Тень и Неполноценный
Геометрия падающего неба
Стальной лифт поднимался из блока «Бета» с тяжелым, низким гулом, от которого вибрировали кости в предплечьях. На каждом десятом метре подъема датчики давления щелкали, выравнивая атмосферу, и воздух постепенно терял азотную стерильность серверных залов, вновь насыщаясь запахами внешнего мира: сыростью морского порта, машинной гарью, оружейным воском и застарелым запахом дорогого табака.
Рин стояла по центру кабины, заложив здоровую правую руку за спину. Левая рука, туго спеленутая под черной водолазкой эластичным фиксатором, почти не двигалась, но пальцы уже обрели прежнюю цепкость — сказывалось действие ударной дозы армейских нейростимуляторов, которыми ее накачал хирург Мори.
Козырек черной кепки был опущен так низко, что в полосе тусклого освещения оставались лишь плотно сжатые, бледные губы и острый подбородок.
Двери лифта разъехались с глухим шипением пневматики.
Подземный гаражный комплекс третьего уровня встретил ее запахом разогретой резины и бензина. Здесь не было суеты. Вдоль серых железобетонных стен стояли черные бронированные седаны синдиката, тяжелые внедорожники сопровождения и скоростные мотоциклы разведки. Механики в синих комбинезонах работали молча, словно тени, переговариваясь исключительно знаками — закон тишины в цитадели соблюдался неукоснительно даже в моменты высшей опасности.
Но Рин смотрела не на машины.
На капоте вишневого спортивного автомобиля, скрестив ноги в узких кожаных штанах, сидел человек.
Его пальцы в черных перчатках небрежно крутили серебряную зажигалку Zippo, высекая резкие, злые снопы искр. Полы черного пальто с бархатным подбоем свисали почти до асфальта, а из-под низко надвинутой фетровой шляпы выбивались рыжие пряди, похожие на тлеющие угли.
Чуя Накахара не выглядел удивленным.
Он перестал щелкать зажигалкой, спрятал ее в карман жилета и медленно поднял голову. В его серо-голубых глазах не было ненависти, с которой они схлестнулись на крыше разрушенного склада Агентства сутки назад. Там была только холодная, тяжелая ярость человека, чей мир в очередной раз вывернуло наизнанку.
– Значит, ты не сдохла в канале, – произнес Чуя. Голос прозвучал хрипло, надтреснуто, будто он провел последние часы, вдыхая гранитную крошку.
Рин сделала шаг вперед. Ее ботинки бесшумно коснулись шлифованного бетона.
– К твоему разочарованию, Чуя. Молитвы на холмах Яматэ придется отменить.
– Да пошла ты, – беззлобно, но с глубоким омерзением сплюнул исполнитель Мафии. Он легко соскользнул с капота, приземлившись без единого звука. Гравитация вокруг его сапог слегка дрогнула, приминая невидимую пыль. – Я выпил бутылку виски за то, чтобы твоя глупая тень наконец упокоилась с миром, а ты приползаешь обратно к Мори, да еще и добровольно цепляешь на шею старый ошейник. Ты совсем из ума выжила, Рин?
– Это не ошейник, – ответила она, не меняя тона. – Это контракт.
– Контракт? – Чуя сделал два широких, пружинистых шага, сокращая расстояние между ними до метра. Его невысокий рост с лихвой компенсировался чудовищным давлением способности, которая тлела под его кожей, заставляя воздух вокруг вибрировать и нагреваться. – С Мори Огаем нельзя заключить контракт, дура! Ты четыре года выхаркивала эту кровь! Я видел твои отчеты из Германии, ты наконец-то начала дышать, как нормальный человек, а не как гребаный цепной пес на цепи у бинтованного ублюдка!
– Осаму здесь ни при чем, – ее голос оставался монотонным, словно она зачитывала сводку погоды.
Чуя зло рассмеялся, запрокинув голову. Звук его смеха ударил в своды гаража, заставив двоих механиков в дальнем углу испуганно втянуть головы в плечи.
– Ни при чем?! Ты стоишь передо мной вся перешитая на живую нитку, с дырой в плече от моей арматуры, с клеймом Мафии на зубах, и смеешь говорить, что этот суицидник ни при чем? Он сидит в Мерсо! Он сдал себя сам, бросив вас всех под каток Военной полиции!
– Он убрал себя с доски, чтобы Федор не смог ударить по нему напрямую, – Рин впервые подняла взгляд, и ее синие, почти черные глаза встретили ярость Чуи с абсолютной, ледяной неподвижностью. – Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Если бы Осаму остался в городе, «Охотничьи псы» сравняли бы Йокогаму с землей за двенадцать часов. Он купил нам время.
– И какую цену заплатила за это время ты? – Чуя ткнул пальцем в перчатке ей в грудь, остановив руку в миллиметре от ткани бронежилета. – Ты отдала свою жизнь Мори. Фукудзава должен был отдать сотрудника — и босс забрал бы Йосано. Детективы потеряли бы своего врача, но выжили бы! А ты... ты снова шагнула в мясорубку.
– Йосано не выжила бы здесь, – тихо, но с такой тяжестью в голосе, что Чуя невольно замолчал, произнесла Рин. – Она сломалась бы в первую же неделю. Ты не видел ее глаз, когда Мори просто проходил мимо во время кризиса с вирусом. Она ненавидит этот синдикат больше, чем саму смерть. А я... я знаю, как устроена эта тьма. Я из нее сделана.
Накахара медленно опустил руку. Его кулак сжался так, что кожа перчатки натянулась до белизны на костяшках.
Он отвернулся, надвинув шляпу глубже на глаза, и шумно выдохнул сквозь зубы.
– Проклятые идеалисты. Все до единого. Дадзай сломал тебе хребет еще в шестнадцать лет, а ты до сих пор думаешь, что танцуешь на своих двоих.
– Он оставил инструкции, Чуя, – Рин проигнорировала его выпад, переводя разговор в оперативное русло. – Что известно о втором этапе плана Достоевского?
Исполнитель помолчал несколько секунд, словно взвешивая, стоит ли делиться информацией с человеком, который формально еще не вернулся в списки личного состава. Затем он полез во внутренний карман пальто и вытащил плоский тактический планшет в противоударном корпусе.
– Половина префектуры отрезана блокпостами, – заговорил Чуя уже совершенно другим тоном — сухим, жестким, профессиональным. – Дзёно Сайгику и Суэхиро Тэттё рыщут по прибрежной линии. Они уверены, что ты утонула, но Дзёно слишком подозрителен. Он приказал береговой охране забросать акваторию глубинными гидроакустическими сканерами. Рано или поздно они поймут, что тело не вынесло на берег.
– А второй фронт?
Чуя нажал на экран планшета, выводя на дисплей трехмерную спутниковую карту.
Над нейтральными водами в трехстах километрах к югу от Йокогамы мерцала крупная золотистая метка, двигавшаяся по сложной эллиптической траектории на высоте пяти тысяч метров.
– Небесное казино, – произнес Накахара. – Автономный летающий остров. Оффшорная зона, международная юрисдикция, абсолютный иммунитет от любого государственного вмешательства. Владелец — эспер по имени Сигма. По данным нашей разведки, он один из генералов «Смерти Небожителей».
– Страница у него? – Рин подалась вперед, вглядываясь в расчетные данные высоты и скорости объекта.
– Достоевский не хранит такие вещи в кармане, – скривился Чуя. – Казино напичкано взрывчаткой и системами самоуничтожения. Если кто-то попытается штурмовать его силой, Сигма просто сбросит эту махину вниз, на жилые кварталы любого прибрежного города. Но Дадзай... Дадзай передал через швейцарский узел, что мальчишка-тигр уже направляется туда.
– Ацуши не сможет взять штурмом летающую крепость в одиночку, – Рин нахмурилась. – Даже с Кёкой. Их разорвут на подлете службы безопасности, не говоря уже о том, что «Охотничьи псы» тоже перехватили эти координаты.
– Именно, – Чуя выключил экран планшета и убрал его обратно. – Генерал Фукучи уже поднял в воздух штурмовой транспортник пятого спецотряда. Теруко Оокура вылетела на перехват. Эта девка — настоящий монстр, ее способность манипулировать возрастом превращает людей в дряхлых стариков за секунду. Если она доберется до тигра раньше, чем он найдет Страницу... игра окончена.
– Мне нужен транспорт, – коротко бросила Рин.
Чуя посмотрел на нее с нескрываемым сарказмом:
– Транспорт? В воздушное пространство, закрытое военными спутниками ПВО? На чем ты собралась лететь, на своих тенях?
– У Мафии есть тяжелый экраноплан проекта «Буревестник», – Рин не отвела взгляда. – Он базируется в закрытом ангаре на острове Хонмоку. Низковысотный профиль полета, радиопоглощающее покрытие корпуса. Он может подойти к слепой зоне радаров казино на расстояние парашютного сброса.
– «Буревестник» законсервирован два года назад, – отрезал Чуя. – И доступ к нему подписан только двумя людьми: Мори и мной.
– Мори уже дал добро, – Рин вытащила из кармана черную пластиковую карту с тисненой золотой эмблемой синдиката, которую ей передал Хироцу перед спуском в гараж. – Осталась твоя подпись, исполнитель Накахара.
Чуя уставился на карту.
Его брови сошлись на переносице, во взгляде снова вспыхнула смесь обиды, уважения и бессильной злости.
– Ты знала, что я не смогу отказать, если босс дал ход операции, – прорычал он.
– Я знала, что ты не захочешь, чтобы этот город достался военным псам, – поправила его Рин. – Ты можешь ненавидеть Дадзая, Чуя. Можешь презирать меня за то, что я вернулась. Но этот город — наш дом. И мы не позволим русскому фанатику сжечь его ради его безумных фантазий об очищении душ.
Несколько секунд стояла звенящая тишина. Слышно было только, как в дальнем конце бокса капает масло из разобранного мотора — медленно, мерно, отсчитывая ускользающие секунды чужих жизней.
Затем Чуя резко развернулся на каблуках и махнул рукой в сторону дальних ворот гаража.
– Живо за мной, пока я не передумал и не свернул тебе здоровую шею.
***
Дорога до острова Хонмоку заняла сорок минут по подземным технологическим тоннелям, проложенным Мафией под дном залива еще в девяностые годы.
Черный внедорожник летел сквозь темноту со скоростью под сто сорок километров в час. Чуя сидел за рулем, вцепившись в баранку пальцами в черной коже, и не произнес за всю дорогу ни единого слова. В салоне пахло бензином, кожаной обивкой и тем специфическим, электрическим напряжением, которое всегда повисало в воздухе перед самоубийственными операциями.
Рин сидела на пассажирском сиденье, методично проверяя снаряжение.
Магазины к пистолетам: экспансивные пули, дозвуковые патроны для бесшумной стрельбы. Керамические лезвия в наручных чехлах — они не звенели на магнитных рамках и могли рассекать синтетические тросы одним движением. Подсумок со стимуляторами. И черная бархатная коробочка, которую она нашла в вещах Дадзая.
Она открыла ее. Шахматный ферзь из эбенового дерева по-прежнему лежал на своем месте.
Рин провела подушечкой пальца по гладкому дереву.
*«Будь клинком, мой ферзь».*
Дадзай знал, на что шел, когда передавал эту команду. В шахматах ферзь — самая мобильная, самая смертоносная фигура. Но именно ферзя чаще всего приносят в жертву ради того, чтобы вскрыть оборону короля противника.
Она закрыла коробочку и спрятала ее в нагрудный карман, прямо под кевларовую пластину, поверх зашитого плеча.
Машина с визгом затормозила перед массивными гермоворотами старого военного бункера, наполовину затопленного приливом.
Ангар «Буревестника» напоминал пещеру циклопа. Огромный, хищный силуэт экраноплана, выкрашенный в матовый угольно-черный цвет, покоился на гидравлических опорах над бетонным сухим доком. Его широкие, тупые крылья с загнутыми вниз законцовками казались обрубленными, а мощные турбины над фюзеляжем были способны разогнать пятидесятитонную машину до скорости звука в нескольких метрах над гребнями волн.
Пилот — немногословный старик в летном комбинезоне без знаков различия — уже прогревал системы. Низкий гул турбин сотрясал воздух в замкнутом пространстве ангара.
Чуя заглушил мотор внедорожника и вышел наружу. Рин шагнула следом, поправляя козырек кепки. Морской сквозняк, пахнущий солью и тухлыми водорослями, ударил ей в лицо, взметнув длинные черные пряди, выбившиеся из-под воротника куртки.
Накахара подошел к трапу экраноплана, остановился и повернулся к ней.
– Высота сброса — шесть тысяч метров, – произнес он, глядя ей прямо в глаза. – Выше экраноплан не поднимется, у него другой профиль крыла. Тебе придется выходить в разреженный воздух на границе сваливания машины. Теневой купол удержит тебя от температурного шока, но приземляться на крышу казино тебе придется вручную.
– Я справлюсь, – ответила Рин.
– Если Сигма активирует протокол самоуничтожения до того, как Ацуши найдет Страницу... – Чуя на мгновение запнулся. – Никакие тени не спасут тебя от падения с такой высоты. Ты просто превратишься в мокрое пятно на волнах залива.
– Я знаю физику свободного падения, Чуя.
– Да плевать мне на физику! – рявкнул он, сорвавшись. Его рука метнулась вперед и схватила ее за ворот куртки, притягивая к себе. В его глазах полыхнул багровый свет активированной гравитации. – Ты понимаешь, что ты делаешь?! Если ты погибнешь там, весь этот дурацкий долг Фукудзаве станет бессмысленным! Мори заберет Йосано! Дадзай сгниет в своем Мерсо, а Агентство втопчут в навоз! Все держится на тебе, идиотка!
Рин не стала вырываться.
Она лишь спокойно посмотрела в его перекошенное от гнева лицо. Ее собственное дыхание оставалось ровным, а зрачки не расширились ни на долю миллиметра.
– Именно поэтому я не имею права умереть, – тихо сказала она. – Отпусти, Чуя. Время идет.
Накахара медленно разжал пальцы. Ткань куртки с легким шорохом выскользнула из его хватки. Багровое свечение вокруг его тела погасло, оставив после себя лишь запах озона и горелой шерсти.
Он отступил на шаг, надвинул шляпу на лоб и отвернулся в сторону черного залива.
– Передай бинтованному уроду, когда вытащишь его из Франции... – бросил Чуя через плечо, – что если он снова посмеет умереть раньше, чем я разобью ему рожу, я достану его со дна преисподней и убью лично.
– Я передам дословно, – Рин шагнула на металлические ступени трапа.
Тяжелый шлюз экраноплана захлопнулся за ее спиной с глухим гидравлическим ударом.
***
Внутри грузового отсека царил полумрак, освещенный лишь красными аварийными плафонами.
Рин сидела на откидном сиденье по правому борту, пристегнутая широкими четырехточечными ремнями. Машину трясло. Турбины ревели за переборкой, разгоняя экраноплан над самой поверхностью океана. В иллюминаторах ничего не было видно — сплошная стена черной ночи и водяной пыли, срываемой с гребней штормовых волн.
Она закрыла глаза, погружаясь в состояние контролируемого транса.
Боль в плече притупилась, сжавшись в твердый, холодный узел под действием препаратов. Сейчас ее тело должно было работать как единый механизм — без сбоев, без сомнений, без страха.
«Танец в кругу теней».
Она осторожно выпустила способность наружу, позволив тонким черным нитям оплести ее комбинезон, обувь и перчатки. В условиях чудовищного перепада давления на высоте шести тысяч метров обычный человек потерял бы сознание за сорок секунд от гипоксии и холода в минус сорок градусов. Тень должна была стать ее второй кожей — изолирующим слоем, удерживающим тепло и кислород внутри ее личного пространственного кармана.
В наушнике шлемофона щелкнуло.
– Борт вышел на глиссаду набора высоты, – раздался глухой голос пилота сквозь треск помех. – До точки сброса три минуты. Мы на пределе возможностей двигателей, мисс. Нас уже ведут пассивные радары военной базы на Иокодзиме. Через пять минут сюда прибудут перехватчики «Охотничьих псов».
– Открывайте рампу по готовности, – ответила Рин, отстегивая ремни безопасности.
Она поднялась на ноги, удерживая равновесие в кренящемся фюзеляже.
Задняя грузовая аппарель экраноплана дрогнула. Замки разомкнулись с шипением стравливаемого воздуха, и массивная титановая плита начала медленно опускаться вниз.
В отсек ворвался рев урагана.
Воздух на высоте шести километров был ледяным, разреженным, острым, как битое стекло. Он мгновенно вытянул из отсека остатки тепла, покрыв металлические переборки тонкой коркой инея. Давление упало с такой силой, что барабанные перепонки отозвались резкой болью, но теневой кокон вокруг тела Рин немедленно уплотнился, компенсируя перепад.
Она подошла к самому краю опущенной аппарели.
Внизу не было земли.
Там, в бездонной черной пустоте, клубился исполинский слоистый циклон. Редкие вспышки молний внутри облаков на мгновение выхватывали колоссальные воронки тумана, простиравшиеся на десятки миль вокруг.
А прямо над облаками, залитое мертвенным, холодным лунным светом, парил исполинский силуэт.
Небесное казино.
Оно выглядело как сюрреалистический замок из стекла, золота и стали, парящий на невидимых гравитационных подушках. От его нижних ярусов расходились концентрические круги подсвеченных террас, фонтанов, замерзших на лету, и посадочных площадок. Тысячи неоновых огней переливались всеми цветами спектра, бросая вызов самой природе, посреди ледяной пустыни верхних слоев атмосферы.
Но этот блеск был обманчив.
Рин видела сквозь козырек кепки, как к верхнему куполу казино уже приближался тяжелый военно-транспортный конвертоплан с опознавательными знаками пятого специального корпуса.
«Охотничьи псы» уже шли на абордаж.
– Точка выхода! – прохрипел пилот в шлемофоне. – Прыгайте, Куроха! Нас засекли!..
Рин не колебалась ни секунды.
Она шагнула в ледяную пустоту.
***
Падение сквозь облака длилось целую вечность.
Ветер рвал одежду с силой падающего поезда, свистя в ушах и пытаясь сорвать черную кепку с головы, но Рин держала теневой замок на ткани мертво. Тьма струилась вокруг ее тела обтекаемым черным саваном, гася перегрузки и удерживая вектор падения строго по расчетной траектории.
Она видела, как впереди стремительно приближаются золоченые шпили Небесного казино.
На верхней панорамной террасе уже шел бой.
Вспышки выстрелов, багровые полосы света и белый, яростный всполох когтей тигра — Ацуши был там. Он сражался, отступая к центральному атриуму под натиском маленькой, похожей на ребенка фигуры в алом мундире с чудовищно тяжелым мечом в руках. Теруко Оокура.
Рин скорректировала полет.
– Танец в кругу теней: Падение ворона.
Мрак вокруг ее плеч и бедер раскрылся двумя широкими, плотными плоскостями, похожими на крылья гигантской хищной птицы. Скорость падения резко упала с двухсот километров в час до сорока. Нагрузка на раненое плечо была адской: свежие швы натянулись, грозя лопнуть под давлением кевларового корсета, но Рин лишь сильнее стиснула зубы, не издав ни единого звука.
Она коснулась стеклянного купола галереи мягко, по-кошачьи, перекатившись через правое плечо и мгновенно погасив кинетическую энергию в глубокой тени массивной декоративной статуи золотого грифона.
Ее ботинки не оставили даже царапины на бронированном стекле.
Она поднялась на одно колено, доставая из кобуры бесшумный Glock-19.
Внизу, под стеклянным куполом атриума, разворачивалась трагедия.
Сигма — молодой человек со странными, разделенными пополам белыми и пепельными волосами — стоял у пульта управления казино, его лицо было искажено паникой и отчаянием. В пяти метрах от него Ацуши, чье тело покрывали страшные рубцы, прикрывал собой раненую Кёку. А напротив них застыла Теруко, ее детское лицо кривилось в безумной, жестокой усмешке, а клинок в ее руках удлинялся с каждым шагом, готовый выпить молодость и жизнь из защитников города.
– Вы никуда не уйдете, крысы Агентства! – донесся снизу звонкий, ядовитый голос девочки-карателя. – Закон не знает пощады к террористам!
Рин опустила пистолет. Огнестрельное оружие было бесполезно против модифицированного тела Оокуры. Ее кожа отражала пули, а реакция превосходила скорость звука.
Здесь требовалось другое.
То, чему ее учил Дадзай в самых темных закоулках человеческой природы: бить не по телу, а по точке опоры.
Рин подняла здоровую руку. Ее пальцы в тонкой коже совершили быстрое, сложное движение, перебирая невидимые струны пространства.
– Первый круг: Преломление.
Тень от колоссальной статуи грифона на крыше внезапно ожила.
Она не стала атаковать Теруко. Вместо этого черная смолянистая пелена с чудовищной скоростью залила прозрачный стеклянный купол над головами сражающихся, полностью отсекая свет луны и прожекторов внешнего периметра.
Атриум погрузился в абсолютный, осязаемый мрак.
– Что за чертовщина?! – взвизгнула Теруко, ее меч с грохотом врубился в мраморный пол там, где секунду назад стоял Ацуши. – Сенсоры! Почему слепы тепловизоры?!
– Ацуши! – раздался из этой тьмы спокойный, холодный голос, эхом прокатившийся под сводами атриума. Голос, который юноша не спутал бы ни с чьим другим. – Влево, три шага! В шахту служебного лифта! Живо!
– Куроха-сан?! – вскрикнул тигр, подхватывая Кёку на руки.
– Не стой столбом, Накаджима! Твой ферзь пришел забрать плату!
В темноте атриума вспыхнули два керамических лезвия, брошенных с хирургической точностью. Они не целились в Теруко — они перебили гидравлические шланги системы охлаждения главного генератора казино.
Фонтаны белого ледяного пара хлынули в зал с оглушительным шипением, смешиваясь с искусственной тьмой «Танца в кругу теней».
Рин спрыгнула с купола вниз, сквозь разбитую техническую форточку, ее черное пальто развевалось, как крылья вестника смерти. Она приземлилась точно между Сигмой и ослепшей на мгновение «Ищейкой».
Ее левая рука была прижата к телу, но в правой блеснул вороненый ствол.
Сигма замер, уставившись на возникшую из ниоткуда девушку в черной кепке с темно-синими, почти черными глазами. В его взгляде читался чистый, неразбавленный ужас человека, зажатого между двумя жерновами сверхдержав.
– Кто... кто вы?! – пролепетал он, пятясь к пульту управления.
Рин сделала шаг к нему, ее голос прозвучал тихо, так, чтобы слышал только он один:
– Меня зовут Куроха Рин. И я — единственный шанс этого летающего гроба не упасть на землю, Сигма. Отдай мне координаты Страницы, или я позволю этой маленькой бестии из Военной полиции высосать из тебя все твои три года жизни до последней секунды.
Сигма судорожно сглотнул, глядя на дуло пистолета, наведенное ему прямо в лоб.
А за их спинами, разрывая пар и тени бешеным круговым ударом клинка, уже поднималась разъяренная Теруко Оокура, и ее алый мундир горел в аварийном свете красных ламп, как знамя приближающегося конца света.
Рин не обернулась.
Она лишь крепче сжала рукоять оружия, чувствуя, как под козырьком кепки капля холодного пота стекает по виску, а в нагрудном кармане, прямо над бьющимся в такт далекому узнику Мерсо сердцем, мерно пульсирует тяжелое эбеновое дерево шахматной фигуры.
Партия переходила в эндшпиль.
И на этот раз ни один шаг назад не был предусмотрен правилами этой войны.