← Назад к обзору

Точка невозврата

Лакмусовое небо и вкус свободы

Лесной воздух был настолько чистым, что с непривычки кружилась голова. После спёртого запаха РОВД и тяжёлого аромата родительских квартир, пропахших корвалолом и злостью, эта глушь казалась другим измерением.

Арсений не соврал — дача деда была идеальным убежищем. Старый сруб, затерянный среди вековых сосен, стоял на самом берегу небольшого, почти чёрного лесного озера. Здесь не ловила сеть, не ездили патрульные машины, и единственным звуком был шум ветра в кронах деревьев.

Вика стояла на крыльце, потягиваясь всем телом. Синяки на рёбрах всё ещё ныли, напоминая о «воспитательной беседе» отца, но лихорадка ушла, оставив после себя странную, звенящую лёгкость. Она знала, что их ищут. Знала, что по городу наверняка разосланы ориентировки: «Двое парней, две девушки, склонны к побегу, дерзкие, опасные». Но сейчас, глядя на то, как солнечные блики пляшут на воде, ей было абсолютно плевать.

– О чём зависла? – Денис вышел на крыльцо, щурясь от яркого света. Он был с голым торсом, и на его светлой коже чётко выделялись багровые полосы от ремня, перекрещивающиеся со следами от шокера.

– О том, что мы официально в розыске, Ден, – Вика усмехнулась, доставая из кармана худи помятую пачку. – Как в кино. Бонни и Клайд, только нас четверо и мы никого не грабили. Пока что.

– Да пошли они нахер, – Денис выхватил у неё сигарету и прикурил. – Пусть ищут ветра в поле. Мы здесь как в танке. Арс сказал, что дед сюда годами не заглядывает.

Из дома вышла Ника, натягивая купальник под короткими шортами. Её голубые глаза сияли азартом, который Вика не видела у неё уже давно.

– Хватит дымить, дохляки! – Ника звонко хлопнула Дениса по плечу, отчего тот поморщился, но улыбнулся. – Вода — просто кайф, я уже проверила пальцем ноги. Идём купаться, пока солнце не ушло.

– Арс где? – спросила Вика, оглядываясь.

– Дрова колет за домом. Сказал, что ему надо «выпустить пар», иначе он взорвётся, – Ника подмигнула. – Идите, я сейчас притащу наше «топливо».

Через десять минут они уже были на берегу. Арсений, всё ещё тяжело дышащий после работы топором, сбросил футболку. Его широкие плечи были покрыты мелкими ожогами, но он двигался уверенно, с той самой дерзкой грацией, за которую Вика его и полюбила.

– Кто последний в воду, тот мусор! – крикнул Арсений и с разбега сиганул с небольшого мостика.

Брызги разлетелись во все стороны. Денис, не раздумывая, бросился следом, издав победный клич, который эхом раскатился над озером. Ника и Вика переглянулись.

– Ну что, подруга, покажем им, кто тут русалки? – Вика сбросила худи, оставаясь в чёрном белье. Ей было плевать, как она выглядит со своими шрамами. В этом лесу они были судьями и богами сами себе.

– Только чур не топиться! – Ника засмеялась и грациозно нырнула в тёмную воду.

Вода оказалась обжигающе холодной, но это была та самая боль, которая возвращала к жизни. Вика вынырнула, отряхивая волосы, и тут же попала под обстрел брызг, который устроили парни.

– Эй! – она закричала, отбиваясь руками. – Арс, ты получишь у меня!

– Иди сюда, мелкая! – Арсений подхватил её под водой и поднял над собой, как пушинку.

Они дурачились, как маленькие, забыв о том, что их портреты, возможно, сейчас висят на каждом столбе в их родном районе. Это был чистый, концентрированный кайф. Здесь не было возраста, не было законов, не было «правильно» и «неправильно». Было только это озеро, запах сосновой смолы и четверо людей, которые стали друг другу ближе, чем любая кровная родня.

Через час, вдоволь наплававшись, они выбрались на берег. Ника уже расстелила старое покрывало и выставила «арсенал»: бутылку крепкого виски, которую Арсений умудрился стащить из отцовского бара перед побегом, и несколько пачек чипсов.

– За свободу? – Денис разлил спиртное по пластиковым стаканчикам. Его руки всё ещё немного дрожали, но взгляд был твёрдым.

– За нас, – поправил Арсений, притягивая Вику к себе. – За то, что мы не сломались.

Они пили, не закусывая, чувствуя, как огонь разливается по венам. Виски был дешёвым и драл горло, но после воды он казался божественным нектаром. Вика затянулась сигаретой, глядя на то, как Денис и Ника о чём-то спорят, смеясь и толкая друг друга.

– Слушай, Вик, – Денис вдруг стал серьёзным, глядя на неё сквозь дым. – А если нас реально найдут? Ну, через неделю, через месяц?

– Тогда мы устроим им такое шоу, которое они никогда не забудут, – Вика сплюнула пепел. – Я больше не позволю отцу поднять на меня руку. И в ментовку я больше не пойду просто так. Если они захотят меня взять, им придётся меня убить.

– Жёстко ты, – Арсений поцеловал её в висок. – Но я с тобой. Мы все с тобой.

– А помните, как тот мент орал, когда Ника ему в глаз дала? – Денис вдруг начал хохотать, вспоминая события на карьере. – У него рожа была такая, будто он увидел дьявола в юбке.

– Он заслужил, – Ника прихлебнула из стакана. – Он на Вику с шокером шёл. Я бы ему и второй выбила, если бы руки не связали.

– Ты у меня боевая, – Денис притянул её к себе и поцеловал, долго и жадно.

Вика отвела взгляд, чувствуя, как внутри разливается приятная истома от алкоголя и тепла Арсения. Ей было пятнадцать, и по всем законам общества она должна была сейчас сидеть за учебниками или слушать лекции о морали. Но её мораль была здесь, в этих трёх людях.

– Пойдём в дом? – шепнул Арсений ей на ухо. – Солнце садится, холодает.

– Пойдём, – Вика поднялась, чувствуя, как земля немного покачивается под ногами.

Внутри дома было уютно. Арсений и Вика заняли маленькую комнату на втором этаже с окном на озеро. Денис и Ника остались внизу, в большой комнате с камином.

Арсений закрыл дверь и повернулся к Вике. В сумерках его глаза казались почти чёрными.

– Ты всё ещё боишься? – спросил он, подходя ближе.

– Рядом с тобой — нет, – Вика обняла его за шею, прижимаясь всем телом. – Арс, я не хочу возвращаться. Никогда.

– Мы и не вернёмся, маленькая. Мы что-нибудь придумаем. Уедем в другой город, сменим имена. Нас четверо, мы не пропадём.

Он начал целовать её — сначала осторожно, касаясь лишь кончиками губ её шрамов на плече, а потом всё более настойчиво. Вика отвечала с той же яростью и нежностью, с которой она боролась с ментами на карьере. Это был их способ забыться, их личная территория, куда не было входа никому другому.

Снизу доносились приглушённые голоса Дениса и Ники, звон бутылок и тихий смех. Там, на первом этаже, тоже шла своя борьба за нормальность в этом ненормальном мире.

– Ден, ты придурок, – донёсся голос Ники. – Перестань меня щекотать, у меня рёбра болят!

– А ты не кусайся, тогда перестану! – отозвался Денис.

Вика улыбнулась сквозь поцелуй. Они были живы. Это было самым главным.

Позже, когда дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь треском дров в камине (Денис всё-таки его разжёг), Вика лежала на груди Арсения, слушая его размеренное сердцебиение.

– Арс, – позвала она тихо.

– М-м?

– Ты ведь знаешь, что Денис про нас всё знает? Ну, про то, что у нас уже было.

– Знаю, – Арсений усмехнулся, перебирая её волосы. – Он мой лучший друг, Вик. Мы с ним о таких вещах говорим, о которых нормальные люди даже не думают. Он за тебя горой, ты же знаешь.

– Знаю. Он мне как брат. Иногда даже больше. Если бы не он в ту ночь, когда батя ремнём махал...

– Тс-с, – Арсений прижал её к себе крепче. – Забудь. Этого больше не будет. Мы здесь. Мы свободны.

Вика закрыла глаза. Ей хотелось верить, что этот момент продлится вечно. Что озеро никогда не высохнет, сигареты никогда не закончатся, а Арсений всегда будет рядом, чтобы закрыть её от мира.

На следующее утро их разбудил крик Дениса.

– Эй, сони! Подъём! Я нашёл в сарае старую лодку!

Вика со стоном натянула одеяло на голову.

– Арс, убей его, пожалуйста.

– Сам убьёшься, если не встанешь! – Денис уже барабанил в их дверь. – У нас сегодня по плану рыбалка и великое ничегонеделание! Ника уже жарит яичницу, запах на весь лес!

Вика всё-таки встала. Тело уже не так сильно болело, а утреннее солнце, заливавшее комнату, обещало ещё один день абсолютной свободы.

Они провели этот день на лодке. Арсений и Денис гребли по очереди, а девушки загорали, устроившись на носу. Они пили пиво, которое Денис нашёл в погребе (оно было старым, но всё ещё пригодным), и болтали обо всём на свете. О сексе, о том, как они назовут своих детей, если когда-нибудь решатся на это, о том, какой марки машину купит Денис, когда разбогатеет.

– Я хочу «Гелик», – заявил Денис, лениво работая вёслами. – Чёрный, как моя душа после общения с майором. Буду ездить мимо отделения и сигналить им.

– Тебя повяжут через два квартала, гений, – Ника лениво приоткрыла один глаз. – Купи лучше что-нибудь неброское. Чтобы мы могли свалить, если что.

– Куда свалить, Ник? – Вика приподнялась на локтях. – Мы уже свалили. Дальше только граница.

– А может и граница, – Арсений посмотрел на горизонт. – Почему нет? Мир большой.

В этот момент где-то далеко, за лесом, послышался звук, похожий на рокот вертолёта. Все четверо мгновенно замолчали. Звук нарастал, а потом так же внезапно стих.

– Показалось? – прошептала Вика, чувствуя, как внутри снова сжимается холодный ком.

– Может, лесоохрана, – Денис пожал плечами, но вёслами заработал быстрее, направляя лодку к берегу. – Или просто галлюцинации от жары.

– Нам нельзя расслабляться, – Арсений стал серьёзным. – Они не успокоятся. Мы для них — вызов. Четверо малолеток, которые плюнули им в лицо и ушли безнаказанными.

– Ну и пусть ищут, – Вика спрыгнула в мелководье, когда лодка ткнулась в песок. – Мы не прячемся. Мы просто живём.

Вечером они устроили костёр на берегу. Искры улетали в чёрное небо, смешиваясь со звёздами. Денис достал гитару, которую нашёл на чердаке, и начал подбирать какие-то простые аккорды.

– Спой что-нибудь, – попросила Ника, прислонившись к его плечу.

Денис запел. Голос у него был не слишком чистый, но искренний. Это была какая-то старая песня о тех, кто уходит в ночь, не оглядываясь. Вика слушала, прижавшись к Арсению, и чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Не от горя, а от переизбытка жизни.

– Слышь, Вик, – Денис прервался и посмотрел на неё. – Ты помнишь, как мы в шестом классе в ментовку попали за то, что петарды в школьном туалете взрывали?

– Помню, – Вика улыбнулась. – Нас тогда ещё родители не били. Просто орали долго.

– Мы тогда думали, что это конец света, – Денис усмехнулся. – А оказалось — только начало.

– Мы всегда были такими, – Арсений подбросил веток в костёр. – Дерзкими. Упрямыми. Нас не переделать. И это наше главное преимущество.

Ника вдруг встала и начала танцевать вокруг костра. Её длинные ноги мелькали в свете пламени, а русые волосы рассыпались по плечам. Она выглядела как лесная ведьма, дикая и прекрасная.

– Эй, Денис! – крикнула она. – Играй быстрее!

Денис подхватил ритм, и вскоре они все четверо кружились в каком-то безумном, первобытном танце. Они смеялись, матерились, падали на песок и снова вскакивали. Это был их манифест. Их ответ всему миру, который пытался загнать их в рамки.

Когда костёр начал гаснуть, они сидели в обнимку, глядя на тлеющие угли.

– Знаете, – тихо сказала Вика. – Если завтра всё закончится... Если нас поймают... Я ни о чём не жалею. Эти дни здесь — это было лучшее, что со мной случалось.

– Нас не поймают, – Арсений сжал её руку. – По крайней мере, не завтра.

Они вернулись в дом, когда небо уже начало светлеть. В каждой паре была своя тишина, полная слов, которые не нужно было произносить.

Вика засыпала в руках Арсения, чувствуя, как утренний ветерок шевелит занавеску. Она знала, что где-то там, за лесом, работают рации, пишутся отчёты и злые люди в форме обсуждают, как их наказать. Но здесь, в этом маленьком доме у озера, они были в безопасности.

Свобода была горькой на вкус, как виски, и едкой, как дым сигарет. Она пахла озерной водой и старым деревом. И Вика была готова платить за неё любую цену.

– Спи, маленькая, – прошептал Арсений, закрывая её своим телом от первых лучей солнца. – Завтра будет новый день. И мы всё ещё будем вместе.

– Вместе, – эхом отозвалась Вика, проваливаясь в глубокий, спокойный сон.

Они не знали, сколько им осталось. Неделя? Месяц? Всего лишь ещё один рассвет? Это не имело значения. Они ловили моменты, как ловят рыбу в прозрачной воде — жадно, отчаянно, зная, что каждый миг может стать последним. И в этом был их высший смысл. Четверо друзей, четверо изгоев, четверо тех, кто выбрал сталь вместо покорности.

А озеро продолжало тихо плескаться у берега, храня их тайну и их смех под сенью вековых сосен.