← Назад к обзору

Точка невозврата

Шрамы на рассвете

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в плотных шторах, казался раскалённой иглой, вонзающейся прямо в глазное яблоко. Вика застонала, не открывая глаз. Каждое движение отзывалось в теле вспышкой тупой, ноющей боли. Лихорадка, терзавшая её всю ночь, немного отступила, оставив после себя лишь липкую слабость и жуткую сухость во рту.

Она почувствовала, как рядом зашевелился Денис. Его рука, всё ещё обнимавшая её за плечи, была тяжёлой и горячей. В комнате пахло вчерашним дымом, перекисью и застоявшимся страхом. На мгновение Вике показалось, что всё произошедшее — лишь затянувшийся кошмар, но резкая боль в обожжённом плече быстро вернула её в реальность.

Тишину дома разорвал грохот. Внизу хлопнула входная дверь, послышались тяжёлые шаги, от которых, казалось, вибрировали даже половицы в комнате. Вика инстинктивно сжалась, чувствуя, как сердце начинает испуганно биться о рёбра.

– Просыпайтесь, ублюдки! – Голос Виктора, отца Вики, прогрохотал по коридору, приближаясь к двери. – Вы думали, в сказку попали? Живо встали!

Замок на двери щёлкнул — вчерашняя защёлка не стала серьёзным препятствием для разъярённого мужчины. Дверь распахнулась, с силой ударившись об ограничитель. На пороге стоял Виктор. Его лицо было багровым, глаза налились кровью, а в руках он сжимал тот самый широкий кожаный ремень, который вчера оставил столько следов на их телах.

Вика вскрикнула и ещё сильнее вжалась в Дениса, пытаясь буквально срастись с ним, спрятаться за его широкой спиной. Её трясло мелкой дрожью, зубы начали выстукивать дробь.

– Пап, не надо... – прошептала она, зажмуриваясь.

Денис, несмотря на то что сам едва держался на ногах, среагировал мгновенно. Он резко выпрямился, закрывая Вику собой, выставляя локти вперёд, словно живой щит. Его взгляд, мутный от недосыпа и боли, сфокусировался на отце друга.

– Слышь, дядь Вить, – голос Дениса был хриплым, но в нём не было и тени просьбы. – Хватит. Ты её вчера чуть не убил. Руки убрал от неё.

Виктор замер в шаге от кровати. Его рука с ремнем медленно поднялась, пряжка зловеще блеснула в свете утреннего солнца. Он смотрел на Дениса с такой ненавистью, будто перед ним был не сын лучшего друга, а злейший враг.

– Ты мне указывать вздумал, щенок? – Виктор сделал ещё шаг, замахиваясь. – Я вас обоих сейчас здесь закопаю.

Вика затаила дыхание, ожидая удара. Она чувствовала, как напряглись мышцы на спине Дениса, как он приготовился принять на себя новую порцию боли. В комнате повисло такое густое напряжение, что его, казалось, можно было потрогать руками.

Но удара не последовало. Виктор стоял, тяжело дыша, и смотрел на них — двух избитых, измученных подростков, которые, несмотря ни на что, продолжали держаться друг за друга. Что-то в его взгляде изменилось. То ли остатки здравого смысла проснулись, то ли он просто выдохся, но рука с ремнем медленно опустилась.

– Твари, – выплюнул он, пятясь к двери. – Ненавижу. Чтобы через десять минут были внизу. Умойтесь, приведите себя в божеский вид. В школу пойдёте. И не дай бог я узнаю, что вы там хвосты задрали.

Он вышел, с грохотом захлопнув дверь.

Вика и Денис ещё несколько секунд сидели неподвижно, боясь поверить, что экзекуция откладывается. Наконец, Вика выдохнула, и этот выдох перешёл в тихий, надрывный всхлип.

– Ушёл... – прошептала она, сползая с плеча Дениса. – Ден, он ушёл.

– Ушёл, – Денис тяжело опустил руки и ссутулился. – Сука, я думал, он мне сейчас череп проломит. Вик, ты как? Живая?

– Голова кружится, – она коснулась лба. – И плечо... оно как будто пульсирует.

– Дай посмотрю, – Денис осторожно отогнул край её майки. – Воспалилось, зараза. Надо будет в школе у медсестры что-нибудь стащить, если получится.

Они начали одеваться, совершая каждое движение с мучительной медлительностью. Вика натянула на себя широкое худи с капюшоном — единственную вещь, которая могла скрыть синяки на руках и следы от шокера. Денис надел чистую футболку и клетчатую рубашку, стараясь не морщиться, когда грубая ткань касалась избитой спины.

– У тебя сигареты остались? – спросила Вика, глядя на свои дрожащие пальцы.

– Две штуки, – Денис достал пачку. – Одну сейчас, вторую — перед школой. Держи.

Они снова пристроились у окна, жадно вдыхая дым. Это было их единственное лекарство, их способ прийти в себя перед тем, как снова выйти в мир, который их ненавидел.

– Арс не пишет? – Вика кивнула на телефон Дениса, лежащий на тумбочке.

– Пишет, – Денис взял мобильник. – Говорит, его предки в комнате заперли, телефон отобрали, он с запасного пишет. У него всё тело синее, старик его ремнём армейским отделал. Ника тоже на связи. Говорит, мать с ней не разговаривает, просто игнорирует, как будто её нет. Это, наверное, ещё хуже.

– Уж лучше бы меня игнорировали, – Вика горько усмехнулась, потирая скулу. – Ладно, пошли. А то батя снова придёт с «проверкой».

Они спустились вниз. В кухне сидели родители. Атмосфера была гнетущей. Мать Вики молча поставила перед ними тарелки с кашей, к которой никто не прикоснулся. Виктор и Павел сидели у окна, хмуро глядя на улицу.

– Значит так, – Павел, отец Дениса, заговорил первым. – В школу идёте вместе. От ворот ни шагу. После уроков — сразу домой. Если узнаю, что с кем-то из той компании общались — пеняйте на себя.

– Мы с ними в одном классе учимся, пап, – сухо заметил Денис. – Как нам не общаться?

– Ты меня услышал, – отрезал Павел. – Марш отсюда.

Вика и Денис вышли из дома, чувствуя, как утренняя прохлада немного приводит их в чувство. Улицы были уже полны людей, спешащих на работу, и никто из них не догадывался, через какой ад прошли эти двое подростков за последние двенадцать часов.

У ворот школы их уже ждали. Арсений стоял, прислонившись к забору, натянув кепку на самые глаза. Рядом с ним, бледная и осунувшаяся, стояла Ника.

– О, смертники явились, – Арсений попытался пошутить, но улыбка вышла кривой и болезненной. Он подошёл к Вике и осторожно притянул её к себе. – Маленькая, ты как? Я всю ночь места себе не находил.

– Бывало и лучше, Арс, – Вика уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах одеколона и табака. – Дома устроили показательную порку.

– У нас тоже, – Ника подошла к Денису и взяла его за руку. – Моя мать вызвала психолога на дом. Сказала, что я социально опасна. Представляете?

– Психолога? – Денис хмыкнул. – Лучше бы экзорциста вызвала. Ладно, народ, надо как-то день пережить. У кого есть план?

– План один — не сдохнуть, – Арсений огляделся по сторонам. – Менты наверняка передали бумаги в школу. Сейчас начнётся: педсоветы, характеристики, постановка на учёт.

– Да плевать, – Вика выпрямилась, отстраняясь от Арсения. – Пусть ставят. Главное, что мы не раскололись. Вы же не подписали ничего?

– Ни единого слова, – гордо ответила Ника. – Мой следователь под конец чуть не расплакался от злости.

– Красава, – Денис одобрительно кивнул. – Ладно, погнали в этот храм знаний. Вик, держись рядом.

Первые уроки прошли как в тумане. Учителя смотрели на них со смесью брезгливости и любопытства. Шепотки за спиной не прекращались ни на минуту. «Слышали, их на карьере омоновцы повязали?», «Говорят, Вика одному менту пах отбила», «А Дениса чуть не утопили».

На большой перемене их всех четверых вызвали в кабинет директора.

– Ну что, господа организаторы притонов, – директор школы, грузная женщина в очках, смотрела на них поверх листов с протоколами. – Допрыгались? У меня здесь рапорты из полиции. Сопротивление при задержании, нецензурная брань, алкогольное опьянение. Вы понимаете, что это исключение?

– Мы понимаем, что вы не имеете права нас исключить без решения комиссии по делам несовершеннолетних, – голос Вики прозвучал удивительно твердо. Она сидела, выпрямив спину, и смотрела прямо на директора. – А комиссия ещё должна доказать нашу вину.

– Ты мне ещё законы поцитируй, дрянь мелкая! – Директор хлопнула ладонью по столу. – Вы позорите школу! Вы — отбросы!

– Мы не отбросы, – Арсений поднялся со стула. Его широкие плечи, казалось, заняли всё пространство кабинета. – Мы просто были не в то время и не в том месте. А то, что ваши сотрудники полиции бьют детей шокерами и топчут их ногами — это вы в рапортах не прочитали?

– Выйдите вон! – Заорала директор. – Все четверо! Ваши дела переданы в КДН. Ждите повестки.

Они вышли в коридор, где уже собралась толпа любопытных.

– Ну и сука, – процедила Ника, поправляя волосы. – Вик, ты как? Бледная совсем.

– Нормально, – прошептала Вика, чувствуя, как к горлу снова подкатывает тошнота. – Просто... надо покурить. Срочно.

Они пробрались в свой привычный «штаб» — заброшенную пристройку за спортзалом, где их никто не мог увидеть.

– Слушайте, – заговорил Денис, когда они все закурили. – Нам надо что-то решать. Дома ад, в школе ад. Менты не отстанут.

– У меня есть идея, – Арсений посмотрел на друзей. – У моего деда есть старая дача в лесу, километров сорок отсюда. Там сейчас никого нет. Родители думают, что я буду под домашним арестом, но я могу свалить через окно.

– И что мы там будем делать? – спросила Ника. – Прятаться вечно не получится.

– Не вечно, – Арсений прищурился. – Просто переждать пару дней, пока всё утихнет. Пусть побегают, поищут. А потом вернёмся с адвокатом, которого мой дядя обещал подогнать. Он нормальный мужик, разрулит.

– Я за, – Вика подняла руку. – Если я останусь дома ещё на одну ночь, я либо отца прибью, либо сама в окно выйду.

– Я тоже в деле, – кивнул Денис. – Терять уже нечего.

Они договорились встретиться в полночь у старого моста. Весь оставшийся день они провели в каком-то странном, лихорадочном ожидании. Учителя их больше не трогали — видимо, получили указание не провоцировать «опасных преступников».

Вечер дома прошёл на удивление тихо. Отец Вики ушёл в гараж пить с друзьями, мать закрылась в спальне. Вика быстро собрала рюкзак: сменная одежда, немного еды, припрятанные деньги и, конечно, запас сигарет. Сердце колотилось в горле, когда она открывала окно своей комнаты на втором этаже.

– Давай, Вик, ты сможешь, – прошептала она себе.

Спуск по водосточной трубе был мучительным — обожжённое плечо протестовало против каждой нагрузки, но адреналин заглушал боль. Оказавшись на земле, она бросилась в тени деревьев.

У моста уже стоял Денис. Он выглядел напряжённым, постоянно оглядываясь.

– Пришла? – Он облегчённо выдохнул, обнимая её. – Я думал, тебя заперли.

– Не на ту напали, – Вика попыталась улыбнуться.

Вскоре подошли Арсений и Ника. Арсений был нагружен огромным рюкзаком, а Ника несла сумку с медикаментами.

– Всё, банда, – Арсений обвёл их взглядом. – Пути назад нет. Если нас поймают сейчас — это уже побег.

– Поймают — значит поймают, – Денис сплюнул. – Но мы хотя бы попробуем.

Они двинулись по лесной тропе, подальше от огней города, подальше от унижений и боли. Ночной лес встретил их тишиной и прохладой.

– Слышь, Ден, – Вика толкнула друга плечом. – А помнишь, как мы в детстве мечтали построить дом на дереве и жить там без взрослых?

– Помню, – Денис усмехнулся. – Кажется, наши мечты начинают сбываться. Только дом не на дереве, и мы не совсем дети.

– Мы никогда не были детьми, – подала голос Ника. – Дети не знают, как пахнет камера в обезьяннике.

Они шли долго, почти до самого рассвета. Ноги гудели, раны ныли, но на душе становилось всё спокойнее. Здесь, среди деревьев, не было майоров с шокерами и отцов с ремнями. Здесь были только они — четверо друзей, связанных кровью, болью и общей тайной.

Когда они добрались до дачи — небольшого деревянного домика, заросшего диким виноградом — солнце уже начало золотить верхушки сосен.

– Пришли, – Арсений толкнул скрипучую калитку. – Добро пожаловать в резиденцию свободы.

Они вошли внутрь. В доме пахло пылью и сухими травами. Денис сразу же занялся печкой, Ника начала разбирать сумку с едой, а Арсений и Вика вышли на небольшую веранду.

– Знаешь, Арс, – Вика прислонилась к перилам, глядя на рассвет. – Я только сейчас поняла, как сильно я их всех ненавижу. И как сильно я вас люблю.

Арсений обнял её сзади, утыкаясь носом в шею.

– Мы прорвёмся, маленькая. Обещаю. Мы ещё покажем им всем, кто здесь главный.

В этот момент из дома вышел Денис с двумя кружками горячего чая.

– Эй, романтики, идите завтракать. У нас впереди много дел. Например, придумать, как мы будем отбиваться от медведей.

– Медведи по сравнению с нашими ментами — просто плюшевые игрушки, – Вика взяла кружку, чувствуя, как тепло разливается по телу.

Они сидели на веранде, провожая взглядом первые лучи солнца. У них не было четкого плана, не было гарантий безопасности. Но у них было нечто большее — они были вместе. И эта связь, закалённая в допросных и на полах гостиных, была крепче любой стали.

– За нас? – Арсений поднял свою кружку.

– За нас, – хором ответили Вика, Денис и Ника.

Впереди был долгий день, полный неизвестности. Но сейчас, в лучах утреннего солнца, они чувствовали себя абсолютно счастливыми. Потому что свобода — это не отсутствие стен, это отсутствие страха перед теми, кто эти стены строит. И этого у них было не отнять.