Точка невозврата
Осколки рая в сосновом бору
Утро на даче началось не с воя сирен и не с грохота выламываемой двери, а с запаха жареного лука и ворчания Елены. Вика открыла глаза, щурясь от яркого солнца, пробивавшегося сквозь сосновые ветки прямо в окно мансарды. Рядом, закинув руку ей на талию, мирно спал Арсений. Его лицо во сне казалось совсем юным, лишенным той жесткой складки у губ, которая появилась после облавы на карьере.
Снизу доносились голоса. Судя по всему, Виктор и Павел снова затеяли спор о том, как правильно чинить старую «Ниву».
– Да я тебе говорю, Паша, там в карбюраторе дело! Ты его заливаешь, как бывалый алкаш горло на праздник! – гремел голос Виктора.
– Слышь, механик от бога, ты мне еще про зажигание расскажи! – огрызался Павел, но в его тоне не было прежней злобы, только привычное дружеское подтрунивание. – Я на этой ласточке полстраны объехал, пока ты в гараже штаны протирал!
Вика тихонько выбралась из-под одеяла, натянула безразмерную футболку Арсения и спустилась вниз. На кухне царил уютный хаос. Матери, Елена и Мария, стояли у плиты, о чем-то тихо перешептываясь и улыбаясь. Увидев Вику, Елена всплеснула руками.
– Проснулась, соня? Иди ешь, пока эти двое всё не съели в порыве технической мысли.
Вика вышла на крыльцо. Отец и дядя Паша сидели перед раскрытым капотом машины, оба перемазанные мазутом, с сигаретами в зубах. Денис стоял рядом, внимательно слушая объяснения отца.
– Смотри, Ден, – Павел ткнул замасленным пальцем куда-то в недра двигателя. – Вот эта хреновина должна ходить свободно. Если она залипает — пиши пропало. Понял?
– Понял, батя. А если её вэдэшкой прыснуть? – спросил Денис, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
– О! Сразу видно — мой сын! – Павел захохотал и хлопнул Дениса по плечу так, что тот чуть не уткнулся носом в радиатор. – В любой непонятной ситуации лей вэдэшку или бей молотком!
Вика не выдержала и прыснула. Виктор поднял голову, увидел дочь и его лицо мгновенно осветилось теплотой. Он вытер руки о ветошь, подошел к ней и, притянув к себе, крепко обнял.
– Ну что, малявка? Как спалось? – спросил он, и Вика почувствовала знакомый запах табака и машинного масла.
– Нормально, пап, – она уткнулась носом в его плечо. – Ты только не убей дядю Пашу, ладно? Нам еще ехать на этой колымаге.
– Постараюсь, – Виктор подмигнул ей. – Хотя соблазн велик. Иди, Арса буди, а то Ника уже вон, в озере плещется.
Действительно, со стороны берега доносились визги и смех. Ника, в ярком купальнике, пыталась затащить в воду упирающегося Арсения, который только что вышел из дома.
День пролетел как в тумане, но это был самый счастливый туман в жизни Вики. Они все вместе пошли на озеро. Родители, которые еще неделю назад казались врагами и тиранами, теперь выглядели просто людьми — уставшими, совершившими кучу ошибок, но отчаянно пытающимися их исправить.
Вика долго плавала с отцом наперегонки. Когда они, запыхавшиеся, выбрались на берег, Виктор вдруг серьезно посмотрел на неё.
– Вик, я... я много дров наломал. Тот ремень... и вообще всё. Простишь старика?
Вика посмотрела на его шрамы, на седину, которой стало заметно больше, и просто кивнула, снова прижимаясь к нему.
– Прощаю, пап. Только больше не смей меня трогать. Я теперь сама могу сдачи дать.
– Знаю, – Виктор усмехнулся и взъерошил ей волосы. – Видел я, как ты на заводе арматурой махала. Горжусь тобой, хоть это и неправильно.
Вечером они разожгли большой костер. Мария и Елена принесли запеченную картошку и свежую рыбу, которую Павел и Денис умудрились наловить днем. Сидели долго, вспоминая всякие глупости из детства детей, смеялись до колик в животе. Матери умилялись, глядя, как их суровые мужья возятся с сыновьями и дочерьми, словно и не было тех лет отчуждения.
Ночь опустилась на лес тихим покрывалом. Когда все разошлись по комнатам, Вика и Арсений остались одни в своей мансарде. Окно было открыто, и в комнату лился серебряный свет луны, смешанный с ароматом ночных цветов.
Арсений притянул Вику к себе, его губы нашли её шею, плечо, а затем накрыли её рот долгим, глубоким поцелуем. В этот раз всё было иначе — не отчаянно, как перед возможной смертью, а нежно и осознанно. Одежда полетела на пол, и в лунном свете их тела казались выточенными из мрамора.
Страсть накрыла их с головой. Вика чувствовала каждое движение Арсения, его силу и его уязвимость. Это было не просто физическое единение, а окончательное подтверждение того, что они выжили, что они здесь и они принадлежат друг другу.
После, когда дыхание выровнялось, они долго лежали, переплетясь ногами, и просто болтали.
– Знаешь, о чем я думаю? – прошептал Арсений, перебирая волосы Вики.
– О чем?
– О том, что завтра мы отправим те документы. И тогда начнется настоящая охота. Но мне почему-то совсем не страшно. С тобой — не страшно.
– Мне тоже, – Вика улыбнулась в темноте. – Арс, а если мы когда-нибудь поженимся? Ну, по-настоящему. Без беготни и стрельбы.
– Обязательно поженимся. Я куплю тебе самое черное платье, раз ты не любишь белое, и мы устроим тусовку прямо на этом озере.
Они смеялись, строили планы, обсуждали, как назовут собаку и в какой город уедут, когда всё утихнет. Оказалось, что такая ночь откровений была не только у них. Внизу, за тонкой перегородкой, Денис и Ника тоже не спали, наслаждаясь друг другом и тишиной, которую они заслужили.
Прошла неделя. Жизнь на даче вошла в колею. Арсений и Виктор съездили в ближайший город, чтобы отправить копии компромата, и вернулись с новостями: в новостях начали мелькать заголовки о «громких разоблачениях в силовых структурах». Кольцо вокруг их преследователей сжималось.
Но внутри их маленького убежища назревала другая новость.
Всё началось в среду утром. Вика проснулась от резкого приступа тошноты. Она едва успела добежать до раковины, как её вывернуло.
– Эй, ты чего? – Арсений, заспанный, подошел сзади и придержал её за плечи. – Отравилась вчерашними грибами?
– Наверное... – Вика вытерла рот холодной водой, чувствуя странную слабость в ногах.
Но когда она вышла на кухню, то увидела Нику, которая сидела за столом, бледная как полотно, и с ужасом смотрела на тарелку с яичницей.
– Вик... – прошептала Ника. – Меня сейчас стошнит от одного запаха.
Девочки переглянулись. В глазах обеих промелькнуло одинаковое осознание.
– Да ну, не может быть, – выдохнула Вика, садясь рядом. – Мы же... мы же всегда...
– Видимо, не всегда, – Ника нервно хихикнула. – Та ночь, Вик. Помнишь? Мы же тогда вообще ни о чем не думали.
Через два дня Денис, проявив чудеса шпионажа, раздобыл в поселковой аптеке тесты. Весь дом замер в ожидании. Родители, почуяв неладное, собрались в гостиной.
Вика и Ника вышли из ванной одновременно. В руках у каждой был пластиковый стержень с двумя четкими, ярко-розовыми полосками.
Тишина в комнате была такой, что слышно было, как летит муха. Арсений и Денис стояли, боясь пошевелиться.
– Ну? – первым не выдержал Виктор. – Что там?
Вика молча протянула ему тест. Виктор долго всматривался в полоски, потом перевел взгляд на дочь, потом на Арсения. Его лицо начало краснеть, и Арсений инстинктивно сделал шаг назад, ожидая взрыва.
Но Виктор вдруг... улыбнулся. Широко, во весь рот.
– Паша! – крикнул он другу. – Слышь, дед! Мы с тобой дедами будем!
– Что?! – Павел выхватил тест у Ники. – И ты тоже, дочка?
Ника кивнула, заливаясь краской.
– Ну, пацаны... – Павел посмотрел на Дениса и Арсения, которые выглядели так, будто им на голову упал кирпич. – Ну, вы и снайперы.
Матери, Елена и Мария, тут же запричитали, бросились обнимать девочек, плача от счастья. Это было странно и невероятно — в разгар войны с системой, в бегах, на пороге новой жизни, в них зародилась еще одна жизнь. Или даже две.
Арсений подошел к Вике, осторожно взял её за руки и притянул к себе. Его глаза светились таким восторгом, какого она никогда не видела.
– Вик... ты серьезно? У нас будет... маленький?
– Похоже на то, – Вика уткнулась лбом в его грудь. – Ты рад?
– Я счастлив, – прошептал он ей на ухо. – Теперь у нас точно нет права проиграть.
Денис в это время кружил Нику по комнате, несмотря на протесты матерей, которые кричали, что «ей теперь нельзя трястись».
– Слышь, Арс! – крикнул Денис, сияя как начищенный пятак. – Чур, мой будет первым! Будем их в футбол учить играть!
– Мечтай, Ден! – отозвался Арсений. – Мой будет умным в мать, так что он твоего еще в шахматы обыграет!
В этот вечер на даче был настоящий пир. Родители достали припрятанную бутылку вина, детям, конечно, налили только сок, но тостов было не сосчитать. Виктор и Павел, обнявшись, обсуждали, как они будут строить колыбельки и какую коляску-вездеход нужно купить, чтобы гулять по лесу.
Вика сидела на коленях у Арсения, глядя на огонь в камине. Она чувствовала себя защищенной как никогда. Шрамы на теле еще напоминали о прошлом, но внутри неё уже пульсировало будущее.
– Знаешь, Арс, – тихо сказала она, прижимая его руку к своему животу. – Кажется, это и есть та самая свобода, о которой мы мечтали.
– Нет, Вик, – он поцеловал её в макушку. – Это гораздо лучше. Это жизнь.
За окном шумели сосны, озеро отражало звезды, а в маленьком деревянном доме, затерянном в лесах, восемь человек праздновали свою победу над миром. И эта победа пахла не порохом, а надеждой и новым началом. Они были дерзкими, они были грешными, они были сломленными — но теперь они были вместе. И это было всё, что имело значение.