← Назад к обзору

Тень в семье

Шепот черного пламени и сталь закона

Ночной Сеул за окном панорамной квартиры Ли Вона напоминал рассыпанную горсть неоновых бриллиантов. Здесь, на тридцатом этаже, шум мегаполиса превращался в едва уловимый гул, который лишь подчеркивал тишину, царившую внутри. Ли Вон сидел за своим рабочим столом, заваленным папками с делами, но его взгляд был устремлен не на юридические термины, а на отражение в стекле.

Он всегда был человеком порядка. Его жизнь состояла из четких графиков, безупречно отглаженных рубашек и логических цепочек. Но всё это рухнуло в тот день, когда в его офис ворвался Сон Юки — вихрь из черной кожи, синих искр и абсолютного неповиновения. Юки был хаосом, который Ли Вон не смог обуздать, но в который влюбился до беспамятства.

Тихие шаги за спиной заставили Ли Вона вздрогнуть. Он не слышал, как открылась дверь, но почувствовал, как воздух в комнате мгновенно потеплел. Юки обладал этой способностью — менять атмосферу одним своим присутствием.

– Ты всё еще работаешь, детка? – Голос Юки, низкий и хриплый, прозвучал прямо над ухом Ли Вона.

Сильные руки легли на плечи адвоката, и Ли Вон почувствовал жар, исходящий от ладоней Юки. Черное пламя, скрытое глубоко внутри парня, всегда делало его кожу горячей, словно под ней билось второе, магическое сердце.

– Нужно закончить апелляцию по делу Кан Сон Хо, – выдохнул Ли Вон, откидывая голову на грудь Юки. – Если я не сдам её завтра, судья Пак съест меня заживо.

– Пусть только попробует, – Юки усмехнулся, и Ли Вон почувствовал, как зубы парня коснулись мочки его уха. – Я сожгу его мантию вместе с его самомнением. Но сегодня... сегодня ты принадлежишь мне.

Юки развернул кресло Ли Вона к себе. В полумраке кабинета синие глаза Юки светились, как два мистических огня. Он выглядел как божество, сошедшее с обложки журнала, но в этом божестве было слишком много земной, первобытной страсти.

– Знаешь, о чем я думал весь вечер? – Юки опустился на колено перед Ли Воном, расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке адвоката. – О том, как мой отец посмотрел на нас. Он правда принял нас, Вон-и. Я до сих пор не могу в это поверить. Я чувствую себя так, будто с моих плеч сняли гору весом в Гималаи.

Ли Вон запустил пальцы в растрепанные черные волосы Юки.

– Твой отец — великий человек, Юки. Он видит в тебе то, что ты сам иногда боишься признать. Твою искренность. Твою способность отдаваться чувствам без остатка.

– Именно это я и собираюсь сделать прямо сейчас, – Юки поднялся, подхватывая Ли Вона на руки так легко, словно тот ничего не весил. – К черту апелляцию. У нас есть дела поважнее.

В спальне было жарко. Не от обогревателей, а от той энергии, что вибрировала между ними. Юки уложил Ли Вона на широкую кровать, застеленную шелковым бельем, и на мгновение замер, любуясь своим партнером. Ли Вон в полурасстегнутой рубашке, с разметавшимися по подушке иссиня-черными волосами, выглядел как искушение, перед которым не смог бы устоять даже святой.

Юки потянулся к прикроватной тумбочке и достал небольшую баночку. Ли Вон удивленно приподнял бровь.

– Что это?

– Шоколад, – Юки открыл крышку, и комнату наполнил густой, сладкий аромат какао. – Я подумал, что адвокату Ли не помешает немного сладкого после такого тяжелого дня.

Юки медленно, смакуя каждое движение, начал наносить теплый шоколад на тело Ли Вона. Темная масса ложилась на бледную, почти фарфоровую кожу, создавая контраст, от которого у Юки перехватило дыхание. Он вел пальцами по ключицам, спускаясь к груди, обводя контуры мускулатуры Ли Вона, которую тот поддерживал изнурительными тренировками в спортзале.

– Юки... – Голос Ли Вона дрогнул, когда парень прикоснулся к его животу.

– Тише, детка, – прошептал Юки, его синие глаза потемнели до цвета ночного неба. – Просто чувствуй.

Юки начал слизывать шоколад, медленно спускаясь поцелуями вниз. Его язык был горячим, а движения — дразнящими. Ли Вон выгнулся в спине, сжимая простыни пальцами. Ощущения были запредельными: сладость шоколада смешивалась с жаром тела Юки, создавая коктейль, от которого кружилась голова.

Каждый поцелуй Юки был клеймом, каждый вдох — признанием. Он спускался всё ниже, пока его губы не коснулись внутренней стороны бедра Ли Вона. Адвокат закусил губу, сдерживая стон, но Юки только усмехнулся, чувствуя его реакцию.

– Ты такой вкусный, Вон-и, – прохрипел Юки, поднимая взгляд. – Самый сладкий закон в моей жизни.

Юки обхватил его ртом, и Ли Вон окончательно потерял связь с реальностью. Всё, что существовало для него в этот момент — это жар Юки, его руки, его губы и та невероятная нежность, которая скрывалась за его грубой силой. Юки действовал уверенно, но в то же время с такой осторожностью, словно боялся повредить драгоценный кристалл.

Через некоторое время Юки поднялся выше, нависая над Ли Воном. Его кожа блестела от пота, а в глазах плясали искры черного пламени, которое он едва сдерживал внутри.

– Я так долго ждал этого момента сегодня, – Юки прижался своим лбом к лбу Ли Вона. – С того самого момента, как мы вышли из дома моего отца. Я хотел показать тебе, как сильно я тебя ценю.

Юки начал медленно входить в Ли Вона, растягивая его, давая привыкнуть к своему размеру. Он двигался осторожно, внимательно следя за выражением лица адвоката.

– Детка, ты такой мокрый уже для меня, – прохрипел Юки, когда Ли Вон непроизвольно подался навстречу, требуя большего.

– Юки... пожалуйста, – выдохнул Ли Вон, обвивая ногами талию парня. – Не останавливайся.

Ритм ускорился. Юки больше не сдерживался. Каждое его движение было наполнено первобытной мощью, которую он унаследовал от отца, но окрашено его собственной, уникальной страстью. В комнате стало по-настоящему горячо — черное пламя Юки непроизвольно начало прорываться наружу, окутывая их обоих призрачным, темным сиянием, которое не обжигало, а лишь усиливало чувствительность.

Ли Вон чувствовал себя так, будто он растворяется в этом огне. Все его страхи, все его юридические параграфы и логические доводы сгорели в этом пламени, оставляя только чистое, незамутненное чувство. Он видел в глазах Юки не просто желание — он видел там преданность, которую парень не мог выразить словами.

– Я люблю тебя, – прошептал Юки, когда они оба оказались на грани. – Слышишь, Вон-и? Только ты.

Ли Вон не смог ответить словами — крик удовольствия сорвался с его губ, когда мир вокруг окончательно взорвался миллионами синих и черных искр.

Спустя долгое время, когда дыхание начало приходить в норму, они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Юки бережно вытирал остатки шоколада с кожи Ли Вона краем простыни, периодически целуя его в плечо или в висок.

– Кажется, апелляцию я завтра не сдам, – тихо произнес Ли Вон, утыкаясь носом в шею Юки.

– Я помогу тебе, – Юки прижал его к себе крепче. – Я могу взломать систему суда и перенести слушание. Или просто прийти к судье Паку и посмотреть на него своим самым «сыном-монарха» взглядом.

– Нет, Юки, – Ли Вон слабо рассмеялся. – Мы будем действовать в рамках закона. Даже если закон — это ты.

Юки улыбнулся, обнажая клыки. В этой тишине, после бури, он чувствовал себя абсолютно счастливым. Он нашел своего человека. Человека, который не боялся его силы, который принимал его бунтарство и который любил его за то, кем он был на самом деле, а не за то, чьим сыном он являлся.

– Знаешь, – Юки перебирал пальцами волосы Ли Вона. – Отец сказал мне одну вещь перед уходом. Он сказал, что мой единственный долг — быть счастливым.

– И ты счастлив? – Ли Вон поднял голову, глядя в синие глаза.

– С тобой — да. Всегда.

Они заснули под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь плотные шторы. Юки спал, крепко обнимая Ли Вона, словно защищая его от всего мира. В этом сне не было теней прошлого, не было ожиданий общества. Были только они двое — ассасин и адвокат, пламя и сталь, нашедшие друг друга в бесконечном круговороте миров.

А на рабочем столе Ли Вона так и осталась лежать недописанная апелляция, поверх которой Юки, уходя в спальню, в шутку нарисовал маленькое черное пламя. Символ того, что в этой жизни есть вещи гораздо более важные, чем любые законы.

Утром Ли Вон проснулся от запаха свежего кофе. Юки уже был на ногах, одетый в одни только кухонные шорты, и что-то увлеченно готовил.

– Доброе утро, адвокат, – Юки обернулся, сияя своей фирменной улыбкой. – Я приготовил завтрак. И, кстати, я просмотрел твое дело. Твой Кан Сон Хо действительно невиновен. Я нашел кое-какие цифровые следы, которые полиция пропустила.

Ли Вон сел в кровати, потягиваясь и чувствуя приятную ломоту в теле.

– Юки, ты опять занимался незаконным сбором улик?

– Я занимался установлением справедливости, – Юки подошел к кровати и протянул Ли Вону чашку кофе. – Считай это моим подарком к твоему безупречному послужному списку.

Ли Вон сделал глоток и посмотрел на своего парня. Юки был невозможным. Он был нарушителем правил, он был опасным, он был непредсказуемым. Но он был его.

– Спасибо, Юки, – Ли Вон притянул его за шею и коротко поцеловал в губы. – Но больше никаких взломов без моего разрешения.

– Слушаюсь, господин адвокат, – Юки шутливо отсалютовал. – А теперь вставай. У нас сегодня по плану поездка к Сухо. Он обещал показать нам свою новую серию картин, и, боюсь, если мы опоздаем, он начнет рисовать нас по памяти, а его память иногда слишком... художественная.

Ли Вон улыбнулся. Жизнь с Соном Юки никогда не была скучной. Это было путешествие по лезвию ножа, танец на краю вулкана, но Ли Вон не променял бы это ни на что на свете. Потому что только рядом с этим парнем он чувствовал себя по-настоящему живым.

Они вышли из дома через час. Сеул жил своей обычной, суетливой жизнью, но для них двоих мир казался иным. Более ярким, более глубоким. Юки вел машину, одной рукой уверенно сжимая руль, а другой — переплетая свои пальцы с пальцами Ли Вона.

На его запястье поблескивала татуировка ассасина, а в глазах отражалось небо. Он больше не был тенью своего отца. Он был Сон Юки — человеком, который нашел свой путь, свою любовь и свое пламя. И это пламя теперь не разрушало, а освещало дорогу им обоим.

– Юки? – позвал Ли Вон, когда они остановились на светофоре.

– Да, детка?

– Я люблю тебя.

Юки посмотрел на него, и в этом взгляде Ли Вон увидел всё то, что невозможно выразить словами. Всю ту мощь, всю ту нежность и всю ту бесконечную преданность, на которую был способен только сын Монарха Теней.

– Я знаю, Вон-и. Я тоже.

Машина тронулась с места, унося их навстречу новому дню, где законы писались ими самими, а единственным судьей была их собственная любовь. И в этом мире, полном чудес и теней, они были абсолютно свободны.

А где-то в другом конце города Сон Джинву, почувствовав всплеск радостной энергии своего сына, едва заметно улыбнулся, продолжая месить тесто в пекарне Мины. Его квест был завершен. Его дети были счастливы. И это было единственное, что имело значение во всех мирах и временных линиях.

Черное пламя Юки и серые глаза Ли Вона стали новой легендой этого города — легендой о том, что даже самая разрушительная сила может стать созидательной, если она направлена на защиту того, кто тебе дорог.

И ничто не было истинно, кроме их чувств. И всё было дозволено, пока они были вместе.