← Назад к обзору

Тени в поместье Макдака

Клетка из золота и бетона

Утро в загородном поместье, скрытом за высокими соснами и кованым забором, начиналось не с пения птиц, а с резкого звука электронного замка. Дилли вздрогнул, мгновенно выпрямляясь на жестком матрасе. Его комната — если можно было так назвать это помещение без окон, облицованное мягкими панелями, — была стерильно чистой. Здесь не было ничего лишнего: ни книг, ни телефона, ни даже его старого зеленого худи, которое давным-давно превратилось в лохмотья и было выброшено Билли как «символ его прошлой никчемности».

Теперь на Дилли была простая серая туника из мягкой ткани, без карманов и завязок. Карманы ему были не нужны. Ему нечего было в них прятать.

Дверь открылась, и на пороге появился Билли. За прошедшие годы он раздался в плечах, его взгляд стал еще более холодным и пронзительным. Он больше не носил форму Юных Сурков, сменив её на дорогие деловые костюмы, но в руках по-прежнему держал блокнот — теперь это был цифровой планшет, где был расписан каждый час жизни их «младшего брата».

– Доброе утро, Дилли, – произнес Билли, проходя в центр комнаты. Он даже не смотрел на Дилли как на личность, скорее как на ценный, но капризный актив. – Надеюсь, ты хорошо отдохнул. Сегодня у нас плотный график.

Дилли опустил голову, глядя на свои босые лапы.

– Да, Билли, – прошептал он. Голос звучал надтреснуто. Он разучился говорить громко.

– Говори четче, когда я к тебе обращаюсь, – Билли подошел вплотную и носком дорогого туфля приподнял подбородок брата. – Ты забыл, что я тебе говорил? Твое молчание — это признак неуважения. А неуважение ведет к коррекции поведения. Ты же не хочешь, чтобы Вилли снова занимался твоей коррекцией?

При упоминании Вилли по спине Дилли пробежал ледяной пот. Если Билли был архитектором их новой жизни, то Вилли был её строителем и надсмотрщиком. Вилли превратил их переезд из особняка Скруджа в этот уединенный дом в настоящую спецоперацию. Официально — братья Дак открыли успешный венчурный фонд и решили жить отдельно, забрав «больного и депрессивного» Дилли с собой, чтобы обеспечить ему лучший уход. Скрудж, стареющий и уставший от вечных авантюр, лишь благословил их, радуясь, что старшие племянники взяли на себя заботу о «безнадежном» младшем. Делла, всё еще витающая в облаках своих новых полетов, присылала открытки, которые Дилли никогда не видел.

– Я понял, Билли. Прости меня. Я буду стараться, – быстро проговорил Дилли, стараясь не дрожать.

– Вот и славно. Вставай. Сегодня Вилли хочет протестировать новую систему безопасности в саду. Ты будешь нашим объектом.

Дилли послушно встал. Его тело двигалось механически. За годы насилия и психологического давления он научился отделять свой разум от физической оболочки. Когда Билли или Вилли брали его, когда они использовали его тело для удовлетворения своих самых темных фантазий или просто ради того, чтобы почувствовать власть, Дилли уходил вглубь себя, в маленькую темную комнату внутри своего сознания, где не было боли.

Они вышли в коридор. Дом был воплощением минимализма и богатства. Никаких семейных фотографий, никаких напоминаний о Даксбурге. Только холодный мрамор и стекло.

В столовой их ждал Вилли. Он сидел за столом, изучая какие-то чертежи на мониторах. Увидев Дилли, он медленно улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то казалась задорной, а теперь вызывала лишь тошноту.

– О, наш маленький лорд проснулся, – Вилли встал и подошел к Дилли, по-хозяйски положив руку ему на шею. Его пальцы сжали загривок, заставляя Дилли слегка согнуться. – Ты выглядишь бледным. Тебе нужно больше времени проводить на свежем воздухе. Под моим присмотром, разумеется.

– Вилли, не затягивай, – бросил Билли, наливая себе кофе. – У нас встреча с инвесторами через три часа. Нам нужно закончить с ним до этого времени.

– Не волнуйся, Билли. Я просто хочу проверить, насколько хорошо он усвоил правила периметра, – Вилли наклонился к уху Дилли, обжигая его дыханием. – Помнишь, что бывает, если ты заступаешь за красную линию без разрешения?

Дилли сглотнул, вспоминая электрические разряды ошейника, который на него надевали в первые месяцы жизни здесь. Сейчас ошейника не было — братья считали, что «дрессировка» завершена и страх в глазах Дилли надежнее любого железа.

– Да. Боль, – коротко ответил Дилли.

– Умница, – Вилли похлопал его по щеке, чуть сильнее, чем следовало. – Садись. Ешь. Тебе нужны силы. Сегодня я подготовил для тебя нечто особенное. Я называю это «охота на тень».

Завтрак прошел в тишине, нарушаемой лишь звоном столовых приборов. Дилли ел безвкусную кашу, не чувствуя вкуса. Он смотрел на своих братьев и не мог узнать в них тех мальчишек, с которыми когда-то делил лодку и приключения. В какой момент их любовь превратилась в одержимость? В какой момент он перестал быть братом и стал собственностью?

Когда с едой было покончено, Вилли вывел Дилли во внутренний двор. Огромное пространство было окружено высокой стеной с колючей проволокой под током.

– Правила просты, Дилли, – Вилли достал из кармана пейнтбольный маркер, но вместо краски в нем были тяжелые резиновые шарики. – У тебя есть пять минут, чтобы спрятаться в лабиринте из живой изгороди. Если я тебя нахожу — ты получаешь удар. Если ты пытаешься подойти к стене — ты получаешь два удара. Если ты продержишься полчаса... ну, тогда Билли разрешит тебе сегодня поспать не в твоей каморке, а на диване в гостиной.

– Пожалуйста, Вилли, не надо... – начал было Дилли, но встретил ледяной взгляд Билли, который наблюдал за ними с балкона второго этажа.

– Время пошло, ничтожество, – скомандовал Вилли, взводя затвор.

Дилли бросился бежать. Его ноги, ослабевшие от недостатка движения, заплетались. Он влетел в зелень лабиринта, задыхаясь от унижения. Он знал, что Вилли всё равно его найдет. Вилли всегда находил его. Это была не игра, это был способ напомнить ему о его полной беспомощности.

Спустя десять минут первый снаряд попал ему в лопатку. Боль была острой, выбивающей воздух из легких. Дилли упал на колени, вскрикнув.

– Слишком медленно! – донесся голос Вилли из-за кустов. – Ты совсем размяк, Дилли. Неужели жизнь в качестве нашей игрушки сделала тебя таким ленивым?

– Я... я больше не могу, – простонал Дилли, забиваясь в угол между кустами.

Вилли появился перед ним внезапно. Он выглядел возбужденным, его глаза блестели от странного, нездорового удовольствия. Он отбросил маркер в сторону и схватил Дилли за ворот туники, рывком поднимая на ноги.

– Ты можешь всё, что мы тебе прикажем, – прошипел Вилли. – Ты забыл, кто ты? Ты — наш раб. Наше наследство. Дядя Скрудж оставил нам деньги и поместье, а ты — наш личный трофей.

Он прижал Дилли к стволу дерева, и Дилли почувствовал, как рука брата уверенно ложится ему на бедро.

– Знаешь, о чем я думаю, когда смотрю на тебя? – голос Вилли стал низким и вкрадчивым. – О том, как легко тебя сломать. Ты ведь даже не пытаешься кричать. Ты знаешь, что никто не придет. Мама думает, что ты лечишься в частной клинике. Скрудж думает, что ты наконец-то взялся за голову под нашим присмотром.

– Почему? – из глаз Дилли наконец брызнули слезы, которые он так долго сдерживал. – Почему вы это делаете? Мы же были семьей...

Вилли на мгновение замер, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на искреннюю ненависть.

– Семьей? Ты всегда был любимчиком, Дилли. Тебе всё прощали. Твою лень, твое вранье, твои махинации. А мы с Билли должны были быть идеальными. Мы должны были соответствовать стандартам Макдака. А ты... ты просто был. И теперь ты будешь платить за это. Каждый божий день.

Вилли начал грубо стягивать с него одежду прямо там, в тени сада, под холодным взглядом Билли, который продолжал наблюдать сверху, делая пометки в своем планшете.

Для Дилли мир снова начал схлопываться до размеров одной маленькой точки боли. Он смотрел в небо, по которому пролетал самолет — возможно, это была Делла, возвращающаяся из очередного полета. Она была так близко и так бесконечно далеко.

Когда всё закончилось, Вилли оттолкнул его, поправляя свою одежду.

– Иди в дом. Приведи себя в порядок. Билли хочет, чтобы ты присутствовал на ужине. У нас будут гости, и ты должен изображать «выздоравливающего брата». Одно лишнее слово, один неправильный взгляд — и ты вернешься в подвал. На неделю. Без света.

Дилли молча поднялся, подбирая остатки своей одежды. Его тело болело, но душа была уже давно мертва. Он шел к дому, чувствуя на своей спине два пристальных взгляда.

Вечером дом наполнился светом и фальшивыми улыбками. Приехали старые знакомые Скруджа — какие-то важные гуси в дорогих фраках. Дилли сидел на краю стола, одетый в идеально выглаженный костюм, который Билли выбрал лично. На его лице была надета маска спокойствия.

– Как ты себя чувствуешь, Дилли? – спросил один из гостей, пожилой селезень с моноклем. – Твои братья говорят, что тебе стало намного лучше.

Дилли почувствовал, как под столом рука Билли сжала его колено, предупреждающе вонзая когти в ткань брюк.

– Мне гораздо лучше, спасибо, – голос Дилли был ровным, лишенным эмоций. – Мои братья... они очень заботятся обо мне. Я не знаю, что бы я делал без них.

– Какая трогательная преданность! – воскликнул гость, обращаясь к Билли. – Вы — пример для подражания, молодой человек. В наше время такая семейная сплоченность — редкость.

Билли скромно улыбнулся, и эта улыбка была самой страшной вещью, которую Дилли когда-либо видел.

– Мы просто делаем то, что должны, – ответил Билли. – Дилли — часть нас. Мы никогда его не бросим.

Вилли, сидевший напротив, поднял бокал с шампанским, салютуя Дилли. В его глазах читалось обещание того, что ждет младшего брата после того, как гости уедут.

Ночью, когда дом снова погрузился в тишину, Дилли лежал в своей комнате-клетке. Дверь была заперта, но он знал, что скоро она откроется. Он слышал шаги в коридоре — двое пар ног, идущих в унисон.

Они вошли вместе. Билли включил тусклый ночник.

– Ты сегодня хорошо справился, – сказал Билли, садясь на край кровати. – Гости были в восторге. Ты начинаешь понимать свою роль.

– Он заслужил награду, – добавил Вилли, закрывая дверь на засов. – Или наказание за то, что плакал в саду. Мы еще не решили.

Дилли закрыл глаза. Он больше не просил о пощаде. Он не взывал к их совести. Он просто ждал, когда темнота поглотит его окончательно.

– Знаешь, Дилли, – прошептал Билли, наклоняясь к нему и проводя рукой по его перьям. – Иногда мне кажется, что ты действительно счастлив здесь. Ведь тебе больше не нужно ничего решать. Не нужно врать, не нужно строить планы. Мы — твой план. Мы — твоя жизнь.

Дилли не ответил. В его сознании он снова был маленьким утенком на лодке Дональда, где самым страшным приключением была гроза, а братья были его лучшими друзьями, готовыми отдать жизнь друг за друга.

Но реальность ворвалась острой болью, когда Вилли схватил его за руки, а Билли начал расстегивать ремень.

– Ты наш, Дилли, – повторил Вилли, и это было последнее, что Дилли услышал перед тем, как снова погрузиться в бесконечный, золоченый кошмар, из которого не было выхода.

Где-то далеко в особняке Макдака Скрудж смотрел на старую фотографию троих племянников и улыбался, думая, как хорошо, что они выросли такими дружными и успешными. Он не знал, что за высоким забором поместья в соснах один из них каждый вечер молил только об одном — чтобы следующее утро никогда не наступило.