← Назад к обзору

То что потерял

Ритм чужого сердца

После уроков Академия Шинигами напоминала растревоженный улей. Ученики сновали туда-сюда, обсуждая новые задания Штейна и предстоящие спарринги. Соул Эванс старался держаться в тени колонн, хотя его яркая шевелюра и привычная куртка делали задачу почти невыполнимой. Он чувствовал себя шпионом на собственной территории.

Его взгляд постоянно искал в толпе пепельно-русые волосы. После того, как он увидел Маку с Кидом, внутри него поселилось беспокойство, похожее на дребезжание плохо настроенной струны. Он должен был знать. Должен был понять, насколько всё серьезно.

Соул свернул в менее людный коридор, ведущий к оранжерее, когда услышал звонкий девичий смех и быстрые шаги. Он инстинктивно нырнул за массивную статую одного из прошлых мастеров, затаив дыхание.

– Мака-а-а! – раздался радостный крик, и Соул услышал звук глухого удара — кто-то на полной скорости влетел в Албарн, заключая её в объятия.

– Ой! Лиза, осторожнее, ты меня с ног собьешь! – голос Маки звучал тепло и весело.

Соул осторожно выглянул из своего укрытия. Рядом с Макой стояла невысокая девушка с короткими рыжими волосами, одна из учениц параллельного класса, с которой Мака, видимо, подружилась на тех самых летних курсах.

– Прости-прости! Просто я так рада тебя видеть! – Лиза отстранилась и лукаво прищурилась, разглядывая подругу. – Слушай, я видела тебя сегодня в коридоре с этим… Смертью Младшим. Мака, признайся, вы же потрясающе смотритесь вместе! Настоящая пара. Принц Академии и его идеальная леди.

Соул почувствовал, как сердце пропустило удар. Он сжал пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. «Пара». Это слово прозвучало как смертный приговор его надеждам.

Мака вдруг густо покраснела — Соул видел, как алый румянец залил её щеки и даже кончики ушей. Она замахала руками, едва не выронив учебники.

– Лиза, ну что ты такое говоришь! – воскликнула она, и в её голосе слышалось искреннее смущение. – Кид просто друг! Потрясающий человек, очень надежный, но… просто друг.

– Да ладно тебе! – Лиза игриво толкнула её локтем в бок. – Он на тебя смотрит так, будто ты — единственная симметричная вещь в этом хаосе. А это, между прочим, высший комплимент от него!

Мака выдохнула и покачала головой, поправляя сумку на плече.

– Ты же должна помнить, Лиза. Мы познакомились еще зимой, в прошлом году, когда был тот совместный семинар филиалов. Он тогда… ну, он предложил мне стать его партнером на постоянной основе. И не только в бою.

Соул замер. Зимой? В прошлом году? В то время он сам еще изредка перекидывался с ней парой фраз в коридорах, считая, что она никуда не денется. Оказывается, пока он играл роль крутого парня, кто-то другой уже делал ходы.

– И ты ему отказала, – закончила за неё Лиза, уже более серьезно.

– Да, – подтвердила Мака, и её голос стал тише, приобретая ту самую уверенную глубину, которая так поразила Соула вчера. – Я сказала ему «нет». Я тогда еще… надеялась на что-то другое. Глупо, правда? Весь прошлый год я жила какими-то призраками прошлого.

Соул закрыл глаза. «Призраки прошлого» — это был он. Его ночные визиты, его музыка, его обещания, которые он перестал выполнять.

– Но потом были летние курсы, – продолжала Мака, и в её голосе снова появилась улыбка. – Мы много тренировались вместе. Кид очень чуткий. Он понял, что мне нужно время, чтобы снова начать доверять кому-то. Мы сблизились, это правда. Но мы просто лучшие друзья. Прямо как ты — моя лучшая подружка.

Лиза рассмеялась и снова обняла Маку.

– Ладно-ладно, верю! Но если он всё-таки решится сделать второй заход, ты уж подумай. Такими парнями не разбрасываются.

– Пойдем уже, «сваха», – Мака легонько подтолкнула подругу к выходу. – У нас еще куча дел в библиотеке, а Кид обещал принести редкий свиток по резонансу душ.

Их шаги и смех постепенно затихли в глубине коридора. Соул медленно вышел из-за статуи, чувствуя себя так, словно его только что пропустили через мясорубку.

«Лучшие друзья».

Это словосочетание раньше принадлежало ему. Это было их клеймо, их общая тайна, их нерушимая связь. А теперь Мака произносила его в отношении другого парня — парня, который был сыном Шинигами, который был дисциплинирован, симметричен и, черт возьми, явно не был таким идиотом, как Соул.

Он прислонился спиной к холодному камню статуи и посмотрел на свои руки. Его пальцы, пальцы пианиста, которые когда-то знали ритм её души так же хорошо, как клавиши рояля, теперь казались ему чужими.

«Я сказал ему нет в прошлом году… потому что надеялась на что-то другое».

Эти слова жгли сильнее огня. Она ждала его. Весь прошлый год, пока он красовался перед девчонками и строил из себя недоступную звезду, она давала ему шансы. Она отказывала самому сыну Смерти, потому что верила, что Соул вернется.

А он не вернулся. Он продолжал играть свою «крутую» роль, пока занавес окончательно не опустился.

– Значит, «лучший друг», да? – прошептал Соул в пустоту коридора.

Его губы тронула кривая, болезненная ухмылка. В глазах на мгновение вспыхнул тот самый опасный блеск, который появлялся у него во время самых тяжелых сражений.

Мака думала, что она закрыла эту дверь. Она думала, что нашла замену. Но Соул Эванс, при всей своей глупости и гордости, не был тем, кто сдается, когда ставка — его собственная жизнь. А Мака была его жизнью, даже если он понял это слишком поздно.

– Ты можешь называть его лучшим другом, Мака, – тихо произнес он, выпрямляясь. – Ты можешь носить новые платья и распускать волосы. Ты можешь даже не смотреть в мою сторону.

Он сделал шаг вперед, и его походка снова стала уверенной, но теперь в ней не было прежней фальшивой развязности. Это была походка хищника, который увидел свою цель.

– Но я не позволю этому месту остаться занятым.

Соул знал, что Кид — достойный соперник. Он знал, что Мака теперь другая. Но он также знал, что их резонанс — тот самый, настоящий, рожденный из ночных шепотов и общих тайн — никуда не исчез. Он просто затих, заваленный мусором его эгоизма.

Ему нужно было заставить эту музыку звучать снова.

– Эй, Соул! – Блэк Стар внезапно выскочил из-за угла, едва не врезавшись в него. – Ты чего тут стоишь с таким лицом, будто задумал революцию? Пошли на тренировочную площадку, там этот симметричный тип выпендривается своими пистолетами!

Соул посмотрел на друга, и Блэк Стар на секунду осекся, увидев выражение его глаз.

– Пошли, – коротко ответил Соул. – Мне как раз нужно кое-что прояснить.

– О-о-о! – Блэк Стар восторженно запрыгал вокруг него. – Великий Я чувствует, что сейчас начнется настоящее шоу! Ты собираешься вызвать его на дуэль?

– Нет, – Соул усмехнулся, и эта усмилка была острее его зубов. – Дуэль — это слишком просто. Я собираюсь вернуть то, что принадлежит мне по праву.

Они вышли на залитую солнцем тренировочную площадку. Там, в центре, Кид демонстрировал идеальные стойки, а Мака сидела на скамье неподалеку, делая пометки в блокноте и время от времени что-то подсказывая ему.

Соул не стал подходить близко. Он остановился у края поля, засунув руки в карманы. Он просто смотрел на неё.

Мака почувствовала его присутствие почти мгновенно. Её рука с ручкой замерла над бумагой. Она не обернулась, но Соул видел, как напряглись её плечи. Её душа, такая чувствительная и яркая, среагировала на его близость, как струна отзывается на знакомый камертон.

«Ты чувствуешь меня, Мака», – подумал он, не сводя с неё глаз. – «Как бы ты ни старалась, ты всё еще слышишь мой ритм».

Кид закончил серию выстрелов и изящно прокрутил пистолеты на пальцах. Он заметил Соула и слегка кивнул ему — вежливо, но холодно.

– Желаешь присоединиться к тренировке, Эванс? – голос Кида разнесся по площадке. – Твоя стойка всё еще далека от идеала, но, возможно, я смогу указать тебе на самые вопиющие ошибки в симметрии.

Соул усмехнулся, делая несколько шагов вперед.

– Оставь свою симметрию для зеркал, Кид. Я пришел не за уроками.

Мака наконец подняла голову. В её глазах была настороженность, но под ней Соул разглядел что-то еще — крохотную искорку интереса, которую она не успела спрятать.

– Тогда зачем ты здесь? – спросила она, закрывая блокнот.

Соул посмотрел ей прямо в глаза, игнорируя Кида, Блэк Стара и всех остальных. В этот момент для него существовала только она.

– Я здесь, чтобы сказать, что я плохой слушатель, Мака, – произнес он, и его голос прозвучал удивительно спокойно. – Ты вчера сказала, что я выбрал свой путь. Но ты забыла одну вещь.

Он выдержал паузу, чувствуя, как воздух между ними начинает вибрировать от напряжения.

– Пианисты часто ошибаются в нотах, когда разучивают новую пьесу. Но это не значит, что они бросают музыку. Это значит, что им нужно начать с начала. С первой страницы.

Мака нахмурилась, её пальцы крепче сжали блокнот.

– К чему ты это ведешь, Соул?

– К тому, что я собираюсь выучить эту пьесу заново, – ответил он. – И мне плевать, сколько «лучших друзей» стоит у меня на пути.

Кид нахмурился, его рука непроизвольно легла на рукоять пистолета, но Мака жестом остановила его. Она встала со скамьи, медленно подошла к Соулу и остановилась в паре шагов.

– Ты опоздал на два года, Соул, – тихо сказала она. – Музыка закончилась. Зал пуст.

– Тогда я буду играть в пустом зале, пока ты не вернешься за забытым шарфом, – парировал он, не отводя взгляда. – Я не сдамся, Мака. Можешь считать это моим новым «крутым» стилем.

Мака смотрела на него долгие несколько секунд. В её взгляде боролись гнев, усталость и та самая старая привязанность, которую невозможно вытравить из души никакими обидами. Наконец она вздохнула и отвернулась.

– Делай что хочешь. Мне всё равно.

Она пошла прочь с площадки, и Кид, бросив на Соула предупреждающий взгляд, последовал за ней.

Блэк Стар подошел к Соулу и присвистнул.

– Ну ты даешь, партнер. Это было… мощно. Но ты же понимаешь, что она тебя только что послала?

Соул проводил её взглядом до самой двери корпуса. Его сердце билось ровно и сильно. Диссонанс исчез. Теперь у него была цель.

– Нет, Блэк Стар, – ответил он, и на его лице появилась настоящая, живая улыбка. – Она сказала, что ей «всё равно». А это значит, что она всё еще боится того, что ей будет «не всё равно».

Он развернулся и пошел в сторону музыкального класса. Ему нужно было кое-что отрепетировать. Если Мака Албарн решила начать новую жизнь, то Соул Эванс собирался написать для этой жизни такой саундтрек, который она не сможет игнорировать.

Битва за её сердце только начиналась, и Соул впервые за долгое время чувствовал, что он — в своей лучшей форме. Потому что теперь он боролся не за имидж, не за статус и не за одобрение толпы.

Он боролся за ту единственную девочку, которая когда-то спросила его о теории Штейна, пока он сидел на задней парте и чувствовал себя самым одиноким существом в мире.

И на этот раз он не собирался фальшивить.