← Назад к обзору

То что потерял

Резонанс разбитых ожиданий

Утро в Академии Шинигами началось с непривычного шепота. Сплетни в этих стенах распространялись быстрее, чем инфекция безумия, и сегодня главной темой обсуждения была Мака Албарн. Но не та Мака, которую все знали как «книжного червя» в строгом жилете, а та, что переступила порог школы сегодня.

Она шла по коридору, и подол её легкого, нежно-зеленого платья мягко колыхался в такт шагам. Мака распустила свои привычные косички; пепельно-русые волосы волнами рассыпались по плечам, придавая ей вид лесной нимфы, случайно зашедшей в готическую цитадель смерти. Она выглядела свежей, уверенной и пугающе свободной.

Рядом с ней, как и вчера, вышагивал Кристофер. Он что-то оживленно рассказывал, активно жестикулируя, а Мака время от времени негромко смеялась, поправляя выбившуюся прядь за ухо.

Соул Эванс стоял у окна, скрестив руки на груди. Его взгляд, обычно ленивый и полусонный, сейчас напоминал лазерный прицел. Он буквально сверлил спину Маки, игнорируя попытки какой-то третьекурсницы завязать с ним разговор о предстоящем фестивале. Внутри него кипела странная смесь раздражения и глухой тоски. Он привык, что Мака — это надежная константа. Она всегда была там, в тени, готовая подставить плечо или прочитать нотацию о его «некрутом» поведении. Но эта новая версия Маки… она даже не смотрела в его сторону.

– Эй, Соул, ты зубы скалишь так, будто собрался кого-то съесть, – хохотнул подошедший Блэк Стар. – Неужели ревнуешь? Великий Я сразу понял, что этот новенький – просто массовка!

– Заткнись, Блэк Стар, – процедил Соул, не оборачиваясь. – Мне плевать. Просто… это платье совсем не в её стиле. Не круто.

– А по-моему, очень даже круто! – встряла Цубаки, мягко улыбнувшись. – Мака выглядит счастливой. Ей полезно сменить обстановку.

Соул ничего не ответил. Он развернулся и побрел в сторону аудитории, чувствуя, как в кармане куртки сжимаются кулаки.

Когда он вошел в класс, Мака уже была на своем привычном месте во втором ряду. Она сосредоточенно раскладывала на столе тетради и ручки, выравнивая их по линейке с какой-то почти хирургической точностью. Кристофер, сияя как начищенный медный таз, подошел к ней и уже занес ногу, чтобы перемахнуть через скамью и сесть рядом.

Соул замер в дверях, задержав дыхание. Это было «их» место. Даже когда они перестали общаться, никто не решался сесть рядом с Макой, зная о их сложном прошлом.

Кристофер начал присаживаться, но Мака вдруг подняла руку, останавливая его. Она что-то тихо и быстро сказала, глядя ему прямо в глаза. Парень на мгновение замер, его улыбка стала чуть менее уверенной, но он послушно кивнул.

– А, хорошо, без проблем, Мака! Увидимся на тренировке, – громко произнес он и, пожав плечами, отправился на задние ряды.

Сердце Соула пропустило удар. «Она прогнала его», – пронеслась в голове ликующая мысль. – «Она оставила место для меня».

Он почувствовал, как напряжение в плечах исчезает. Конечно, она просто проучила его вчера. Она хотела показать, что у неё есть выбор, что она не будет бегать за ним. Это было честно. Это было… в её духе. Соул поправил воротник куртки, придал лицу максимально безразличное выражение и уверенным шагом направился к её парте.

Он уже почти дошел, уже готов был бросить свое привычное: «Йо, Мака, подвинься», когда двери аудитории снова распахнулись.

– Прошу внимания, класс! – Голос профессора Штейна, скрипящий, как несмазанная деталь, заставил всех обернуться.

Штейн въехал в кабинет на своем кресле, методично подкручивая винт в голове. За ним следовал юноша, чей вид заставил половину учеников затаить дыхание. Чёрный костюм, идеально симметричные полоски на волосах и взгляд, выражающий глубокое страдание при виде любой неровно висящей картины на стене.

– У нас пополнение, – сухо объявил Штейн. – Смерть Младший, или просто Кид. Сын Шинигами-самы решил присоединиться к вашему курсу для завершения обучения.

По классу пронесся гул. Сын самого директора? Здесь?

Соул замер на полпути к парте Маки. Он увидел, как она, обычно сдержанная, вдруг слегка приподняла руку и помахала новоприбывшему. На её губах заиграла мягкая, понимающая улыбка.

Кид, чей взгляд до этого метался по комнате в поисках симметричных объектов, мгновенно сфокусировался на Маке. Его лицо просветлело. Он проигнорировал свободные места на первых рядах и направился прямиком к ней.

– Прошу прощения, – произнес Кид, остановившись у её стола. Его голос был вежливым и глубоким. – Здесь не нарушена симметрия присутствием кого-то еще?

Мака тихо рассмеялась и отодвинула свою сумку, освобождая пространство.

– Садись, Кид. Я как раз оставила место для тебя.

Соул почувствовал, как мир вокруг него на мгновение затих, а затем взорвался какофонией разочарования. Он стоял в проходе, как дурак, глядя на то, как «золотой мальчик» Академии занимает место, которое Соул считал своим по праву рождения.

– Эй, Эванс, ты чего застрял посреди дороги? – крикнул кто-то сзади. – Садись уже, Штейн сейчас начнет вскрытие какой-нибудь зверушки!

Соул, не глядя, опустился на ближайшее свободное место рядом с Блэк Старом. Его трясло. Он видел, как Мака наклонилась к Киду и что-то зашептала ему на ухо, указывая на расписание в своей тетради. Кид внимательно слушал, иногда кивая и поправляя свои идеально симметричные манжеты.

– Ты только посмотри на них, – прошептал Блэк Стар, ухмыляясь. – Похоже, наш принц нашел свою принцессу. Они даже смотрятся вместе… как эти, из высшего общества.

– Заткнись, – выдохнул Соул, чувствуя, как во рту появляется металлический привкус.

Весь урок превратился для него в пытку. Штейн что-то рассказывал о резонансе душ и длине волны, но Соул видел только то, как Мака и Кид обмениваются короткими фразами. Она не выглядела застенчивой рядом с ним. Напротив, в их общении чувствовалось странное равенство. Кид не подавлял её своей аурой, а Мака не пыталась спрятаться.

Когда прозвенел звонок, Соул не выдержал. Он вскочил первым, преграждая им путь, когда они выходили из-за парты.

– Мака, – позвал он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Она остановилась, подняв на него спокойный взгляд. Кид замер рядом, слегка нахмурившись и изучая воротник куртки Соула.

– Твой воротник… он загнут слева на три миллиметра больше, чем справа, – произнес Кид с явным страданием в голосе. – Это невыносимо. Мака, как ты можешь с ним разговаривать?

– Привычка, Кид, – мягко ответила она, а затем перевела взгляд на Соула. – Что-то еще, Соул? Мы собирались зайти в кабинет директора.

– Мы? – Соул почти выплюнул это слово. – С каких пор ты водишься с… этим? Ты же его даже не знаешь!

Мака вздохнула, и в этом вздохе было столько усталости, что Соулу стало не по себе.

– Мы познакомились на летних курсах в штаб-квартире, Соул. Пока ты «круто» проводил время на вечеринках, я училась. Кид помог мне с теорией резонанса. Он отличный теоретик и… очень дисциплинированный человек.

– Дисциплинированный? – Соул истерически хохотнул. – Да он же помешанный! Ты видела его прическу?

– Его прическа идеально симметрична, – холодно заметила Мака. – В отличие от твоего отношения к друзьям.

Она сделала шаг в сторону, обходя Соула. Кид последовал за ней, на мгновение задержавшись, чтобы бросить на Соула оценивающий взгляд.

– Твоя душа… она звучит очень нестройно, – заметил Смерть Младший. – Тебе стоит поработать над ритмом. Мака заслуживает чистой мелодии.

Они ушли, оставив Соула одного в пустеющей аудитории. Он стоял, глядя в пустоту, и понимал, что всё, во что он верил, рассыпалось. Он думал, что Мака – это его тыл. Его тихая пристань, куда можно вернуться после любых штормов. Он думал, что может игнорировать её годами, а потом просто прийти и занять свое место.

Но Мака Албарн больше не была пристанью. Она была океаном, который ушел далеко от его берегов, забрав с собой всё тепло.

– Эй, Соул, пошли в столовую! – Блэк Стар хлопнул его по плечу. – Там сегодня дают твое любимое!

– Я не голоден, – бросил Соул и направился к выходу, но не в столовую, а на крышу.

Ему нужно было остыть. Ему нужно было понять, в какой именно момент он совершил ошибку, ставшую фатальной.

На крыше дул прохладный ветер. Соул подошел к краю и посмотрел вниз, на школьный двор. Там, на одной из скамеек, он увидел их. Мака и Кид сидели рядом, читая какую-то общую книгу. Соул знал эту книгу – это был редкий атлас душ, о котором Мака мечтала весь прошлый год.

Он вспомнил, как она просила его сходить с ней в архив, чтобы найти его. Он тогда ответил, что это «скучно» и у него репетиция.

А теперь Кид сидел там и переворачивал страницы вместе с ней.

– Черт, – Соул ударил кулаком по каменному парапету. – Черт, черт, черт!

Он всегда считал себя крутым. Сын Эвансов, талантливый пианист, парень, за которым бегают толпы. Но сейчас, глядя сверху вниз на девушку в зеленом платье, он чувствовал себя самым жалким неудачником в мире.

Потому что Кристофер был просто временной помехой. Глупым щитом, который Мака выставила, чтобы защититься. Но Кид… Кид был настоящей угрозой. Он был тем, кто мог дать ей всё то, что Соул так высокомерно отвергал: внимание, общие интересы, стабильность.

Соул закрыл глаза и представил, как он снова пробирается в её окно. Как она ворчит на него, но всё равно протягивает чашку чая. Как они сидят в тишине, и ему не нужно притворяться «крутым пацаном».

– Мака… – прошептал он в пустоту.

Но ветер унес его слова.

Внизу Мака вдруг подняла голову, словно почувствовав его взгляд. Она посмотрела вверх, на крышу. Соул замер, надеясь на какой-то знак. На искру в её глазах, на ту самую прежнюю Маку.

Она смотрела на него всего секунду. Затем спокойно отвела взгляд и вернулась к чтению, что-то отвечая Киду.

Это было хуже, чем гнев. Это было безразличие.

Соул понял, что его «симфония» больше не звучит в её голове. Она нашла новый ритм, новую музыку, в которой для его диссонирующих нот просто не осталось места. И если он хочет вернуть хотя бы право называться её другом, ему придется перестать быть «крутым Соулом Итером» и снова стать тем мальчиком, который когда-то не побоялся заговорить с застенчивой отличницей.

Но готов ли он был к такой трансформации? И позволит ли она ему это теперь?

Соул развернулся и пошел вниз. Впереди был целый год обучения, и он впервые в жизни не знал, чем закончится эта партия. Но одно он знал точно: он не собирается отдавать свою Маку без боя. Даже если его противником будет сам сын Смерти.

В коридоре он столкнулся с Кристофером. Тот выглядел немного озадаченным.

– Эй, Эванс, – позвал его парень. – Ты не знаешь, что между ней и этим Кидом? Она меня вежливо, но твердо отодвинула.

Соул остановился и посмотрел на него. Впервые он не почувствовал к Кристоферу злости. Только странную солидарность товарищей по несчастью.

– Добро пожаловать в клуб, – буркнул Соул. – Она больше не играет по нашим правилам.

– А по чьим тогда? – Кристофер почесал затылок.

– По своим, – ответил Соул, и в его голосе прозвучало невольное уважение. – Она наконец-то начала играть по своим.

Он прошел мимо, оставив Кристофера в недоумении. В голове Соула начала зарождаться мелодия – не та резкая и ломаная, к которой он привык, а глубокая, сложная и немного печальная. Мелодия искупления.

Мака Албарн изменилась. И теперь Соулу Эвансу предстояло либо измениться вместе с ней, либо навсегда остаться пыльным воспоминанием на страницах её старых книг.