← Назад к обзору

Трансформеры: роботы под прикрытием:

Вино из ржавчины и горечь Искры

Ночь опустилась на свалку Клеев тяжелым, бархатным покрывалом, но тишина в штабе была обманчивой. Воздух всё еще вибрировал от дневных криков, а тонкий запах озона смешивался с ароматом старого железа. В небольшом уютном уголке, который Эмили обустроила под свои нужды, горела тусклая лампа. На столе, заваленном чертежами и деталями, стояла наполовину пустая бутылка коньяка — подарок Денни, который он хранил «для особого случая». Видимо, этот случай наступил.

Эмили, или Скирк, как её теперь называли все на Кибертроне, сидела на стуле, подтянув колени к груди. Её белая майка была в пятнах масла и пыли, а татуировки на щеках мерцали едва заметным, болезненным светом. Рядом, на специально укрепленном сиденье, расположилась Стронгарм. В своей человеческой форме — высокой, статной женщины с волевым подбородком и короткими синими волосами — она выглядела непривычно уязвимой.

– Да ладно тебе, Эми. Стоит ли из-за этих глупцов слезы лить? – Голос Стронгарм дрожал от усталости, она вертела в руках тяжелый стакан, в котором плескалась янтарная жидкость.

Скирк подняла голову, и при свете лампы стало видно, что её глаза покраснели от слез, которые всё еще медленно катились по щекам, исчезая в воротнике жилетки.

– Есть повод... – Эмили всхлипнула, делая небольшой глоток прямо из своего стакана. – Почему все мужчины такие эгоисты? Хотя бы Оптимус Прайм и Грим, слава Богу, не такие. Они слушают, они понимают... А нам? Почему именно нам достаются такие противные и ревнивые козлы?

Стронгарм, которая всегда была образцом дисциплины и холодного рассудка, вдруг шмыгнула носом. Её суровое лицо исказилось, и она тоже начала реветь, не скрывая своего отчаяния.

– Я для Сайдсвайпа всё делаю! – выкрикнула она, и её голос сорвался на высокий регистр. – Я учу его, я составляю для него графики тренировок, я прикрываю его задницу перед штабом, когда он в очередной раз нарушает протокол! Я помогаю ему стать лучше, а он... он в ответ только и делает, что косячит! Но я очень сильно люблю его... я без него не смогу жить, Эми! Это как системная ошибка, которую нельзя исправить!

– Вот именно! – Скирк ударила ладонью по столу, отчего стаканы звякнули. – Они трепят нам нервы, выжимают все соки, а потом сбегут от нас при первой же возможности, как будто мы железные! Как будто у нас внутри не сердце, а кусок титана! А нам потом тащить всё на свои хрупкие, женские плечи... Да ну их к чёрту, Стронгарм! Давай, за нас!

Они чокнулись стаканами, и в тишине комнаты раздался звук, полный горечи. Алкоголь обжигал горло, но он не мог заглушить тупую боль в груди. Две сильные женщины, воины, способные остановить армию десептиконов, сейчас сидели и оплакивали свою любовь, которая казалась им непосильной ношей.

Тем временем снаружи, возле приоткрытых ворот гаража, царила совсем иная атмосфера. Бамблби и Сайдсвайп сидели на старых ящиках под звездным небом. Между ними стояла такая же бутылка коньяка — Денни был щедр сегодня, чувствуя, что команде нужно «выпустить пар». Бамблби был в своей робо-форме, но сидел, сгорбившись, словно на его плечи давил вес всей планеты. Сайдсвайп, приняв человеческий облик — дерзкого парня в красной куртке с вечно взъерошенными волосами, — нервно постукивал пальцами по стеклу бутылки.

– Вот так и получается... – Сайдсвайп сделал внушительный глоток и поморщился. – Женщины косячат, а мы виноваты. Всегда мы! Я всё делаю для Стронгарм. Я стараюсь быть веселым, я пытаюсь разрядить обстановку, когда она превращается в ходячий устав. Я даже вчера вымыл её любимую полировочную установку! А она? Она только и делает, что нотации читает. «Сайдсвайп, это нарушение», «Сайдсвайп, ты безответственный». Как будто я её подчиненный, а не... ну, ты понял.

Бамблби молчал. Он смотрел в сторону леса, куда днем убежала Скирк, и медленно пил коньяк, который Фикспит специально модифицировал для его систем. В его окулярах отражался холодный свет луны.

– Она назвала меня тираном, – наконец произнес Бамблби, и его голос через вокодер прозвучал непривычно глухо. – Я просто хотел, чтобы она была в безопасности. После Кибертрона я... я каждую секунду боюсь, что её Искра погаснет. А она видит в этом только цепи.

– Они все такие, Би, – Сайдсвайп махнул рукой, едва не разлив напиток. – Хотят свободы, но когда получают её и попадают в неприятности, мы же оказываемся крайними. Я люблю её, правда. Но иногда мне хочется просто трансформироваться и уехать на другой конец континента, чтобы не слышать про «параграф номер пять».

– Я не могу уехать, – Бамблби покачал головой. – Она — часть моей Искры. Но сегодня я видел в её глазах ненависть. И это страшнее, чем пушка Мегатрона.

В штабе Скирк уже перешла к стадии философских размышлений, перемешанных с новыми приступами рыданий.

– Знаешь, что самое обидное? – Она вытерла нос рукавом. – Бамблби думает, что я не справлюсь. Он смотрит на меня и видит ту слабую девчонку, которая умирала на Кибертроне. Он не хочет признать, что я теперь Скирк. Что я могу постоять за себя. Его ревность — это просто способ скрыть свое недоверие.

– А Сайдсвайп? – Стронгарм подперла голову рукой, её синие волосы растрепались. – Он думает, что жизнь — это одна большая гонка. Он не понимает, что правила созданы для того, чтобы мы выжили. Он считает меня занудой. Но если я перестану быть занудой, он же разобьется в первой же канаве! И я буду виновата!

– Мы для них — мамочки и охранники в одном флаконе, – подытожила Эмили, наливая еще. – А когда мы хотим быть просто женщинами... просто чтобы нас обняли и сказали, что всё будет хорошо... они начинают качать права.

– Точно! – Стронгарм икнула и прижала стакан к щеке. – Давай еще по одной. За то, чтобы быть сильными и независимыми. Без этих... желтых и красных... недоразумений.

Снаружи Сайдсвайп продолжал свой монолог, становясь всё более эмоциональным.

– И ведь она красивая, понимаешь? – Он посмотрел на Бамблби, который всё так же неподвижно созерцал пустоту. – Когда она не орет на меня из-за грязных фильтров, она самая потрясающая фемка... то есть женщина, которую я видел. У неё такой взгляд... строгий, но теплый. А я для неё — просто балласт.

– Ты не балласт, Сайдсвайп, – Бамблби наконец поставил стакан на землю. – Ты её равновесие. Как и Скирк — моё. Но мы, кажется, разучились говорить на их языке. Мы говорим на языке войны и защиты, а им нужно что-то другое.

– И что им нужно? – Сайдсвайп вопросительно вскинул брови. – Цветы? Я приносил ей букет из старых проводов, она сказала, что это загромождает рабочее пространство!

– Не знаю, – честно признался лидер автоботов. – Наверное, им нужно, чтобы мы просто верили в них. Так же сильно, как верим в победу.

В ангаре Скирк внезапно замолчала. Она посмотрела на пустую бутылку, затем на Стронгарм, которая уже начала тихонько посапывать, положив голову на чертежи.

– Мы ведь всё равно их простим, да? – прошептала Эмили в пустоту.

Её татуировки на щеках вспыхнули мягким розовым светом. Она встала, пошатываясь, и накрыла подругу своей жилеткой. Гнев ушел, оставив после себя лишь звонкую пустоту и осознание того, что завтра будет новый день.

Бамблби у входа почувствовал, как его датчики зафиксировали движение в штабе. Он знал, что Скирк еще не спит. Ему хотелось войти, упасть перед ней на колени и просить прощения за каждое грубое слово, но гордость и страх снова сковали его системы.

– Пойдем, Сайдсвайп, – Бамблби поднялся, его суставы тихо лязгнули. – Завтра патруль. И нам нужно быть в форме. Даже если наши «хрупкие плечи» сегодня не выдержали коньяка.

– Ага, – Сайдсвайп тяжело поднялся, потирая виски. – Только не говори Стронгарм, что я плакал. Она мне этого до конца века не забудет.

– Твоя тайна умрет в моем процессоре, – пообещал Бамблби.

Они разошлись по своим местам, оставляя свалку во власти ночных теней. Две пары разбитых сердец, разделенные тонкими стенами ангара и толстыми стенами собственного упрямства, пытались найти покой. Где-то в глубине леса ухнула сова, а на горизонте начали проступать первые признаки рассвета — холодного, серого и обещающего новые трудности. Но в эту ночь, среди ржавчины и слез, они поняли одну важную вещь: какими бы сильными они ни были, поодиночке их Искры светят гораздо тусклее.