалось на призыв, и через мгновение пространство вокруг меня свернулось, перенося в квартиру адвоката.
Запах ударил в нос еще до того, как зрение полностью сфокусировалось. Резкий, удушливый запах перегара, пота и чего-то еще — тревожного, животного.
Я замер посреди комнаты, и увиденное заставило мои тени заволноваться. Квартира Ли Вона, всегда отличавшаяся безупречным порядком, выглядела так, будто по ней прошелся ураган. Вещи разбросаны, журнальный столик перевернут, а из спальни доносился приглушенный стон.
Я прошел вглубь помещения. В спальне царил хаос. Массивная кровать была буквально разломана пополам — дерево треснуло под невероятным давлением, которое мог создать только охотник высокого ранга.
На полу, привалившись спиной к обломкам кровати, сидел Алекс. Его вид привел меня в ужас. Всегда аккуратная прическа была растрепана, лицо осунулось, под глазами залегли черные тени. Он сидел, обхватив голову руками, а его широкая спина, видимая сквозь прорехи в разорванной футболке, была покрыта глубокими, кровоточащими царапинами.
Рядом, на уцелевшем крае матраса, сидел Ли Вон. Его светлая футболка была в пятнах, взгляд блуждал, а на шее виднелись характерные багровые следы.
– Что здесь произошло? – Мой голос прозвучал как гром в тесном пространстве.
Алекс вздрогнул, но головы не поднял. Ли Вон вскочил, едва не повалившись от слабости, и попытался поправить одежду.
– Господин Сон... я... я не знал, кому еще звонить, – прошептал адвокат, и его голос сорвался. – Он пришел ночью... он был не в себе.
Я подошел к сыну и положил руку ему на плечо. Оно было холодным, несмотря на то, что кожа буквально пылала от избытка маны.
– Алекс. Посмотри на меня.
Сын медленно поднял голову. В его ярко-синих глазах, которые обычно светились дерзостью, сейчас была лишь выжженная пустыня. Слезы прочертили дорожки на его запыленном лице.
– Она мне изменила, пап, – прохрипел он, и этот звук больше походил на сдавленный крик раненого зверя. – Сумико. Моя «холодная принцесса».
Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Сумико? Та, кто была его якорем? Та, ради которой он был готов бросить вызов матери и всему миру?
– С кем? – тихо спросил я, хотя уже догадывался об ответе.
– С тем парнем... Тацуми, – Алекс судорожно вздохнул, его пальцы впились в собственные волосы. – С тем самым «братом», про которого она говорила, что между ними ничего не может быть. Я застукал их вчера. В его квартире. Оказывается... оказывается, они уже полгода вместе. Всё то время, пока я... пока я дарил ей кулоны и думал, что мы — одно целое.
Он замолчал, и тишина в комнате стала невыносимой. Я видел, как его тело сотрясает мелкая дрожь.
– Я всё разрушил, отец, – продолжал он, глядя в пустоту. – Я сорвался. Напился так, что перестал соображать. Помню только, как пришел сюда... Ли Вон пытался меня остановить, пытался успокоить. А я... черт, Ли Вон, прости меня! Я не хотел!
Алекс закрыл лицо руками, и из его груди вырвался надрывный всхлип.
Я перевел взгляд на адвоката. Ли Вон стоял, опустив голову, его бледная кожа была покрыта следами бурной ночи. Я понял всё без слов. В порыве боли, ярости и алкогольного забытья Алекс искал утешения там, где его всегда принимали без осуждения. И Ли Вон, преданный нам до мозга костей, не смог оттолкнуть его, даже когда ситуация вышла из-под контроля.
– Ли Вон, выйди на кухню, – приказал я.
Адвокат послушно кивнул и, пошатываясь, вышел из комнаты. Я присел на корточки перед сыном.
– Посмотри на меня, Алекс.
Он поднял на меня взгляд, полный боли и стыда.
– Ты совершил ошибку, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, но не сурово. – Ошибку, вызванную предательством. Но то, что произошло с Ли Воном... ты понимаешь, что ты сделал?
– Я чудовище, – прошептал он. – Я воспользовался им. Он просто хотел помочь, а я... я превратил его квартиру в руины и...
– Ты был в отчаянии, – перебил я его. – Но это не оправдание. Ты — охотник SSS-ранга. Твоя сила накладывает на тебя обязательства, о которых ты забыл в ту секунду, когда взял в руки бутылку.
– Она смеялась, пап, – вдруг сказал Алекс, и в его голосе снова прорезалась ярость. – Когда я их увидел, она даже не попыталась оправдаться. Она сказала, что я слишком тяжелый. Что со мной невозможно быть рядом, потому что я всегда «в тени». Что Тацуми дает ей то, чего я не могу — простоту.
Я вспомнил Сумико. Холодная, расчетливая, сильная. Видимо, её сила требовала такого же бесшабашного и легкого спутника, как Тацуми, а не того, кто несет на плечах наследие Теневого Монарха.
– Она не стоила твоей боли, – произнес я, касаясь его истерзанной спины. Магия исцеления начала медленно стягивать раны. – Но теперь ты должен нести ответственность за тех, кого ранил ты сам.
Я встал и протянул ему руку.
– Вставай. Приведи себя в порядок. Мы поговорим с Ли Воном вместе.
Алекс тяжело поднялся. Он выглядел как человек, который только что пережил крушение поезда. Каждое движение давалось ему с трудом. Он прошел в ванную, а я направился на кухню.
Ли Вон сидел за столом, обхватив руками кружку с остывшим чаем. Его руки заметно дрожали.
– Ли Вон, – я сел напротив него. – Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.
– Не нужно, господин Сон, – он поднял на меня свои узкие, полные печали глаза. – Я знал, на что шел. Алекс был разбит. Он буквально светился от боли. Я не мог оставить его на улице в таком состоянии. Он бы просто разнес полгорода.
– Ты защитил его даже ценой собственного достоинства, – констатировал я. – Это преданность, которую я не забуду. Но что ты чувствуешь к нему?
Ли Вон горько улыбнулся, обнажая верхнюю губу.
– Я всегда восхищался им. Его силой, его честностью. То, что произошло ночью... это была не любовь. Это была агония. Он звал её имя в начале, а потом... потом просто замолчал.
В кухню вошел Алекс. Он умылся, но глаза всё еще были красными. Он остановился в дверях, не смея подойти ближе.
– Ли Вон... – начал он, и его голос дрогнул. – Я не знаю, как просить прощения. Я возмещу весь ущерб. Я... я не должен был так поступать с тобой.
Адвокат посмотрел на него, и в его взгляде не было ненависти. Только глубокая, всепоглощающая жалость.
– Сядь, Алекс, – тихо сказал Ли Вон. – Тебе нужно поесть и поспать.
– Я не могу спать! – Алекс сорвался на крик, ударив ладонью по косяку. – Я вижу их! Каждую секунду, когда закрываю глаза! Я хочу убить его, папа! Я хочу стереть Тацуми с лица земли!
– И что это изменит? – Мой голос прозвучал как удар хлыста. – Сумико вернется к тебе? Нет. Она станет ненавидеть тебя еще сильнее. А ты окончательно превратишься в того монстра, которым тебя считает твоя мать. Ты этого хочешь?
Алекс замер. Его грудь тяжело вздымалась.
– Я хочу, чтобы эта боль прекратилась, – прошептал он, опускаясь на стул.
– Она не прекратится сегодня, – сказал я, садясь рядом. – И завтра тоже. Предательство — это рана, которая долго гноится. Но ты должен решить: позволишь ли ты этой ране убить в тебе человека или станешь сильнее.
Я посмотрел на них двоих — на своего сына и на человека, который стал невольной жертвой его срыва. В этой тесной кухне сейчас решалась судьба не только Алекса, но и всей нашей семьи.
– Сухо знает? – спросил я.
– Нет, – Алекс покачал heads. – Я не хочу, чтобы он видел меня таким. Он только начал верить в себя. Если он узнает, что его «крутой учитель» — просто жалкий пьяница, которого бросила девчонка...
– Сухо сильнее, чем ты думаешь, – заметил я. – И он твой брат. Он должен знать правду. Мы не будем больше ничего скрывать.
Я встал и подошел к окну. Сеул за окном жил своей жизнью, не подозревая, что один из его защитников сейчас находится на грани полного саморазрушения.
– Ли Вон, – я обернулся к адвокату. – Я забираю Алекса домой. Тебе нужно отдохнуть. Я пришлю людей, чтобы они привели квартиру в порядок и заменили мебель.
– Спасибо, господин Сон, – Ли Вон склонил голову. – Алекс... не кори себя слишком сильно. Мы все совершаем глупости, когда нам больно.
Алекс ничего не ответил. Он встал, всё еще не глядя в сторону Ли Вона, и направился к выходу. Я видел, как напряжена его спина. Это была спина человека, который только что потерял всё, что считал важным.
Мы переместились в наш дом. В гостиной было темно и тихо. Хэ Ин, видимо, уже спала, а Сухо еще не вернулся с вечерней тренировки.
Я провел Алекса в его комнату. Он сел на кровать, тупо глядя в стену.
– Пап, – позвал он, когда я уже собирался уходить.
– Да?
– Почему это так больно? Ты ведь тоже терял людей. Как ты справлялся?
Я остановился в дверях. Тени прошлого зашевелились в моей памяти. Я вспомнил своего отца, вспомнил тех, кто погиб в подземельях, вспомнил те долгие годы одиночества в пустоте между мирами.
– Я не справлялся, Алекс, – честно ответил я. – Я просто шел вперед. Шаг за шагом. Иногда я падал, иногда хотел, чтобы всё это закончилось. Но потом я вспоминал, что есть те, за кого я в ответе. И тени... тени всегда были рядом. Они не предают.
Алекс посмотрел на свои руки, на которых сияли синие вены маны.
– Я больше не хочу быть Сумраком, – прошептал он. – Я хочу быть никем.
– Это невозможно, – я подошел и крепко обнял его. – Ты — мой сын. И ты — великий охотник. Твоя боль — это цена твоей силы. Но помни: ты не один. У тебя есть я. У тебя есть Сухо. И даже Ли Вон, который, несмотря ни на что, остается на твоей стороне.
Я оставил его одного. Спустившись вниз, я увидел Сухо. Он только что вошел в дом, потный и усталый, но с улыбкой на лице.
– О, папа! А где Ал? Я сегодня пробежал лишние пять километров, хотел похвастаться.
Я посмотрел на него, и улыбка сама собой исчезла с моего лица.
– Сухо, присядь. Нам нужно поговорить.
Я рассказал ему всё. Про Сумико, про Тацуми, про срыв Алекса и про Ли Вона. Я видел, как лицо Сухо меняется — от изумления до ярости и, наконец, до глубокой, взрослой скорби.
– Этот ублюдок... – Сухо вскочил, его кулаки сжались. – Тацуми... я его убью! Как он мог?! Он же называл себя его другом!
– Сядь, Сухо, – осадил я его. – Насилие сейчас ничего не решит. Алексу не нужен мститель. Ему нужен брат.
Сухо замер, а потом медленно опустился обратно на диван.
– Я... я всегда завидовал ему, – тихо признался он. – Тому, как Сумико на него смотрела. Но я никогда не желал ему такого. Она... она ведь была для него всем.
– Иди к нему, – сказал я. – Просто побудь рядом. Не нужно слов. Просто будь там.
Сухо кивнул и быстро поднялся на второй этаж. Я остался один в темной гостиной.
В этот момент я почувствовал присутствие Хэ Ин. Она стояла на верхней площадке лестницы, кутаясь в шаль. Она слышала наш разговор.
– Ты доволен, Джинву? – спросила она, и в её голосе не было торжества, только усталость. – Вот она, твоя «свобода». Твой сын разрушен, репутация семьи висит на волоске, а наш адвокат... Боже, это же позор.
Я поднял на неё взгляд. Мои глаза сверкнули серым пламенем.
– Это не позор, Хэ Ин. Это жизнь. Она грязная, несправедливая и полная боли. Но это лучше, чем та мертвая идеальность, которую ты пыталась нам навязать. Алекс сейчас страдает, но он живет. И он справится. Потому что теперь он знает, что такое настоящее предательство, и больше не позволит себе быть уязвимым.
– Ты оправдываешь его связь с Ли Воном? – Она спустилась на несколько ступеней. – Это же безумие!
– Я не оправдываю, – отрезал я. – Я сочувствую. И если ты сейчас поднимешься к нему и скажешь хоть одно слово упрека — я клянусь, это будет последним, что ты сделаешь в этом доме.
Хэ Ин замолчала. Она видела, что я на пределе. Моя мана заполнила дом, заставляя воздух вибрировать от сдерживаемой мощи.
Я вышел на террасу. Ночной воздух был прохладным. Я смотрел на звезды и думал о том, что путь Теневого Монарха никогда не был легким. Мои сыновья проходят через свои испытания, через свои подземелья, которые находятся внутри них самих.
Алекс... Он сегодня потерял любовь, но, возможно, обрел нечто большее — понимание того, что сила без контроля ведет к разрушению тех, кто тебе дорог.
Где-то наверху я услышал тихий рокот голоса Сухо и невнятный ответ Алекса. Они были вместе. Это было самое главное.
Я закрыл глаза и вызвал Игриса.
– Мой Король? – Рыцарь материализовался за моей спиной.
– Найди Тацуми и Сумико, – приказал я. – Не трогай их. Просто проследи, чтобы они исчезли из этого города. Навсегда. Я не хочу, чтобы мой сын когда-либо снова увидел их лица. Если они откажутся уехать добровольно... напомни им, чью кровь они предали.
– Будет исполнено, – Игрис склонил голову и растаял в ночи.
Я вернулся в дом. Впереди была долгая ночь и еще более долгие месяцы восстановления. Но я знал: мы выстоим. Ведь тени не исчезают от того, что свет становится тусклым. Они лишь становятся гуще, оберегая тех, кто в них нуждается.
Я сел в свое кресло и впервые за долгое время позволил себе просто закрыть глаза. В тишине дома я слышал дыхание своих сыновей. Один рисовал в своем альбоме, пытаясь выразить невыразимое, другой просто лежал, глядя в потолок, чувствуя присутствие брата.
Мы были семьей. Разбитой, израненной, несовершенной. Но мы были живыми. И это была единственная победа, которая имела значение.
А Сумико... она скоро поймет, что потеряла не просто парня. Она потеряла того, кто мог бы стать её богом. Но тени не прощают предательства. И синий пепел её любви будет преследовать её до конца дней, напоминая о том, что она когда-то была частью мира Теневого Монарха, но оказалась слишком слабой, чтобы удержать этот свет.