← Назад к обзору

Тень в семье

Зеркала и погремушки: Кодекс нянек ранга S

В гостиной особняка Сон Джинву, который в этой реальности пах не магическим озоном, а детской присыпкой и свежевыпеченными булочками с корицей, воцарился контролируемый хаос. На дорогом ковре, который Сон Сухо привез из своей последней поездки в Париж, сейчас восседала истинная правительница этого дома — маленькая Миджун.

Ей исполнился всего год, но в её глазах, точь-в-точь таких же серых, как у отца и старшего брата, уже светилась недюжинная воля. Она сжимала в пухлой ручонке пластиковый меч, который Юки купил ей «для раннего развития навыков ассасина», и с упоением колотила им по колену Сухо.

– Юки, сделай что-нибудь, – простонал Сухо, пытаясь отобрать у сестры «оружие». – Она бьет меня уже десять минут. И, кажется, целится в артерию. Откуда у годовалого ребенка такие познания в анатомии?

Юки, развалившийся на диване в своей неизменной черной футболке, даже не оторвался от экрана телефона. Он лениво перебирал пальцами по экрану, переписываясь с Ли Воном, который сейчас наверняка зашивался в суде.

– Это наследственность, брат, – отозвался Юки, обнажая клыки в ехидной усмешке. – Она чувствует твою слабость. Монархи не просят пощады, они просто меняют подгузник. Кстати, кажется, твой черед.

Сухо в ужасе посмотрел на сестру. Миджун, почувствовав внимание, замерла, хитро прищурилась и... издала звук, подозрительно похожий на боевой клич.

– Нет, нет, нет! – Сухо вскочил, отбегая на безопасное расстояние. – Отец и Мина ушли всего час назад. Они сказали, что она только что поела и поспала. Она должна быть ангелом!

– Ангелом? – Юки наконец отложил телефон и сел, скрестив ноги. – Ты забыл, чья в ней кровь? В ней смешана сила отца и доброта Мины, но приправлено это всё нашим с тобой идиотизмом. Она — идеальное оружие массового умиления.

Миджун внезапно бросила меч и поползла к Юки. Тот, несмотря на свой грозный вид и татуировки ассасина, мгновенно преобразился. Он подхватил сестренку на руки, подбрасывая её в воздух. Девочка залилась колокольчатым смехом, и в этот момент в комнате словно стало светлее.

– Кто у нас самая сильная девочка? – проворковал Юки, и его голос, обычно низкий и резкий, стал удивительно мягким. – Кто сегодня захватит мир?

– Юки, ты её портишь, – Сухо вернулся к дивану, потирая ушибленное колено. – Ты учишь её агрессии. А я хотел научить её рисовать. Смотри, я принес специальные пальчиковые краски.

– Краски? – Юки скептически выгнул бровь. – Ты хочешь доверить ребенку, который только что пытался вскрыть тебе вену игрушечным мечом, субстанцию, которую невозможно отмыть? Удачи, Леонардо.

Сухо проигнорировал сарказм брата. Он расстелил на полу большой лист ватмана и открыл баночки с яркими цветами.

– Миджун, иди к братику Сухо, – позвал он. – Давай сделаем папе и маме подарок.

Девочка с интересом посмотрела на разноцветные пятна. Она соскользнула с колен Юки и, пошатываясь, подошла к листу. Сухо осторожно обмакнул её ладошку в синюю краску и приложил к бумаге. На ватмане остался аккуратный отпечаток.

– Вот видишь! – торжествующе воскликнул Сухо. – Она — творец!

– Она — разрушитель, – поправил Юки, наблюдая, как Миджун, осознав концепцию, с радостным визгом хлопнула обеими руками по баночке с красной краской.

Брызги разлетелись во все стороны. Пятно приземлилось прямо на светлую толстовку Сухо и на щеку Юки.

– О... – Сухо замер, глядя на масштаб катастрофы.

Юки медленно вытер каплю краски с лица. Его синие глаза вспыхнули озорным огнем.

– Ну всё, мелкая. Ты объявила войну.

Через пять минут гостиная превратилась в поле битвы. Миджун, перепачканная во все цвета радуги, носилась (насколько позволяли её неокрепшие ножки) по листу, оставляя за собой цветные шлейфы. Юки, поддавшись азарту, начал рисовать на ватмане черным цветом знаки ассасинов, а Сухо пытался спасти остатки чистого пространства, создавая абстрактные пейзажи.

– А отец говорил, что мы должны быть серьезными, – задыхаясь от смеха, произнес Сухо, уворачиваясь от очередного «нападения» сестры, которая теперь пыталась раскрасить его волосы в зеленый.

– Отец сейчас ест пасту в ресторане и делает вид, что он обычный человек, – Юки подхватил Миджун, которая уже пыталась попробовать желтую краску на вкус. – А мы здесь занимаемся реальным воспитанием. Миджун, фу! Это не еда. Это искусство. Искусство невкусное.

– Как и большинство моих ранних работ, – вставил Сухо.

Внезапно Миджун затихла. Она уставилась на Юки своими огромными серыми глазами, и в комнате стало необычно тихо. Юки нахмурился.

– Что? Почему она так смотрит?

– Кажется... – Сухо принюхался. – Юки, кажется, «час икс» настал.

Юки побледнел. Монарх Теней мог сражаться с легионами демонов, но запах, распространившийся по комнате, был страшнее любого проклятия.

– Сухо, ты старший. Это твоя обязанность по праву первородства.

– Ни за что! – Сухо отступил к окну. – Ты — ассасин! Ты должен уметь работать в экстремальных условиях и при плохой видимости. Это твой шанс доказать свои навыки скрытности и обезвреживания опасных объектов.

– Это не объект, это биологическая бомба! – прошипел Юки, удерживая сестру на вытянутых руках.

Миджун, чувствуя замешательство братьев, начала капризно кривить ротик. Первый всхлип прозвучал как предупредительный выстрел.

– О нет, только не плачь, – Юки начал панически раскачивать её. – Сухо, неси салфетки! И присыпку! И... и святую воду, если она у нас есть!

Следующие пятнадцать минут напоминали операцию по разминированию в зоне боевых действий. Юки, сцепив зубы, проводил «дезактивацию», а Сухо подавал инструменты с таким видом, будто они оперировали президента. Миджун, осознав свою власть над этими двумя огромными парнями, довольно гулила, периодически хватая Юки за нос.

– Всё, – Юки откинулся на спину прямо на ковер, когда чистая Миджун была упакована в свежий подгузник и розовый комбинезон. – Я официально заявляю: быть охотником ранга S проще. Монстры хотя бы не улыбаются тебе так невинно после того, как уничтожат твою нервную систему.

Сухо сел рядом, вытирая пот со лба.

– Знаешь, а папа с мамой делают это каждый день. И при этом умудряются выглядеть счастливыми.

– Они сумасшедшие, – констатировал Юки. – Герои всегда немного не в себе.

Миджун, устав от приключений, подползла к братьям и улеглась между ними, положив голову на живот Юки. Она сладко зевнула, и её маленькие пальчики вцепились в край его футболки.

– Смотри-ка, – прошептал Сухо. – Угомонилась.

Юки осторожно, стараясь не спугнуть момент, положил руку на спинку сестры. Его черное пламя, обычно такое агрессивное и разрушительное, сейчас едва теплилось под кожей, создавая приятное, убаюкивающее тепло.

– Она такая маленькая, – тихо сказал Юки. – Трудно поверить, что когда-то мы были такими же.

– Мы были другими, Юки, – Сухо посмотрел в потолок. – В той, другой жизни, у нас не было такой веранды. Не было Мины. И не было этой мелкой разбойницы. Отец всё сделал правильно, да?

Юки промолчал, но его пальцы нежно погладили волосы сестры.

– Да, – наконец ответил он. – Он променял трон на это. И, глядя на неё... я его понимаю.

Тишину дома нарушил звук открывающейся двери.

– Мы дома! – раздался звонкий голос Мины. – Мальчики, вы живы?

Джинву и Мина вошли в гостиную и замерли. Картина была достойна кисти лучшего художника: на разрисованном ватмане, среди пятен краски и раскиданных игрушек, спали двое рослых парней, а между ними, уютно устроившись, посапывала маленькая девочка.

Джинву почувствовал, как в груди разливается тепло. Он посмотрел на Мину, и та смахнула непрошеную слезу, улыбаясь самой светлой улыбкой на свете.

– Тише, – шепнул Джинву, хотя его голос дрожал от сдерживаемого смеха при виде перепачканного краской лица Юки. – Пусть спят. Стража устала.

Он подошел ближе и накрыл троих пледом. Юки во сне что-то пробормотал — кажется, это было имя Ли Вона, — а Сухо просто блаженно улыбался, обнимая свою подушку.

– Знаешь, – прошептала Мина, прислонившись к плечу мужа. – Кажется, они будут отличными отцами в будущем.

– О, я в этом не сомневаюсь, – Джинву обнял жену за плечи. – Но сначала им придется объяснить, почему мой любимый ковер теперь выглядит как картина импрессиониста-неудачника.

В этот момент Юки приоткрыл один синий глаз.

– Отец... – прохрипел он, не двигаясь. – Если ты скажешь хоть слово про ковер, я расскажу Мине, что это ты научил Миджун показывать «козу» всем гостям.

Джинву рассмеялся — открыто и громко. Сухо вздрогнул и проснулся, а Миджун лишь плотнее прижалась к Юки, не желая покидать свое теплое убежище.

– Идите сюда, – Джинву опустился на пол рядом с сыновьями. – Рассказывайте, как прошел «прыжок веры» в мир родительства?

– Это был провал, – честно признался Сухо, садясь и пытаясь оттереть зеленую краску с уха. – Мы потеряли контроль в первые пять минут.

– Но мы сохранили объект в целости, – добавил Юки, наконец-то садясь и осторожно передавая проснувшуюся Миджун в руки отца. – Хотя объект явно пытался нас ликвидировать.

Мина присела рядом, обнимая Юки и Сухо одновременно.

– Спасибо, мальчики. Нам правда был нужен этот вечер.

Юки неловко кашлянул, но не отстранился. В этой простоте, в этом запахе дома и тихом ворковании сестры, он чувствовал себя на своем месте. Ли Вон скоро приедет за ним, Сухо вернется в свою студию, а Джинву завтра снова пойдет в пекарню. Но этот момент — момент абсолютного единства — останется с ними навсегда.

– Папа, – позвал Юки, когда они уже пили чай на кухне, а Миджун увлеченно размазывала кашу по столу под присмотром Мины.

– Да, Юки?

– Я тут подумал... может, Ли Вону и мне тоже... ну, стоит подумать о ком-то маленьком? Через пару лет.

Джинву замер с чашкой в руке. Сухо поперхнулся чаем.

– Юки, ты серьезно? – Сухо вытаращил глаза. – После того, как ты полчаса назад называл подгузник биологическим оружием?

– Ну... – Юки отвел взгляд, и его уши подозрительно покраснели. – У Ли Вона стальные нервы. Он справится. А я... я буду отвечать за физическую подготовку. И за скрытность.

Джинву поставил чашку и посмотрел на сына с такой гордостью, что Юки стало совсем не по себе.

– Это будет великий ребенок, Юки, – сказал Джинву серьезно. – И я с удовольствием буду дедушкой, который научит его всему, что знаю сам. Например, как незаметно стащить печенье с верхней полки.

– Отец! – хором воскликнули братья.

Смех снова заполнил дом. Миджун, решив поддержать общую радость, хлопнула ладошками по столу, отправив порцию каши прямо на рубашку Джинву.

Монарх Теней посмотрел на пятно, потом на смеющуюся дочь, и просто улыбнулся.

– Один-один, Миджун Сон, – прошептал он. – Один-один.

В окнах особняка горел теплый свет. Семья Сон, некогда разделенная льдом величия и тенями прошлого, теперь была связана узами, которые невозможно было разорвать. И ни черное пламя, ни сталь закона, ни даже самые грязные подгузники в мире не могли изменить главного: они были живы. Они были вместе. И они были счастливы.

А на полу в гостиной всё еще лежал ватман с разноцветными отпечатками рук — свидетельство того, что даже самые могущественные существа во вселенной бессильны перед лицом годовалого ребенка с пальчиковыми красками. И это была самая прекрасная победа в жизни Сона Джинву.

– Юки, – позвал Сухо, когда они вышли на веранду покурить, пока Мина и Джинву укладывали Миджун.

– М?

– Давай в следующие выходные поедем в парк? Все вместе. Ли Вона возьмем. Я хочу нарисовать нас всех на траве.

Юки выпустил струю дыма, глядя на звезды, которые в этой реальности казались ближе и ярче.

– Давай, Сухо. Только чур ты несешь сумку с запасными вещами Миджун.

– Справедливо, – согласился Сухо.

Они стояли в тишине, два брата, такие разные, но теперь такие близкие. Тень и Пламя, нашедшие свой покой в обычном человеческом счастье. И где-то там, за пределами миров, старая Система могла бы выдать сообщение о «Завершении скрытого квеста: Истинное наследие», но Джинву давно отключил все уведомления. Ему не нужны были подтверждения от машин. Ему было достаточно тепла руки Мины и сонного дыхания его детей.

Мир был в безопасности. Не потому, что его охранял Монарх Теней, а потому, что в этом мире было ради чего жить. И Сон Юки, потирая татуировку ассасина на запястье, знал это лучше всех.