← Назад к обзору

Точка невозврата

Кровь, пепел и старые шрамы

– Садись в машину, живое недоразумение, – отец Вики, Виктор, почти швырнул её на заднее сиденье старой «Ауди».

Дениса затолкнули следом. Его отец, дядя Паша, захлопнул дверь с такой силой, что стёкла жалобно звякнули. Мужчины сели впереди, и в салоне мгновенно стало тесно от запаха пота, ярости и дешёвого одеколона. Родители Вики и Дениса дружили ещё со времён лихих девяностых, и методы воспитания у них остались соответствующие – суровые, как армейский устав, и быстрые на расправу.

– Ну что, герои? – Виктор посмотрел в зеркало заднего вида. Его глаза сузились. – Накаркали? В ментовке побывали, шокеры попробовали? Мало вам было?

– Пап, они нас пытали, – тихо сказала Вика, глядя в окно на убегающие огни города. – Они Дена в воду головой окунали. Ты вообще слышишь?

– Слышу, что ты рот открываешь, когда должна молчать и обтекать, – зарычал отец. – Ты в пятнадцать лет по карьеру с водкой шатаешься, а я должен ментов за это по головке гладить? Они из вас дурь выбивали, жаль, мало выбили.

– Да пошёл ты... – буркнул Денис, отворачиваясь к другому окну.

– Что ты сказал? – Дядя Паша резко обернулся, его кулак тяжело опустился на колено сына. – Дома договоришь, щенок. Дома все договорите.

Вика и Денис переглянулись. В полумраке салона их взгляды встретились – в них не было раскаяния, только горькое понимание того, что сейчас произойдёт. Они знали этот сценарий наизусть. Родители считали, что синяки на теле лечат синяки на душе, и сегодня «лечение» обещало быть долгим.

– Ты как? – шепнул Денис, когда машина подпрыгнула на кочке.

– Хреново, – так же тихо ответила Вика. – Трясёт всю. И плечо горит.

– Потерпи. Скоро всё закончится. Или начнётся по-новой.

Когда приехали к дому Дениса – большому, неуютному коттеджу на окраине – в окнах уже горел свет. Матери ждали на кухне, и по их лицам было понятно: сочувствия ждать не стоит. Детей завели в гостиную и заставили встать в центре ковра. Родители встали полукругом, словно судьи на инквизиции.

– Рассказывайте, – мать Дениса, грузная женщина с вечно поджатыми губами, скрестила руки на груди. – Чья была идея? Кто притащил крепкое?

– Мы просто гуляли, мам, – начал Денис, стараясь держать голос ровным. – Там была куча народу. Мы никого не организовывали.

– Врёшь! – Виктор шагнул вперёд, сокращая дистанцию. – Нам следователь сказал, что вы зачинщики. Что вы там чуть ли не притон устроили. Вика, ты? Ты, маленькая дрянь, подбила парней?

– Я никого не подбивала, – Вика вскинула подбородок, глядя отцу прямо в глаза. – Мы сидели своей компанией. Менты налетели и начали всех месить без разбора. Если бы ты видел, как они...

– Заткнись! – Мать Вики, до этого молчавшая, резко подошла и дала дочери пощёчину. Звук удара в тишине комнаты прозвучал как выстрел. – Ты позоришь нас! Весь район знает, что тебя в бобике увезли!

– Да плевать мне на район! – выкрикнула Вика, и слеза, которую она так долго сдерживала, всё-таки скатилась по щеке. – Вам на нас плевать, вам только за свой «авторитет» страшно!

Это стало последней каплей. Слова Вики, её дерзость, её нежелание ломаться – всё это вызвало у взрослых приступ неконтролируемой агрессии.

– Ах, плевать? – Виктор сорвал с пояса широкий кожаный ремень. – Сейчас мы тебе напомним, чья ты дочь и чьи правила в этом доме.

– Паша, начни со своего, – бросил он другу.

Начался хаос, который Вика и Денис предпочли бы забыть. Удары посыпались градом. Родители не выбирали мест, не жалели сил. Они вкладывали в каждый замах всю свою неудовлетворённость жизнью, свои страхи и злобу.

Денис пытался закрыть собой Вику, принимая удары на спину и плечи. Он хрипел, сжимал зубы до скрипа, но не просил пощады. Вика, свернувшись калачиком на полу, чувствовала, как каждый удар отдаётся в голове тупым колоколом. В какой-то момент боль стала такой острой, что сознание начало подводить. Перед глазами поплыли тёмные пятна, звуки голосов стали далёкими, словно они доносились из-под воды.

– Хватит... – прошептала она, но её никто не слышал.

Когда взрослые, наконец, выдохлись, в гостиной воцарилась тяжёлая, липкая тишина. Отцы тяжело дышали, матери смотрели в сторону, поправляя причёски.

– Чтобы до утра из комнаты ни ногой, – бросил Виктор, вытирая пот со лба. – Завтра будем решать, что с вами делать дальше. В школу пойдёте под конвоем.

Родители разошлись по своим комнатам, оставив детей на полу. Вика лежала неподвижно, глядя на ворс ковра. Ей казалось, что она весит тонну.

– Вик... Эй, Вик... – Денис коснулся её руки. Его пальцы дрожали.

– Я здесь, – хрипло отозвалась она.

– Можешь встать?

– Попробую.

Она медленно поднялась, опираясь на Дениса. Каждый вдох вызывал резь в рёбрах. Денис выглядел не лучше: на скуле наливался багровый кровоподтёк, губа была разбита. Они, поддерживая друг друга, побрели на второй этаж, в комнату Дениса. Это было их убежище, единственное место, где их не могли достать.

Закрыв дверь на защёлку, Денис обессиленно опустился на кровать. Вика привалилась к косяку, чувствуя, как её начинает колотить мелкая дрожь.

– Надо... надо обработать, – сказала она, кивая на его спину, где сквозь порванную футболку проступали тёмные полосы.

– Сначала ты, – Денис поднялся и достал из-под кровати аптечку, которую прятал там специально для таких случаев. – Садись.

Он помог ей снять куртку. Когда он увидел её плечо – красное, воспалённое, с характерными следами от электродов шокера – он выругался так грязно, что Вика даже вздрогнула.

– Твари, – прошипел он. – Мусора – твари, и наши не лучше.

Он смочил ватку перекисью и коснулся её кожи. Вика зашипела, вцепляясь пальцами в покрывало.

– Больно, Ден...

– Знаю, маленькая. Потерпи. Сейчас легче станет.

Он действовал медленно и осторожно, смывая кровь, грязь и песок карьеры. Потом пришла очередь спины и ног. Вика сидела, опустив голову, и чувствовала, как внутри неё что-то окончательно обрывается. Та ниточка, которая связывала её с родителями, сегодня сгорела дотла.

Когда с обработкой было покончено, Вика взяла бинт и мазь.

– Теперь ты. Поворачивайся.

Денис стянул футболку. Вика ахнула. Его спина представляла собой сплошное месиво. Она начала мазать ссадины холодным гелем, и Денис замер, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не вскрикнуть.

– Они нас ненавидят, Ден, – тихо сказала Вика, накладывая повязку. – За то, что мы не такие, как они. За то, что мы свободные.

– Они боятся, Вик. Боятся, что мы вырастем и станем сильнее их. А мы станем.

Закончив, Вика почувствовала, что её лоб стал подозрительно горячим. Глаза жгло, а к горлу подкатывал ком.

– Ден, мне что-то совсем нехорошо... – прошептала она, прижимая ладонь к щеке.

Денис коснулся её лба и тут же отдернул руку.

– Чёрт, Вик, ты вся горишь. Температура под сорок, наверное. Это от воды и от стресса.

Он быстро нашел в аптечке жаропонижающее и заставил её выпить таблетку. Уложил на кровать, укрыв одеялом по самый подбородок. Вику трясло так, что кровать ходила ходуном.

– Холодно... так холодно... – бормотала она в полузабытьи.

Денис сел рядом, обнимая её поверх одеяла. Он грел её своим телом, шептал какие-то глупости, лишь бы она не отключалась. Постепенно дрожь утихла, сменившись тяжелым, липким жаром.

– Курить охота, – вдруг сказала Вика, открывая глаза. Они блестели от лихорадки.

– Тебе нельзя, – возразил Денис. – Ты едва дышишь.

– Ден, пожалуйста. Мне надо. Иначе я просто свихнусь.

Он вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Достал из заначки пачку и зажигалку. Они сели на подоконнике, открыв окно лишь на узкую щелку, чтобы дым уходил на улицу.

Вика сделала первую затяжку и закрыла глаза. Горький дым обжег горло, но принес странное, болезненное успокоение. Это был их ритуал. Их способ заявить миру, что они всё еще здесь.

– Арс и Ника... как они там? – спросила Вика, передавая сигарету Денису.

– Думаю, Арсу досталось больше всех, – мрачно ответил Денис. – Его старик – бывший военный, он за «честь мундира» кого хочешь прибьет. А Ника... Ника сильная. Она прорвется. Завтра спишемся.

Они курили в тишине, глядя на далекие звезды. В этот момент, в этой маленькой комнате, пропахшей лекарствами и табаком, они были самыми одинокими и одновременно самыми близкими людьми во всей вселенной.

– Ден, – Вика посмотрела на него, её лицо в свете луны казалось фарфоровым. – Ты ведь меня не бросишь? Если всё станет совсем плохо?

Денис обнял её за плечи, притягивая к себе.

– Дура ты, Вика. Мы с тобой в одной лодке. До самого конца. Хоть в ментовку, хоть в ад. Поняла?

– Поняла.

Они докурили и вернулись в кровать. Сил не осталось даже на то, чтобы раздеться. Вика уткнулась носом в шею Дениса, вдыхая его запах – смесь пота, антисептика и сигарет. Для неё это был запах безопасности.

Сон пришел внезапно, тяжелый и безрадостный. Вике снились мутные воды карьера, треск шокера и злые лица людей в форме. Но каждый раз, когда она начинала тонуть в этом кошмаре, она чувствовала рядом крепкую руку Дениса и слышала его ровное дыхание.

Завтра их ждал новый день. Новые допросы, новые крики родителей, новые синяки. Но сегодня они победили. Они выстояли. И пока они были друг у друга, ни один мент и ни один ремень не могли заставить их опустить голову.

В тишине комнаты тикали часы, отсчитывая минуты их короткого, выстраданного покоя. Вика спала, сжимая в руке край футболки Дениса, а он, прежде чем окончательно провалиться в сон, пообещал себе, что когда-нибудь они уедут отсюда. Далеко-далеко. Туда, где небо будет чистым, а свобода – настоящей.