← Назад к обзору

Тень и огонь

Пламя возмездия и зов крови

Месяц пролетел для меня как один бесконечный, тягучий кошмар, где реальность смешалась с холодным расчетом Монарха. Алекс всё еще не пришел в себя. Его тело, исцеленное моей маной, было физически здорово, но разум блуждал где-то в междумирье, куда не было доступа даже моим теням. Он лежал неподвижно, и только мерный писк приборов напоминал о том, что жизнь в нем всё еще теплится.

С Миджуном всё оказалось сложнее. Сила Бездны, пробудившаяся в нем, была слишком нестабильной для десятилетнего ребенка. Мне пришлось пойти на крайние меры. Вместе с сильнейшими магами Ассоциации мы наложили на него три слоя печатей, ограничивающих выход маны. Теперь он снова выглядел как обычный мальчик, но в его глазах навсегда поселилась та холодная серьезность, которая обычно приходит только после сотен битв. Он почти перестал читать свои манхвы, часами просиживая у кровати старшего брата.

Юми... моя Юми изменилась больше всех. Она вернулась к тренировкам с таким неистовством, что даже Игрит, спаррингующий с ней, иногда отступал под напором её черного пламени. Она не плакала. Она превратилась в натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент. Её запах персика теперь перекрывался запахом гари и раскаленного металла.

И вот, наконец, мои тени нашли их.

Те, кто осмелился напасть на Ассоциацию и тронуть мою кровь, скрывались в горном массиве на севере страны. Старинное поместье, защищенное барьерами такой мощности, что обычный охотник S-ранга даже не заметил бы его присутствия. Но для Теневого Монарха это была лишь тонкая вуаль, которую я собирался сорвать.

– Я иду с тобой, Джинву, – голос Юми в то утро прозвучал как приговор.

– Это опасно, Юми. Мы не знаем, кто стоит за этими барьерами, – я пытался сохранить спокойствие, хотя внутри всё клокотало.

– Они забрали покой моего сына, – она посмотрела на меня, и в её голубых глазах вспыхнуло черное пламя, такое яркое, что воздух вокруг неё задрожал. – Если ты попытаешься меня остановить, я сожгу этот дом дотла, прежде чем ты успеешь открыть портал.

Я кивнул. Спорить с ней в таком состоянии было бесполезно. Сухо тоже настоял на участии — он должен был научиться защищать свою семью в настоящем бою.

Дома, под защитой мощнейшего барьера и моих верных теней — Бериона, Игрита и сотни элитных солдат — остались Ай, Миджун и находящийся в коме Алекс. Я знал, что это самая безопасная крепость в мире.

Когда мы прибыли к поместью, небо над горами было свинцовым. Барьер пульсировал гнилостной, желтоватой энергией.

– Сухо, держись за моей спиной, – скомандовал я, призывая Клинки Монарха. – Юми...

Я не успел договорить. Юми шагнула вперед. Её фигура окуталась непроницаемым черным коконом, а затем по всему барьеру прошла трещина.

– Выходите, крысы! – вскрикнула она, и ударная волна её пламени буквально испарила защитное поле.

Я впервые в жизни видел Юми в таком гневе. Это не была ярость воина, это была ярость матери-львицы. Мы ворвались во двор поместья, где нас уже ждали. Десятки существ, похожих на тех, что напали в зале, и люди в странных масках, источающие ауру падших богов.

– Убейте их! – прохрипел лидер в золотой маске, стоящий на балконе.

Бой был беспощадным. Я двигался как вихрь, превращая врагов в пыль, Сухо умело орудовал тенями, прикрывая фланги. Но Юми... она была в центре ада. Её черное пламя принимало формы огромных крыльев, сжигая всё, к чему прикасалось. Она не просто сражалась, она мстила.

Мы пробились в главный зал. Там было странно тихо. В центре стоял алтарь, от которого тянулись нити маны к тому самому лидеру в маске.

– Вы опоздали, Монарх, – голос человека за маской был полон безумного торжества. – Связь установлена. Мир захлебнется в хаосе.

Он рванул вперед с невероятной скоростью. Я приготовился к удару, но в этот момент из тени за алтарем выскочил еще один противник — скрытый убийца, чье присутствие я не заметил из-за хаотичных всплесков маны в зале.

Всё произошло в доли секунды. Убийца целился в Сухо, который только что закончил бой с двумя стражами и был открыт.

– Сухо! – крикнул я, бросая клинок, но я был слишком далеко.

Юми оказалась быстрее. Она не раздумывала. Она просто бросилась наперерез, закрывая сына своим телом.

Я замер, и время для меня остановилось. Я видел, как длинный, зазубренный клинок, напитанный ядом Бездны, пронзает её плоть. Он прошел сквозь грудную клетку, выйдя со спины, прямо там, где должно было быть её сердце.

– Нет... – хрип вырвался из моей груди.

Юми не упала сразу. Она схватила клинок голыми руками, и из её рта толчком потекла густая, темная кровь. Она посмотрела на Сухо, который застыл в ужасе, и на её губах промелькнула слабая, мучительная улыбка.

– Живи... сынок... – прошептала она.

– МАМА! – крик Сухо разорвал тишину зала.

Юми покачнулась, её глаза начали закатываться. Она упала на бок, и в тот же миг под ней разверзлась воронка тьмы — её собственная мана, вышедшая из-под контроля, поглотила её, увлекая в бездну бессознательного состояния.

В этот момент я перестал быть человеком. Я перестал быть отцом. Я стал смертью.

***

От лица Юми

Тьма была не холодной. Она была мягкой, как шелк, и пахла... персиками?

Я открыла глаза и обнаружила, что стою посреди бескрайней цветочной поляны. Небо над головой было нежно-розовым, а воздух вибрировал от тихой, успокаивающей музыки.

– Мама?

Я резко обернулась. В нескольких метрах от меня стоял Алекс. Он выглядел так же, как в тот день на тренировке, но от него исходило странное, золотистое сияние.

– Алекс! Сынок! – я бросилась к нему, обнимая так крепко, как только могла. – Ты проснулся? Где мы?

– Мы в преддверии, мам, – он грустно улыбнулся, погладив меня по волосам. – Тебе еще рано здесь быть. И мне, кажется, тоже.

Вдруг пространство между нами задрожало, и из воздуха соткалось существо. Оно не имело четкой формы — просто сгусток ослепительного света и глубокой тени.

– Вам рано умирать, – голос существа звучал сразу отовсюду. – Равновесие еще не установлено. Если Королева Пламени умрет сейчас, Монарх окончательно потеряет человечность. Мир будет уничтожен его горем.

Существо коснулось моего лба, и я почувствовала невыносимый жар.

– Иди, Юми. Твой сын зовет тебя. И твой муж... он вот-вот превратит землю в пепел.

Ослепительная вспышка поглотила поляну.

***

В нашем доме, за сотни километров от поля боя, произошло чудо.

Миджун, сидевший у кровати брата, вдруг вскочил. Печати на его руках засветились алым и с треском лопнули.

– Алекс! – вскрикнул он.

Глаза Алекса распахнулись. В них больше не было лазурного пламени — теперь они сияли чистым, ослепительным золотом. Он резко сел на кровати, жадно хватая ртом воздух, словно только что вынырнул из глубины океана.

– Мама... – прохрипел он, сжимая руку Миджуна. – С мамой беда!

В ту же секунду в главном зале поместья, среди руин и трупов врагов, тело Юми, лежавшее на руках обезумевшего от горя Джинву, содрогнулось.

Я прижимал её к себе, не обращая внимания на то, что всё здание вокруг нас рушится под напором моей ярости. Сухо рыдал рядом, вцепившись в край её обгоревшей одежды.

Вдруг её грудь резко вздыбилась. Юми судорожно вздохнула, её пальцы впились в мою руку. Рана на её груди, нанесенная отравленным клинком, начала затягиваться прямо на глазах, испуская золотистый пар.

– Юми! – я приподнял её голову. – Юми, посмотри на меня!

Она не открыла глаза. Её дыхание было тяжелым, прерывистым, она явно была без сознания, но она была жива. Смерть, уже занесшая над ней свою косу, отступила перед чем-то более могущественным.

– Отец, смотри! – Сухо указал на портал, который открылся прямо посреди зала.

Из него выскочил Миджун, а за ним, пошатываясь, но уверенно держась на ногах — Алекс. Его золотая аура осветила мрачный зал.

– Мы здесь, – голос Алекса изменился, стал глубже. – Я слышал её зов.

Я посмотрел на своих сыновей, на свою жену, которая чудом вернулась с того света. Моя ярость, готовая стереть этот мир в порошок, начала утихать, сменяясь ледяной решимостью.

– Сухо, помоги братьям, – я осторожно передал Юми на руки Игриту, который мгновенно материализовался рядом. – Мы возвращаемся домой.

Я посмотрел на остатки поместья. Лидер в золотой маске был мертв, его тело превратилось в бесформенную кучу пепла под моими ногами. Но я знал, что это лишь начало.

Когда мы вернулись в дом, Ай встретила нас на пороге. Она не плакала. Она просто подошла к Юми, которую я нес на руках, и положила свою маленькую ладошку ей на лоб.

– Мама просто спит, – серьезно сказала она. – Ей приснился очень длинный сон, но теперь она дома.

Мы уложили Юми в спальне. Алекс сел рядом с ней, его золотистое сияние мягко окутывало её тело, помогая восстанавливаться. Миджун, чьи печати были разрушены, теперь сидел на полу, и его Бездна больше не бушевала — она послушно свернулась у его ног, словно признав власть старшего брата.

Я вышел на балкон и посмотрел на ночной Сеул. Юми была жива, Алекс проснулся, но цена этого была высока. Мои дети изменились. Мы все изменились.

– Джинву... – тихий шепот заставил меня обернуться.

Юми приоткрыла глаза. Они были затуманены, но в них снова светилось то самое небо, которое я полюбил много лет назад.

– Я здесь, чертенок, – я опустился на колени у её кровати, сжимая её ладонь.

– Алекс... он... – она попыталась приподняться.

– Он здесь. Он спас тебя, Юми. Точнее, вы спасли друг друга.

Она слабо улыбнулась и закрыла глаза, погружаясь в уже обычный, целебный сон.

Я сидел рядом с ней до самого рассвета. Теневой Монарх, который мог повелевать армиями мертвых, понял одну простую истину: самая великая сила — это не власть над смертью. Это та невидимая нить, которая связывает нас с теми, кого мы любим. И пока эта нить цела, ни одна Бездна, ни одно черное пламя не сможет разрушить наш мир.

Но где-то там, в пустоте между мирами, те, кто организовал это нападение, уже знали: они разбудили не просто Монарха. Они разбудили семью, где каждый был готов стать монстром ради другого. И эта битва была только первой в войне, которую они уже проиграли.