То, что скрыто под сталью сердца
Принцип домино
Экран мигнул, сменяя мерцающую зелень шестнадцатеричного кода на холодное, зернистое сияние архивных видеозаписей.
В помещении бывшей фотолаборатории станции «Сити-холл» воцарилась тишина, сквозь которую было слышно лишь прерывистое дыхание уставших людей и мутантов. Озон от перегруженных радиаторов суперкомпьютера Донателло смешивался с едким запахом влажного кевлара, оружейного нагара и соленой речной воды, стекавшей с тактических ботинок Макс.
На мониторе развернулось окно системного плеера с грифом Министерства обороны США семилетней давности.
В кадре возник стерильный подземный ангар с маркировкой «Сектор-9». На полированном бетоне стояли штабеля продолговатых контейнеров из углепластика с эмблемой хищно оскалившейся кошачьей морды и стилизованной шестеренкой Стюартов. Но страшным было не оружие. В центре площадки, в окружении четырех элитных бойцов в черных доспехах с металлическими наплечниками — безошибочно узнаваемыми ниндзя Клана Фут, — стояли двое.
Шредер. Еще живой, закованный в свой массивный, ощетинившийся лезвиями доспех Куро Кабуто, возвышался над собеседником подобно железному демону.
А напротив него, небрежно засунув руки в карманы темно-серого шерстяного пальто, стоял Итэн Стюарт.
– Боже правый... – выдохнула Эйприл, прижав ладонь к губам. Ее ярко-синие глаза расширились от ужаса. – Это же... время перед первой волной вторжения.
– Октябрь тринадцатого года, – глухо произнесла Макс, не отрывая взгляда от экрана.
Ее лицо казалось застывшей маской из бледного фарфора. Розово-красные глаза впились в фигуру отца с той нечеловеческой, механической сосредоточенностью, с какой снайпер выверяет поправку на ветер. Ее левая рука, туго стянутая титановым фиксатором и свежим компрессом Донни, неподвижно покоилась вдоль тела, но здоровая правая ладонь сжалась в кулак так сильно, что костяшки побелели.
На записи зазвучал звук — скрипучий, кристально чистый голос Итэна Стюарта, записанный на встроенный микрофон скрытой камеры:
*«Партия сейсмических детонаторов серии “Гефест” доставлена в полном объеме, Ороку Саки. Двадцать четыре модуля. Этого достаточно, чтобы вызвать локальные тектонические сдвиги под Манхэттеном и обрушить тоннели метрополитена, изолировав остров от сил национальной гвардии за три минуты»*.
*«Какова твоя цена, Стюарт?»* – рокочущий бас Шредера заставил задрожать мембраны колонок.
*«Мне не нужны ваши японские иены или украденное золото, Саки. После того как ваш клан установит контроль над городом, совет директоров “Стюарт Индастриз” получит эксклюзивный контракт на восстановление инфраструктуры Нью-Йорка за счет средств федерального казначейства. Девяносто миллиардов долларов чистыми. И, разумеется, неограниченный доступ к технологиям пришельцев, которые вы используете. Мне нужны образцы их экзоскелетов и полимерной брони»*.
*«Ты играешь с огнем, человек»*.
*«Огонь — это всего лишь экзотермическая реакция, поддающаяся контролю. Документы подписаны. Мой ведущий инженер завершит интеграцию детонаторов к концу недели»*.
Кадр сместился. Камера повернулась на доли секунды, выхватив в дальнем углу ангара невысокую девичью фигуру в белом лабораторном халате с зачесанными назад серебристыми волосами, покорно стоявшую за спиной Итэна с планшетом телеметрии в руках.
Максимилиана Стюарт в двадцать два года.
– Это была ты... – хрипло выговорил Рафаэль, и в его янтарных глазах полыхнула опасная, глухая ярость. Он шагнул вперед, сжимая рукояти саев. – Ты стояла рядом с этим уродом, когда он продавал Шредеру взрывчатку, чтобы похоронить нас заживо?!
– Раф, стой! – Леонардо мгновенно встал между братом и девушкой, выставив ладонь вперед. Его синяя повязка слегка съехала набок, обнажая напряженный шрам на виске. – Опусти оружие. Сейчас же.
– Лео, ты слепой?! – взревел Рафаэль, ткнув пальцем в монитор. – Она настраивала эти бомбы! Из-за этих игрушек мастер Сплинтер едва не погиб на тридцать четвертой улице!
– Я настраивала их, – спокойно, не повышая голоса, подтвердила Макс.
Она медленно повернулась к Рафаэлю. В ее взгляде не было вины или мольбы о снисхождении — только холодная, выжженная дотла правда.
– И если бы я не внесла программную ошибку в шестнадцатеричный код контроллера заряда, детонаторы сработали бы с расчетной мощностью в десять килотонн вместо трехсот килограммов в тротиловом эквиваленте. Манхэттен ушел бы под воду вместе со всеми вашими тоннелями еще семь лет назад.
Рафаэль замер, тяжело раздувая ноздри. Его пальцы на коже рукоятей саев мелко дрожали, но ярость в глазах натолкнулась на ее непробиваемое спокойствие.
– Макс говорит правду, – подал голос Донателло. Его трехпалые руки порхали над клавиатурой, выводя на второй экран техническую спецификацию модулей. – Смотрите сюда. В протоколе инициации «Гефеста» прописан искусственный коэффициент затухания резонансной волны. Девяносто семь процентов кинетической энергии взрыва ушло в скальную породу вертикально вниз, не затронув несущие своды метро. Это филигранная работа, Раф. Тот, кто писал этот патч, рисковал жизнью. Если бы Шредер или ее отец поняли, что мощность урезана намеренно, ее бы стерли в порошок на месте.
– Я знала, чем рискую, – Макс перевела дыхание, ее голос чуть дрогнул, но тут же снова выровнялся. – Но отец доверял моим формулам слепо. Он считал меня продолжением собственного мозга. А через три недели после этой сделки я узнала, что он планирует ликвидировать меня как нежелательного свидетеля, переписав патенты на Джонатана. И тогда я подожгла лабораторию в Вашингтоне.
– Но это не всё, что есть на диске, – тихо сказала Эйприл, вглядываясь в системные папки, открывавшиеся на центральном экране. – Донни, промотай вниз. Что это за проект «Цербер»?
Донателло щелкнул по папке с датой: *«Сентябрь текущего года»*.
На экране возник чертеж небоскреба «Плаза», в котором остановился Итэн Стюарт, и план района Центрального парка.
Поверх спутниковой карты пульсировали десятки красных маркеров — узлы оптоволоконной связи, насосные станции водоканала, трансформаторные подстанции и... вентиляционные шахты заброшенных линий метрополитена.
– Протокол полной зачистки, – Донателло снял очки, его зрачки расширились от ужаса. – Лео... Итэн Стюарт приехал в Нью-Йорк не ради пресс-конференции. Он привез с собой мобильный комплекс постановки объемного аэрозоля. Газ «Фолиум-9». Тот самый токсин, которым отравили Скоутта.
– Зачем? – нахмурился Кейси, нервно потирая подбородок. – Он хочет отравить Центральный парк?
– Он хочет отравить нас, – ответила Макс. Она подошла к столу, опершись правой рукой о столешницу. – Отец знает, что «Черная кошка» уничтожена, а я прячусь под землей. Он знает, что я не покину город без своих людей. «Авангард» не просто ищет меня — они блокируют внешние дренажные коллекторы. Они планируют закачать шестьсот литров жидкого нейротоксина прямо в вентиляционные шахты нижней ветки Бродвея. Газ тяжелее воздуха. Через два часа он заполнит все заброшенные уровни от Сити-холла до Чайна-тауна. Погибнут не только мы. Погибнут бездомные, рабочие ночных смен водоканала, крысы, всё живое.
– А на утро он выйдет к прессе, – подхватила Эйприл, ее лицо побелело от ярости, – и объявит, что террористка Максимилиана Стюарт применила химическое оружие при попытке прорыва из окружения, но доблестная охрана «Стюарт Индастриз» ценой неимоверных усилий локализовала угрозу.
– И Сенат подпишет ему контракт на создание частной системы безопасности всего Восточного побережья без единого вопроса, – закончил Алекс.
Менеджер медленно поднялся, придерживая рукой ноющие ребра. В его мягких карих глазах впервые за все время знакомства с Макс вспыхнул ледяной, беспощадный огонь:
– Он сотрет нас, сотрет этот город и заработает на наших костях еще сотню миллиардов. Этот человек — не бизнесмен, Макс. Он мясник в костюме от Бриони.
В подземном зале повисла тяжелая, удушающая тишина.
Пять лет бегства. Недели перестрелок, сломанные кости, ожоги, кровь на бинтах — всё это вело к одной-единственной точке. Итэн Стюарт не оставлял выбора. Он не собирался договариваться, не собирался отступать и не признавал правил. На шахматной доске остался только король и горстка фигур, готовых сгореть, но опрокинуть стол.
– Времени сколько? – коротко спросил Леонардо.
Лидер черепах шагнул к центру стола. Его голос звучал тихо, но в нем вибрировала та абсолютная, непререкаемая власть командира, которой подчинялись без колебаний. Семь лет затишья слетели с него окончательно, обнажая несокрушимый костяк воина ниндзяцу.
– Насосные станции «Авангарда» на грузовиках уже на позициях у Шестьдесят восьмой улицы, – Донни сверил данные телеметрии. – До расчетного времени пуска газа — ровно три часа. Сорок пять минут на монтаж магистралей, остальное — закачка под давлением.
– Мы не успеем передать эти файлы федералам, – покачала головой Эйприл. – Прокуроры в Вашингтоне куплены, а ФБР потребует сорок восемь часов на верификацию цифровых подписей. К тому моменту, как они выдадут ордер на обыск «Плазы», мы все будем мертвы.
– Значит, мы не пойдем к федералам, – Макс подняла глаза. В полумраке станции ее серебристые волосы, перечеркнутые теплой пшеничной прядью, казались сотканными из лунной стали. – Мы пойдем в «Плазу».
Кейси Джонс хищно оскалился, перехватывая клюшку поудобнее:
– Вот это я понимаю — разговор взрослого человека! Раф, ты слышал? Никаких судов, никаких бумажек! Просто набьем холеные рожи!
– Заткнись, Кейси, – осадил его Рафаэль, но на его собственном лице уже появилась знакомая, мрачная усмешка. Он повернулся к Макс, скрестив руки на груди: – И как ты планируешь брать пентхаус, Белл? Там сотня наемников «Авангарда», армейские датчики движения и тридцать этажей вниз, если что-то пойдет не так. Лобовой штурм — это самоубийство.
– Лобового штурма не будет, – ответила Макс.
Она достала из кармана комбинезона тонкий стилус и быстро начертила на сенсорном экране проектора трехмерную схему здания:
– Отель «Плаза» построен в 1907 году. Несущие конструкции — сталь и тяжелый гранит. Но в девяностых здание реконструировали. Отец всегда останавливается в королевском пентхаусе на девятнадцатом этаже. У него паранойя по поводу вертолетных атак, поэтому он никогда не занимает самый верхний ярус под стеклянным куполом. Его этаж отрезан от общих лифтов: там установлены бронированные шлюзы с биометрией.
– И как мы туда попадем? – спросил Лео.
– Через технологическую полость сервисного бельепровода и вентиляционную шахту центральной кухни, – Макс указала стилусом на вертикальную артерию в центре схемы. – Она проходит от подвальных кухонь до крыши без промежуточных перекрытий. Сечение — четыре на четыре фута. Для людей оно непроходимо из-за температуры: там постоянно идет сброс горячего пара из прачечных. Но в полночь прачечную отключают на тридцать минут для продувки фильтров. Температура упадет до сорока градусов Цельсия.
– Для нас сорок градусов — как теплая ванна, – хмыкнул Микеланджело.
– На девятнадцатом этаже шахта имеет ревизионный люк, выходящий в служебный коридор за апартаментами отца, – продолжала Макс. – Наемники держат под контролем парадные двери, лифтовые холлы и пожарные лестницы. Они не ждут удара изнутри собственной вентиляции. Но есть одна проблема.
– Какая? – прищурился Леонардо.
– Личная охрана Итэна. Полковник Маркус Вэнс. Бывший командир подразделения специального назначения «Дельта». Человек, который учил меня стрелять, когда мне было четырнадцать. Он не отходит от отца ни на шаг. Реакция феноменальная, ноль эмоций, абсолютная преданность контракту. Если Маркус поймет, что рубеж прорван, его первой задачей будет не защита Итэна, а уничтожение резервного пульта управления токсином. Он активирует сброс газа вручную, даже если мы будем стоять в комнате.
– Маркуса беру на себя, – коротко бросил Рафаэль. В его глазах сверкнуло дикое, голодное пламя. – Люблю вояк с медалями. Они так красиво ломаются, когда понимают, что их армейские уставы не работают против двух центнеров зеленой ярости.
– Хорошо, – кивнула Макс. – Лео, Донни и Майки — нейтрализация внешней группы на этаже и блокировка связи. Донни должен перехватить управление локальной сетью отеля и отключить насосы на грузовиках до того, как они начнут нагнетать давление. Кейси и Эйприл остаются внизу.
– Эй, погоди! – возмутился Кейси. – Почему это я внизу?! Я хочу наверх!
– Потому что внизу стоят три грузовика с шестьюстами литрами яда, Джонс, – холодно отрезала Макс, взглянув на него так, что парень невольно прикусил язык. – Если наемники у машин получат сигнал тревоги, они могут запустить помпы локально, прямо с кузова. Твоя задача — вместе с Эйприл вывести из строя дизельные генераторы насосов. Перерезать топливные магистрали, заклинить приводы, разбить блоки управления бейсбольными битами — делай что хочешь, но колеса не должны крутиться.
– Понял, – посерьезнел Кейси, кивнув. – Сделаю в лучшем виде. Ни одна капля этой дряни не вытечет.
– А ты, Макс? – тихо спросила Грейс. Она стояла рядом, скрестив руки на груди, ее изумрудные глаза были прикованы к лицу подруги. – Что будешь делать ты?
Макс медленно опустила стилус на стол.
– Я иду к отцу. Один на один.
– Исключено, – резко вмешался Леонардо. Его брови сошлись на переносице, в голосе зазвенел металл. – Ты не выйдешь к нему в одиночку. Это не дуэль чести, Макс. Итэн Стюарт убьет тебя в ту же секунду, как ты переступишь порог, если у него будет хоть малейший шанс.
– Он не убьет меня, пока не узнает, где диск, – Макс шагнула к лидеру черепах, заглянув ему прямо в глаза.
Она не отступила ни на дюйм. Между ними снова возникло то невидимое силовое поле двух несгибаемых воль, которое вспыхивало в каждую их встречу. Но теперь в этом противостоянии не было враждебности — только предельное, звенящее напряжение двух командиров, деливших ответственность за исход боя.
– Диск — его единственный шанс избежать электрического стула, – продолжала Макс. – Он будет говорить со мной. Он захочет сломать меня лично, доказать свое превосходство, заставить меня вернуть носитель. Эти две-три минуты разговора — всё, что нужно Донни, чтобы перехватить управление его серверами и заблокировать счета корпорации. Я — наживка, Лео. И я умею играть эту роль лучше, чем кто-либо на этой планете.
Леонардо долго смотрел в ее розово-красные глаза. Он видел пульсирующую венку на ее бледном виске, видел пшеничную прядь, выбившуюся из серебряных волос, видел титановый корсет на ее раненой руке.
Она шла на встречу со своим главным кошмаром. Не ради мести. Ради того, чтобы поставить точку.
– Две минуты, Макс, – негромко, но с предельной твердостью произнес Лео. – Если через сто двадцать секунд дверь не откроется, мы с Рафом выносим стену.
– Договорились, – ответила она.
***
Полночь над Манхэттеном опустилась плотной, удушливой пеленой осеннего смога.
Дождь превратился в мелкую, ледяную взвесь, оседающую на ветровых стеклах черных бронированных внедорожников, оцепивших подступы к отелю «Плаза» со стороны Гранд-Арми-Плаза.
Три тяжелых трехосных фургона без номеров стояли во внутреннем хозяйственном дворе отеля, замаскированные под машины кейтеринговой службы. От их кузовов в технические люки канализации уже тянулись толстые гофрированные шланги высокого давления, оплетенные стальной броней. Вокруг машин молчаливо курили бойцы «Авангарда» в глухой серой форме с карабинами на тактических ремнях.
В тени мусорных контейнеров на противоположной стороне переулка замерли две тени.
Эйприл О’Нил прижала к уху гарнитуру связи, наблюдая за наемниками через видоискатель профессиональной камеры с десятикратным оптическим зумом:
– «Призрак-один», это база. Группа у машин расслаблена. Четыре человека охраны, двое операторов в кабинах. Кейси на позиции у трансформаторной будки. Готовы начинать по вашему сигналу.
– Принято, Эйприл, – прошелестел в наушнике голос Леонардо. – Мы в шахте. Начинаем подъем.
Внутри вентиляционного канала центральной прачечной стоял густой, тяжелый запах стирального порошка, перегретого металла и хлора.
Температура действительно упала, но воздух все еще обжигал легкие, заставляя пот градом катиться по лицу под кевларовым капюшоном.
Макс лезла первой, опираясь спиной о рифленую заднюю стенку короба, а стопами упираясь в противоположную. Ее титановый фиксатор на левом локте мерно поскрипывал при каждом толчке. Мышцы обожженного плеча горели огнем, спайки, разорванные во время тренировок с Рафаэлем, протестовали против вертикальной нагрузки, но биомеханика движений, вбитая мутантом в ее память, работала безупречно. Она поднималась плавно, экономно, распределяя вес на мышцы кора и бедра.
Прямо под ней, не отставая ни на фут, бесшумно скользил Леонардо. За ним — Рафаэль, Донни и Микеланджело. Четверо громадных мутантов двигались в узком пространстве с грацией теней, не задев ни одной крепежной заклепки, не издав ни единого металлического звука.
Девятнадцатый этаж.
Макс замерла на узком технологическом выступе.
Перед ее глазами находилась прямоугольная решетка ревизионного люка, закрученная четырьмя болтами на десять. Сквозь узкие прорези пробивался мягкий, рассеянный желтый свет служебного коридора пентхауса. Пахло дорогим парфюмом, сигарами и свежезаваренным кофе — запах мира Итэна Стюарта, неизменный, въевшийся в подкорку ее сознания.
Она сделала знак рукой за спину.
Донателло протиснулся вперед, держа в руке миниатюрный ультразвуковой гайковерт с мягкой резиновой насадкой. Четыре беззвучных импульса — и болты выскользнули в ладонь мутанта. Леонардо перехватил решетку кончиками пальцев, медленно, с миллиметровой точностью втянул ее внутрь шахты и передал назад Майки.
Путь был открыт.
Макс бесшумно выскользнула наружу, мягко приземлившись на толстый шерстяной ковер коридора. Ее «Глок» с глушителем уже был в правой руке.
Следом за ней из проема выросли силуэты черепах.
Коридор был пуст, но в воздухе висело низкое, вибрирующее гудение серверов мобильного командного центра. В десяти ярдах впереди находились тяжелые двустворчатые двери из беленого дуба с позолоченными ручками — вход в парадный салон королевского пентхауса.
Перед дверями стояли двое бойцов «Авангарда» в полном штурмовом обвесе, с тепловизионными очками, опущенными на глаза.
Они даже не успели понять, откуда пришла смерть.
Леонардо и Рафаэль сорвались с места одновременно, превратившись в два размытых изумрудных вихря.
Лео нанес сокрушительный удар рукоятью катаны в сонную артерию левого наемника, одновременно перехватив ствол его карабина, чтобы оружие не звякнуло об пол. Рафаэль схватил правого за горло и затылок, с глухим хрустом впечатав его лицом в мягкую обивку стены и вырубив ударом колена в диафрагму.
Оба тела обмякли и были бережно опущены на ковер за три секунды.
– Чисто, – выдохнул Раф, оттаскивая наемников за декоративную портьеру.
Донателло уже стоял у сервисной панели управления шлюзом, подключая оптоволоконный кабель к терминалу:
– Камеры коридора закольцованы. Внутри пентхауса четверо: двое на балконе, один в центре зала — по тепловой сигнатуре это Маркус, масса тела около ста килограммов, бронежилет шестого класса. И один человек в кресле у камина. Итэн.
Макс подошла к дубовым дверям.
Она глубоко вздохнула, наполняя легкие воздухом, и медленно выдохнула. Ее сердцебиение, бешено колотившееся во время подъема по шахте, начало замедляться: семьдесят ударов в минуту, шестьдесят пять, шестьдесят. Глаза приобрели тот самый ледяной, пугающий оттенок спелого граната.
Она убрала пистолет в кобуру на бедре.
– Время пошло, Донни, – тихо произнесла она. – Ровно две минуты.
– Мы за дверью, – Леонардо положил ладонь на ее здоровое плечо. Его взгляд был тверд, как гранит Манхэттена. – Сделай это, Макс.
Она нажала на позолоченную ручку.
***
В королевском пентхаусе царила атмосфера абсолютного, надменного триумфа.
Огромная гостиная с пятиметровыми потолками была залита мягким светом хрустальных люстр. В камине из каррарского мрамора мерно потрескивали березовые поленья, наполняя воздух сухим, смолистым теплом. За панорамными окнами во всю стену расстилался ночной Центральный парк — гигантский черный четырехугольник среди сверкающего огнями океана нью-йоркских небоскребов.
Итэн Стюарт сидел в глубоком кресле из бордовой кожи, закинув ногу на ногу.
На нем был безупречный вечерний смокинг, белоснежная манишка сияла чистотой, а в тонких, ухоженных пальцах он крутил хрустальный бокал с двадцатипятилетним скотчем. Его короткие каштановые волосы были идеально зачесаны, а яркие зеленые глаза лениво следили за языками пламени.
В трех шагах позади кресла, замерев подобно гранитному изваянию, стоял полковник Маркус Вэнс. Седой, коренастый мужчина с лицом, изрезанным глубокими морщинами, держал руки сложенными за спиной. Под расстегнутым форменным кителем темнела кобура тяжелого автоматического пистолета.
Когда тяжелая створка двери бесшумно распахнулась и в зал вошла фигура в черном кевларе, Маркус среагировал с нечеловеческой скоростью. Его правая рука мгновенно скользнула под китель, ствол вылетел из кобуры, направленный точно в переносицу вошедшего.
– Отставить, Маркус, – не поворачивая головы, ровным, бархатным голосом произнес Итэн Стюарт.
Полковник замер, но палец со спуска не убрал.
Итэн медленно сделал глоток виски, опустил бокал на серебряный столик и повернулся в кресле.
– Ты опоздала на пять лет, Максимилиана, – мягко произнес он, окинув дочь взглядом, в котором не было ни удивления, ни гнева — лишь безграничное, высокомерное снисхождение создателя к собственному творению. – И, должна признать, этот костюм сидит на тебе куда хуже, чем вечернее платье от Лорен, в котором ты сбежала с благотворительного приема в Вашингтоне.
Макс остановилась в пяти шагах от кресла, прямо в центре персидского ковра.
Ее лицо было неподвижным, серебристые волосы рассыпались по плечам, пшеничная прядь резко выделялась в ярком свете хрусталя. Она стояла прямо, не опуская подбородка, игнорируя наведенный на нее ствол Маркуса.
– Этот костюм практичнее, отец, – ответила она. Ее голос звучал тихо, но наполнял огромное пространство зала звенящей пустотой. – В нем удобнее хоронить чужие амбиции.
Итэн тихо, снисходительно рассмеялся. Он поднялся на ноги, поправив манжеты смокинга:
– Хоронить? Мои амбиции? Девочка моя, ты действительно думаешь, что этот мелкий инцидент на Уолл-стрит что-то изменил? Джерри Аккерман был простым наемником, расходным материалом. Скоутт — бездарным психопатом с воспаленным эго. Ты потратила две недели на возню в канализации с мутантами, надеясь нанести мне ущерб, а в итоге всего лишь расчистила мне дорогу.
Он сделал шаг к ней. Его зеленые глаза вспыхнули хищным, властным светом:
– Ты спасла комплекс «Стюарт-4», убрала с доски Скоутта, вскрыла хранилище банка, в которое я не мог попасть законным путем... Ты сделала за меня всю черную работу, Макс! Как и подобает идеальному инструменту. Где диск?
– Диск в безопасности, – Макс даже не моргнула. – И через несколько минут его содержимое окажется на серверах Сената и Министерства юстиции. Твоя связь со Шредером, сейсмические заряды, токсин «Фолиум-9»... Всему конец, Итэн.
– Ничему не конец, глупая, – Стюарт-старший усмехнулся, покачав головой. – Ты так и осталась идеалисткой, несмотря на все мои уроки. Сенат? Министерство юстиции? Половина сенатского комитета по обороне владеет пакетами акций моих дочерних компаний. Через сорок минут насосы во дворе начнут закачку аэрозоля в коллекторы. К утру весь нижний Манхэттен будет зоной химического заражения, списанного на террористическую атаку твоих зеленых друзей. Чрезвычайное положение развяжет мне руки. Я получу абсолютный карт-бланш.
– Насосы не начнут закачку, – произнесла Макс, и на ее губах появилась слабая, едва заметная тень улыбки.
Итэн нахмурился:
– Что?
В этот момент рация на поясе Маркуса взорвалась треском помех и истошным криком:
– База, нападение! Двое гражданских... девчонка с камерой и парень в маске... они забросали генераторы магниевыми шашками! Топливные баки горят, помпы заклинило! Мы теряем...
Звук оборвался глухим взрывом и треском короткого замыкания.
Лицо Маркуса впервые дрогнуло. Полковник сделал шаг в сторону, пытаясь перенастроить частоту:
– Сэр, связь со двором потеряна!
Итэн замер. Его холеное, безупречное лицо на мгновение перекосилось от бешенства, зеленые глаза потемнели, потеряв лоск светского аристократа:
– Ты... дрянь. Ты посмела сорвать операцию? Маркус, кончай с ней. Пулю в лоб. Диск найдем в ее вещах.
– Слушаюсь, сэр, – Маркус нажал на спуск.
Но выстрела не произошло.
В ту же долю секунды, когда палец полковника начал выбирать свободный ход курка, массивные дубовые двери пентхауса с чудовищным грохотом сорвались с петель, разлетаясь на сотни острых щепок.
В образовавшийся пролом влетел двухсоткилограммовый изумрудный снаряд.
– Твое время вышло, полковник! – взревел Рафаэль.
Тяжелый удар панциря в полете пришелся Маркусу точно в грудь. Профессиональный спецназовец отлетел назад на двадцать футов, проломив спиной дубовый антикварный комод и осыпав пол осколками китайского фарфора. Пистолет вылетел из его руки, заскользив по полированному паркету.
В зал ворвались Леонардо и Микеланджело.
Двое наемников, выскочивших с балкона с автоматами наперевес, были нейтрализованы за четыре секунды: Майки выбил оружие нунчаками, а Лео сбил обоих подсечкой, зафиксировав на полу рукоятями катан.
Маркус, харкая кровью, попытался подняться, выхватывая боевой нож из-за голенища, но Рафаэль уже стоял над ним. Массивный трехпалый кулак мутанта, обмотанный тренировочной лентой, обрушился на челюсть полковника с силой гидравлического молота, отправляя ветерана «Дельты» в глубокий, беспробудный нокаут.
В зале снова стало тихо. Лишь потрескивал огонь в камине да шумно дышал Рафаэль, отряхивая плечо от белой штукатурки.
Итэн Стюарт стоял посреди разгромленного салона, абсолютно один.
Его смокинг был помят, галстук сбился набок, а на лбу выступили капли холодного пота. Впервые за все пятьдесят шесть лет жизни этот человек, повелевавший корпорациями и министрами, смотрел на мир снизу вверх. Он медленно перевел взгляд с гигантских мутантов, сжимавших смертоносное оружие, на свою дочь.
– Монстры... – прошипел он, отступая на шаг к окну. – Ты связалась с монстрами, Максимилиана... Ты опустилась на самое дно...
– Они не монстры, отец, – Макс сделала шаг вперед. Ее титановый фиксатор тихо щелкнул. – Они — семья. Понятие, о котором ты не имеешь ни малейшего представления.
Из коридора неспешно вошел Донателло. В руках он нес свой портативный терминал, на экране которого горели зеленые индикаторы успешной передачи данных:
– Готово, Макс. Полный массив с диска «Афина» ушел на серверы Федерального суда Южного округа Нью-Йорка, генерального прокурора штата и во все ведущие информационные агентства страны. Эйприл запустила прямой эфир через спутниковый канал своего телеканала. В эту самую секунду твою запись со Шредером смотрят сорок миллионов человек.
Итэн дернулся, словно от физического удара.
Он судорожно полез во внутренний карман смокинга, выхватывая золотой смартфон. Экран телефона разрывался от сотен входящих вызовов: совет директоров, адвокаты, сенаторы, личный банк в Цюрихе. В бегущей строке новостного виджета вспыхнула молния: *«Акции “Стюарт Индастриз” рухнули на 64% после публикации архивов Шредера. ФБР выдало ордер на арест Итэна Стюарта за государственную измену»