← Назад к обзору

Третий небесный дракон

Осколки разбитого зеркала

Прошел ровно год с того дня, когда наша жизнь окончательно раскололась на «до» и «после». Год с того момента, как мы, ослепленные собственным величием, вошли в божественный разлом седьмого сектора и вышли оттуда тенями самих себя.

Для Хэ Ин этот год стал временем тихого принятия. Она больше не носила доспехи, не касалась меча. Пустой правый рукав её одежды стал постоянным напоминанием о цене, которую мы заплатили за свое любопытство. Она научилась делать всё левой рукой, сохраняя достоинство, но в её глазах навсегда поселилась печаль человека, видевшего край бездны.

Сухо восстановился. Эссенция синей молнии, оставленная Алексом, сотворила чудо: его магическое ядро срослось, мана стабилизировалась. Но что-то внутри него сломалось безвозвратно. Мой старший сын, который грезил о подвигах и рейтингах, наотрез отказался возвращаться в ряды охотников. Теперь он учился на архитектора, пытаясь строить мир из камня и бетона вместо того, чтобы защищать его от монстров.

А Алекс... Алекс исчез. В тот день, когда он оставил нам флягу в больнице, он вычеркнул нас из своей жизни. Он сдержал свое слово: мы больше не были для него семьей. Мы стали помехой, которую он устранил самым эффективным способом — полным игнорированием. Даже Небесные Короли, Асахи и Акира, перестали выходить на связь. Мир охотников продолжал бурлить, Врата открывались и закрывались, но тот высший эшелон войны, в котором сражался мой младший сын, стал для нас абсолютно недосягаемым.

Я ждал. Каждый день я искал его след в тенях, прислушивался к вибрациям маны в воздухе, надеясь поймать хотя бы искру черной молнии. Но тишина была абсолютной.

Прошло еще два года.

Сеул расцветал. Был теплый весенний день, один из тех редких выходных, когда мы втроем — я, Хэ Ин и Сухо — решили просто прогуляться по центральному парку, как самая обычная семья. Без охраны, без пафоса, скрыв свои ауры под простыми заклинаниями маскировки.

– Смотрите, какие красивые вишни в этом году, – тихо произнесла Хэ Ин, поправляя легкий шарф.

– Да, мам, – кивнул Сухо. Он стал выше, раздался в плечах, но в его походке больше не было той пружинистой готовности к бою. – Хорошо, что мы выбрались.

Я шел чуть позади, привычно сканируя пространство. Мои чувства Монарха были притуплены по собственному желанию, но внезапно по позвоночнику пробежал электрический разряд. Мана в радиусе ста метров дрогнула. Это было не нападение, а нечто настолько знакомое, что у меня перехватило дыхание.

Я замер, глядя на аллею, ведущую к детской площадке.

– Джинву? Что случилось? – Хэ Ин остановилась, почувствовав мою перемену в настроении.

Я не ответил, лишь указал рукой вперед.

Там, под сенью цветущих деревьев, стоял мужчина. Он стал еще выше — теперь в нем было не меньше ста девяноста пяти сантиметров. На нем была простая черная футболка, открывающая татуировки на руках, которые теперь казались не просто рисунками, а живыми сплетениями энергии. Его черные волосы были растрепаны, а ярко-голубые глаза светились мягким, почти нежным светом, который я никогда раньше не видел.

На руках он держал маленького ребенка — мальчика лет двух, точную копию его самого, с такими же черными вихрами и любопытным взглядом.

Рядом с ними стоял высокий, красивый мужчина с волевым лицом и спокойной аурой. Он держал Алекса за руку, и они о чем-то негромко переговаривались.

– Хорошо, Ливон... я тебя понял, – донесся до нас низкий, бархатистый голос моего сына.

Мужчина, которого он назвал Ливоном, улыбнулся и, притянув Алекса за затылок, мягко поцеловал его. Алекс не отстранился — напротив, он закрыл глаза, на мгновение расслабляясь, и в этом жесте было столько доверия и покоя, что я едва не вскрикнул от неожиданности.

– Боже мой... – прошептала Хэ Ин, прикрыв рот ладонью.

Они разошлись. Ливон кивнул Алексу, погладил ребенка по голове и направился в сторону выхода из парка, видимо, по каким-то делам. Алекс же, вздохнув, уселся на ближайшую скамейку, посадив малыша себе на колени.

Мы стояли в тени деревьев, боясь пошевелиться. Мы были так близко и одновременно бесконечно далеко.

– Ну что, сынок? – Алекс поправил куртку на ребенке. – Будем ждать, пока у папы выходной закончится?

Малыш что-то радостно лепетал на своем языке, хватая Алекса за цепочку на шее. Мой сын улыбнулся — настоящей, теплой улыбкой, от которой у меня защемило в груди. В этой улыбке не было горечи Сахары или холода больничных палат.

– Да... – Алекс откинулся на спинку скамейки и прикрыл глаза. – Устала я, скотина, если честно. Опять эти разломы... Снова их закрывать без передышки. Знаешь, мелкотня, даже для Небесных Королей это перебор. Год без выходных. Если бы не твой отец, я бы, наверное, уже сам стал частью какой-нибудь аномалии.

Он говорил с ребенком, как с равным, делясь своей усталостью.

– Но ничего, – он поцеловал мальчика в макушку. – Ради вас можно и богов за глотку подержать. Главное, чтобы вы жили в тишине. Чтобы вам никогда не пришлось знать, что такое красный песок.

Я сделал непроизвольный шаг вперед. Сухая ветка хрустнула под моим ботинком.

Алекс мгновенно подобрался. Его расслабленность исчезла, сменившись стальной готовностью. Он не обернулся, но я почувствовал, как воздух вокруг скамейки начал вибрировать от статического электричества. Черные искры пробежали по его предплечьям.

– Я знаю, что вы там, – произнес он, не открывая глаз. Голос был лишен прежней теплоты. – Я почувствовал ваше присутствие еще на входе в парк.

Хэ Ин и Сухо вышли из тени вслед за мной. Мы медленно подошли к скамейке.

– Алекс... – Хэ Ин сделала шаг к нему, её голос дрожал. – Мы... мы просто гуляли. Мы не знали.

Алекс открыл глаза. Голубой лед его взгляда встретился с нашими лицами. Он смотрел на нас долго, изучающе, словно видел впервые. Его взгляд задержался на пустом рукаве матери, и на мгновение в его зрачках что-то дрогнуло — тень старой боли, которую он так тщательно прятал.

– Прошло два года, – сказал он, покрепче прижимая к себе сына. – Вы выглядите... лучше. Спокойнее.

– Мы изменились, Алекс, – подал голос Сухо. – После того случая... всё изменилось. Я больше не охотник. Я строю дома.

Алекс перевел взгляд на брата и едва заметно кивнул.

– Хороший выбор, Сухо. Камни надежнее, чем иллюзии о силе.

– Это твой сын? – Хэ Ин смотрела на малыша с такой жаждой, будто хотела обнять его прямо сейчас.

– Его зовут Хару, – ответил Алекс, и в его голосе снова проскользнула та мягкость. – И да, он мой. Мой и Ливона.

– Ливон... он тоже из ваших? – спросил я, подходя ближе.

– Он человек, отец, – Алекс посмотрел на меня в упор. – Обычный человек с необычайно сильной душой. Он единственный, кто смог вытащить меня из того ада, в который я сам себя загнал. Он не знает о Небесных Королях. Для него я просто муж, который часто уезжает в «командировки» по линии безопасности. И я хочу, чтобы так и оставалось.

– Мы не скажем, – пообещал я. – Мы не имеем права вмешиваться в твою жизнь. Мы это поняли. Слишком поздно, но поняли.

Алекс усмехнулся.

– Поняли? Хорошо, если так. Потому что боги не спят. Разломы становятся всё агрессивнее. Я закрываю их один за другим, тратя на это остатки своей человечности. Хару и Ливон — это то, что держит меня на плаву. То, ради чего я возвращаюсь из пустоты.

Малыш Хару внезапно протянул ручки в сторону Хэ Ин и что-то весело выкрикнул. Моя жена замерла, её глаза наполнились слезами.

– Можно мне... – она запнулась, боясь отказа. – Можно мне его подержать? Пожалуйста, Алекс.

Наступила тишина. Я видел, как в голове Алекса идет борьба. Старая обида сталкивалась с чем-то новым, более глубоким. Он посмотрел на свою мать — на женщину, которая когда-то была его миром, а потом стала символом его разочарования.

– Только осторожно, – наконец произнес он и протянул ребенка Хэ Ин.

Она приняла Хару левой рукой, прижимая его к себе с такой нежностью, что у меня перехватило горло. Сухо подошел ближе, улыбаясь племяннику, и малыш тут же схватил его за палец.

Алекс встал со скамейки. Он казался огромным на фоне цветущих вишен — настоящий титан, скрытый под кожей молодого мужчины. Он подошел ко мне и остановился в шаге.

– Ты всё еще Монарх, отец? – спросил он тихо.

– Я всё еще храню тени, – ответил я. – Но я больше не ищу битв, в которых не могу победить.

– Это мудро, – Алекс положил руку мне на плечо. Его ладонь была горячей, и я почувствовал через одежду колоссальную мощь, пульсирующую в его жилах. – Я не злюсь на вас больше. Ярость выгорела вместе с тем разломом в Сахаре. Осталась только усталость и желание защитить то, что мне дорого.

– Мы можем помочь? – спросил я, зная ответ, но всё же надеясь.

– Вы уже помогаете, – Алекс посмотрел на Хэ Ин, которая смеялась, играя с Хару. – Тем, что живете обычной жизнью. Тем, что Сухо строит дома, а не разрушает их. Это дает мне смысл продолжать. Если я буду знать, что у меня за спиной есть дом, где всё спокойно, мне будет легче сражаться там, на передовой.

Он забрал Хару из рук Хэ Ин. Ребенок недовольно захныкал, но тут же успокоился, прижавшись к отцу.

– Нам пора, – сказал Алекс. – Ливон скоро вернется, мы собирались пойти в кафе.

– Мы еще увидимся? – спросила Хэ Ин, вытирая слезы.

Алекс остановился и посмотрел на нас через плечо. Его ярко-голубые глаза на мгновение вспыхнули небесным светом, и на его лице появилась та самая полуулыбка — уверенная, пронзительная, но на этот раз лишенная горького привкуса.

– Может быть. Если небо будет чистым.

Он развернулся и пошел по аллее, высокий, сильный, несущий на руках свое маленькое продолжение. Мы смотрели ему вслед, пока его фигура не растворилась в толпе гуляющих людей.

– Он счастлив, – тихо произнес Сухо. – Несмотря ни на что, он нашел свое счастье.

– И он нас простил, – добавила Хэ Ин, прислонившись к моему плечу. – Он позволил мне подержать его сына. Это больше, чем я смела просить.

Я молчал. Я смотрел на небо, которое казалось бесконечно глубоким и мирным. Я знал, что где-то там, за гранью человеческого зрения, Алекс и его товарищи продолжают свою невидимую войну. Я знал, что каждый мирный день в Сеуле оплачен его потом и кровью.

Но сегодня я впервые за долгое время почувствовал покой. Мой сын не был «загадкой» или «бунтарем». Он был Небесным Королем, который нашел в себе силы остаться человеком. Он нашел любовь там, где я видел только тьму.

– Пойдемте домой, – сказал я, обнимая жену и сына. – У нас еще много дел.

Мы шли по парку, и я чувствовал, как мои тени внутри меня успокаиваются. Мы больше не были «идеальной семьей Сон» из газетных заголовков. Мы были семьей, которая прошла через ад, потеряла части себя, но обрела нечто гораздо более важное — правду.

Алекс был нашим щитом. А мы... мы стали его гаванью. И пока в этом мире есть место для смеха маленького Хару и теплых поцелуев под вишнями, Третий Небесный Дракон будет продолжать закрывать разломы, зная, что ему есть куда возвращаться.

Я поднял взгляд к облакам.

– Спасибо тебе, Ливон, – прошептал я. – Спасибо, что спас моего сына.

Где-то вдалеке едва слышно прогремел гром, но небо оставалось ясным. Это был добрый знак. Знак того, что сегодня мир под надежной защитой. И эта защита носит имя моего сына.