← Назад к обзору

Трансформеры: роботы под прикрытием:

Сердце, бьющееся в ритме стали

В стерильных залах медицинского отсека Кибертрона время, казалось, застыло в густом, тягучем киселе. Здесь не было ни дня, ни ночи — лишь бесконечное, ровное сияние люминесцентных панелей и ритмичный, сводящий с ума писк мониторов, отсчитывающих секунды угасающей жизни.

Эмили, которую здесь все знали как Скирк, сидела на краю платформы, не выпуская холодную ладонь Бамблби из своих рук. Прошел месяц. Тридцать бесконечных циклов, в течение которых её мир сузился до размеров этой комнаты. Её некогда загорелая кожа побледнела, под темно-асфальтовыми глазами залегли тени, а кроваво-красные волосы, обычно пылавшие вызовом, теперь тусклыми прядями рассыпались по плечам.

Татуировки волка и лисы на её щеках почти не светились. Внутри неё, там, где провода переплетались с нервами, жила тупая, ноющая боль.

– Пожалуйста, Би... – прошептала она, прижимаясь лбом к его неподвижному манипулятору. – Ты же обещал, что мы будем напарниками. Ты обещал, что не оставишь меня одну.

Она закрыла глаза и начала молиться. Молиться так, как умеют только люди, оказавшиеся на краю бездны. Она не знала, слышит ли её Бог Земли здесь, на металлической планете, или у Кибертрона свои божества, но слова лились из самого сердца, смешиваясь с тихими всхлипами.

– Господи, если Ты слышишь... верни его. Возьми мою энергию, возьми мою жизнь, но не дай его Искре погаснуть. Пожалуйста.

Дверь отсека с тяжелым шипением разошлась в стороны. Эмили вздрогнула и обернулась. На пороге стоял Оптимус Прайм. Лидер автоботов выглядел изможденным: его броня была покрыта свежими шрамами, краска на плечах обгорела, а в движениях чувствовалась свинцовая тяжесть. Весь этот месяц он в одиночку сдерживал ярость Мегатрона, не давая десептиконам окончательно захватить планету, пока его команда была разбита горем.

В его руках был странный объект, завернутый в защитное поле, — сфера, пульсирующая чистым, первозданным светом, от которого по комнате пошли золотистые блики.

– Что это, господин Оптимус? – спросила Скирк, поднимаясь на ноги. Её голос дрожал от смеси страха и внезапно вспыхнувшей надежды.

Оптимус подошел к платформе. Его огромная тень накрыла неподвижное тело Бамблби.

– Это Ядро Первозданной Искры, Эмили, – его голос, обычно глубокий и властный, сейчас звучал с оттенком благоговения. – Я добыл его в самых недрах Кибертрона, там, куда не решался заглянуть даже Мегатрон. Это чистая энергия созидания.

Эмили перевела взгляд со сферы на лицо Оптимуса.

– И что оно сделает?

– Если мои расчеты верны и если его Искра еще теплится в глубине систем, – Оптимус посмотрел на Бамблби с отеческой нежностью, – это ядро заменит разрушенные цепи и вернет его к жизни. Оно станет его новым сердцем.

Скирк судорожно вздохнула, прижав руки к груди.

– Будем надеяться на Бога, – прошептала она, инстинктивно перекрестившись.

Оптимус Прайм медленно склонился над телом своего лучшего ученика. С хирургической точностью, несвойственной такому гиганту, он деактивировал защитное поле сферы. Свет стал нестерпимо ярким. Прайм осторожно поместил Ядро в разлом на груди Бамблби — туда, где темная материя Мегатрона оставила мертвую пустоту.

Как только сфера коснулась металла, по корпусу желтого автобота пробежала судорога. Мониторы зашлись в неистовом писке, линии на экранах запрыгали, превращаясь в безумный хаос цифр.

– Процесс начался, – тихо сказал Оптимус. – Теперь всё зависит от него самого. И от твоего присутствия, Эмили. Оставайся с ним.

Лидер автоботов положил тяжелую ладонь на плечо девушки, слегка сжал его и молча вышел из отсека, оставляя их наедине с чудом или окончательным разочарованием.

Прошло три часа. Три часа, которые показались Скирк вечностью. Она не отходила ни на шаг, наблюдая, как золотистое сияние Ядра медленно расходится по венам-проводам Бамблби, заменяя серую гарь живым светом.

В какой-то момент писк приборов сменился ровным, глубоким гулом — звуком работающего мотора.

Бамблби едва заметно шевельнул пальцами. Его окуляры, мертвые и тусклые в течение месяца, вдруг слабо мерцали. Раз, другой... и, наконец, они вспыхнули мягким лазурным светом.

– Би? – Эмили подалась вперед, боясь дышать. – Бамблби, ты слышишь меня?

Автобот издал серию тихих, прерывистых щелчков. Это не были слова, скорее стон пробуждающейся системы. Он медленно повернул голову, и его взгляд, с трудом фокусируясь, остановился на заплаканном лице девушки.

– Э... ми... ли? – Его вокодер хрипел, звук был слабым, но это был его голос. Тот самый голос, который она уже не надеялась услышать.

– Да, это я! Я здесь! – Скирк не выдержала. Она с рыданием кинулась к нему, обхватывая его шею руками, прижимаясь к его теплому металлу, который снова вибрировал от жизни. – Ты вернулся! Ты вернулся, глупый ты бот!

Бамблби, всё еще очень слабый, медленно поднял манипуляторы. Его движения были неуверенными, но он с нежностью прижал девушку к себе, укрывая её своими ладонями, словно самым надежным щитом во Вселенной.

– Не плачь... – прошептал он, и его окуляры засветились ярче, отражая её собственные слезы. – Я видел... темноту. Но твой голос... он вывел меня обратно.

Скирк отстранилась всего на несколько сантиметров, чтобы заглянуть ему в глаза. Её татуировки на щеках теперь сияли небывалым бирюзовым светом, резонируя с энергией его нового Ядра.

– Никогда больше так не делай, – она всхлипнула, размазывая слезы по лицу. – Слышишь? Никогда не смей умирать за меня. Мы напарники, Би. Мы должны жить вместе.

Бамблби издал тихий, ласковый звук, похожий на мурлыканье мощного двигателя.

– Я постараюсь, Скирк. Но защищать тебя — это мой главный протокол. И он записан не в процессоре, а здесь.

Он коснулся своей груди, где под обновленной броней ровно и мощно пульсировало Ядро Искры.

Эмили улыбнулась сквозь слезы. Она чувствовала, как от него исходит волна тепла — не просто физического, а той самой связи, которая объединила их души еще на Земле. Она потянулась к его лицу, коснувшись губами края его маски, которая тут же ушла вверх, открывая его лицо.

Их губы встретились в поцелуе — долгом, отчаянном и бесконечно нежном. В этом поцелуе не было ни капли той горечи, что они пили месяц назад. Только вкус жизни, обещание будущего и чистое, незамутненное счастье. Энергия Ядра и биологическая искра Эмили слились в едином порыве, заставляя провода-татуировки на её теле светиться сверхновой.

В этот момент в дверях на мгновение показался Оптимус Прайм. Увидев их, он едва заметно кивнул и, не проронив ни звука, ушел, закрыв за собой дверь. Его Искра была спокойна.

– Я люблю тебя, Би, – прошептала Скирк, отстранившись и укладывая голову на его плечо.

– Я знаю, – ответил Бамблби, прижимая её еще крепче. – И я никогда больше не отпущу твою руку. Даже если для этого придется перевернуть весь Кибертрон.

За окнами медицинского отсека вставало солнце Кибертрона, окрашивая металлические пики планеты в золотые тона. Война еще не была окончена, Мегатрон всё еще был силен, а впереди их ждало множество испытаний. Но теперь, когда их сердца снова бились в унисон, ни одна тьма во Вселенной не казалась им непреодолимой. Мост между мирами был восстановлен, и на этот раз он был крепче самой прочной кибертронской стали.