← Назад к обзору

Три маленьких бедствия

Геометрия хаоса и искусство игнорирования

Утро в Хогвартсе для троицы из Колдотворца началось с коллективного желания кого-нибудь проклясть. Свет, льющийся из высоких окон, казался слишком ярким, а шум в коридорах — неоправданно громким. Саша, поправив повязку на глазах, шел в центре, его огромная толстовка едва не волочилась по полу. Справа, то и дело зевая и демонстрируя острые клыки под маской, плелся Рома. Слева Женя, надвинув шапку по самые брови, пыталась вникнуть в аудиокнигу через наушники, но даже мощный бас чтеца не заглушал суету англичан.

– Трансфигурация, – прохрипел Саша, сверяясь с расписанием, которое он «видел» сквозь повязку благодаря магическому зрению. – Это там, где кошек превращают в кубки, а здравый смысл — в пыль?

– Вроде того, – отозвалась Женя, не вынимая наушника. – Мама Добрыня говорит, что местная методика — это как пытаться забить гвоздь микроскопом. Слишком много лишних движений и палочек.

– Палочки — это для тех, у кого нет внутреннего стержня, – Рома фыркнул, едва не зацепив плечом проходящего мимо гриффиндорца. – Или для тех, кто боится обжечь пальцы собственной силой.

Когда они вошли в кабинет Трансфигурации, там уже было людно. Слизеринцы и гриффиндорцы сидели по разным сторонам, создавая привычную атмосферу негласной войны. Троица, не глядя ни на кого, прошла к последней парте. Саша буквально рухнул на стул, Женя положила голову на сложенные руки, а Рома принялся методично выкладывать на стол странные предметы: костяной нож, медную пластину и флакон с чем-то подозрительно светящимся.

– Эй, вы, – раздался знакомый голос.

Драко Малфой сидел через проход, окруженный своей свитой. Он выглядел безупречно, но в глазах читалось лихорадочное любопытство.

– Вы хоть учебники открывали? Макгонагалл — это вам не шутки. Она не терпит опозданий и... отсутствия палочек. Где ваши палочки?

Саша медленно повернул голову к Малфою. Повязка скрывала его взгляд, но Драко почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Малфой, ты когда-нибудь пробовал дирижировать оркестром, используя вместо палочки целое дерево? – тихо спросил Саша. – Вот и нам палочки только мешают. Они ограничивают поток. Слишком узкий канал.

– Ограничивают? – влезла Гермиона Грейнджер с передней парты, обернувшись с выражением крайнего возмущения. – Беспалочковая магия — это уровень высших мастеров и авроров! Для студентов это опасно и практически невозможно без потери концентрации!

Женя приоткрыла один карий глаз и посмотрела на Грейнджер с таким усталым презрением, что та осеклась.

– Если ты слабая, это не значит, что магия невозможна, – бросила Женя. – В Колдотворце нас учат, что магия — это кровь. Ты же не используешь насос, чтобы заставить кровь бежать по венам? Ты просто... существуешь.

В этот момент в класс вошла профессор Макгонагалл. Она была строга, подтянута и явно не в духе из-за присутствия «особых гостей», которые нарушали дисциплину одним своим видом.

– Доброе утро, класс, – сказала она, постукивая палочкой по столу. – Сегодня мы продолжаем изучать превращение неодушевленных предметов в живые существа. Ваша задача — превратить этот обычный камень в певчую птицу.

Она взмахнула палочкой, и на ее столе камень превратился в соловья, который тут же запел. Студенты восхищенно выдохнули.

– Мистер Бессмертный, мистер Горыныч, мисс Зимова, – Макгонагалл строго посмотрела на заднюю парту. – Я вижу, у вас нет палочек. И учебников. И, кажется, желания бодрствовать.

– У нас есть всё необходимое, профессор, – Саша выпрямился, засунув руки в карманы толстовки. – Просто наши методы... отличаются от ваших.

– В таком случае, мистер Бессмертный, продемонстрируйте нам свои «методы», – в голосе Макгонагалл послышался вызов. – Прошу вас, ваш камень.

Она левитировала на их парту три серых булыжника. Весь класс затих. Малфой подался вперед, затаив дыхание. Грейнджер скрестила руки на груди, готовая к триумфу британской школы магии.

Саша даже не вынул рук из карманов. Он просто слегка наклонил голову. Воздух вокруг парты внезапно стал тяжелым, пахнущим озоном и старым железом.

– Слишком просто, – пробормотал он.

Вместо того чтобы превратиться в птицу, камень под его взглядом начал плавиться, как воск. Но он не растекся лужей. Из серой массы начали формироваться тончайшие, как нити, костяные структуры. Секунда — и на парте стоял крошечный скелет птицы, обтянутый полупрозрачной черной дымкой. Птица открыла клюв, и вместо пения из него вырвался низкий, вибрирующий шепот на древнем языке, от которого у половины класса заложило уши.

– Это не соловей, – сухо заметила Макгонагалл, хотя ее пальцы, сжимающие палочку, заметно дрогнули. – Это... некромантия?

– Это трансфигурация сути, – подала голос Женя. Она даже не подняла головы со стола, просто щелкнула пальцами левой руки.

Ее камень мгновенно превратился в ледяную скульптуру феникса. Птица взмахнула крыльями, и по классу разлетелась ледяная крошка, а температура в комнате упала до минусовой. Феникс не пел — он звенел, как тысячи разбивающихся хрустальных бокалов.

– Без палочки? – прошептал Рон Уизли, его челюсть едва не коснулась стола. – Она просто щелкнула пальцами!

– Теперь я, – Рома хищно улыбнулся под маской.

Он не стал щелкать пальцами и не смотрел на камень. Он просто выдохнул на него. Тонкая струйка золотистого дыма окутала булыжник. Через мгновение на парте сидел маленький трехглавый дракончик. Он был размером с котенка, но каждая его чешуйка сияла, а из трех пастей вырывались крошечные искры. Дракончик издал издевательское «кхм» и посмотрел на Макгонагалл всеми шестью глазами.

– Вы... вы нарушили все законы безопасности! – воскликнула профессор, пытаясь сохранить самообладание. – Создание драконов в классе! Использование некроэнергии! И всё это без вербальных формул и палочек! Это безответственно!

Саша лениво поправил наушники.

– Безответственно — это заставлять магов использовать деревянные палки для управления силой, которая старше этого замка, – его голос был тихим, но его слышал каждый. – Вы учите их подражать магии. Мы учимся быть магией.

– Мистер Бессмертный! – Макгонагалл покраснела от возмущения. – Десять баллов с... впрочем, вы не принадлежите ни к одному факультету. Но я буду жаловаться директору Кощею!

– Папа Кощей сейчас занят, – Саша зевнул, прикрыв рот рукой. – Он играет в шахматы с вашим директором. И, судя по возмущению в эфире, он выигрывает.

Класс пребывал в шоке. Слизеринцы смотрели на троицу с нескрываемым обожанием. Для них это было верхом мастерства и дерзости — унизить профессора, не повышая голоса и не сделав ни одного лишнего движения.

– Как вы это делаете? – Теодор Нотт обернулся, его глаза горели. – Это какая-то особая техника концентрации?

– Это техника «мне плевать на правила гравитации и британского министерства», – ответил Рома, почесывая одну из голов своего дракончика. – Если ты веришь, что тебе нужна палка, чтобы колдовать, ты всегда будешь рабом этой палки. А если ты знаешь, что ты — сын Горыныча, тебе достаточно просто захотеть.

– Но это же... это же противоречит «Руководству по трансфигурации» Эмерика Свитча! – выкрикнула Гермиона, ее лицо было пунцовым. – Там четко сказано, что жест палочкой определяет вектор силы!

Женя наконец села прямо и посмотрела на Гермиону. Ее карие глаза казались слишком глубокими для пятнадцатилетней девочки.

– Твой Эмерик Свитч, вероятно, никогда не видел, как Василиса Премудрая превращает целое озеро в зеркало одним взмахом платка, – спокойно произнесла она. – Ваши книги пишут люди, которые боятся собственной тени. Вы ограничиваете себя формулами, потому что боитесь хаоса. А мы... мы выросли в этом хаосе.

Саша встал, его рост в 153 сантиметра сейчас казался обманчивым. От него исходила такая волна авторитета, что даже Макгонагалл отступила на шаг.

– Профессор, при всем уважении, – в его голосе не было ни капли уважения, только чистый сарказм. – Ваша магия — это аккуратный сад. Наша магия — это тайга. В саду красиво и безопасно, но в тайге выживают только те, кто не нуждается в костылях.

Он провел рукой над партой, и все три существа — костяная птица, ледяной феникс и трехглавый дракончик — мгновенно рассыпались в серую пыль. Камни исчезли. На их месте остались три идеально ограненных черных алмаза.

– Оставьте себе на память, – бросил Саша. – В Колдотворце это считается мусором, но здесь, я слышал, любят блестящие побрякушки.

Они синхронно развернулись и направились к выходу, хотя урок еще не закончился.

– Куда вы? – крикнула вслед Макгонагалл, теряя педагогический такт.

– Спать, – не оборачиваясь, ответил Рома. – От вашей теории у меня изжога.

– И поешьте, – добавила Женя. – Вы все такие бледные. Мама Яга бы вас в котел засунула для профилактики авитаминоза.

Когда дверь за ними захлопнулась, в классе воцарилась гробовая тишина. Драко Малфой медленно протянул руку и взял один из черных алмазов. Камень был теплым и вибрировал от скрытой мощи.

– Мерлин... – прошептал Блейз Забини. – Они просто... они просто уничтожили всё, во что мы верили.

– Они потрясающие, – выдохнула Пэнси, глядя на закрытую дверь с неприкрытым восторгом.

Макгонагалл тяжело опустилась на стул. Она понимала, что этот учебный год станет самым сложным в ее жизни. И дело было не в Турнире Трех Волшебников. Дело было в том, что в Хогвартс пришли те, для кого магия не была наукой. Она была их дыханием, их ядом и их бессмертием.

Тем временем в коридоре Саша остановился и прислонился к стене.

– Переборщили? – спросил он, поправляя повязку.

– В самый раз, – Рома стянул маску и глубоко вдохнул. – Видел лицо той кудрявой? Она чуть не лопнула от возмущения.

– Мне жаль их, – вдруг сказала Женя, поправляя шапку. – Они такие зажатые. Как будто живут в тесной обуви.

– Это их выбор, – Саша снова засунул руки в карманы. – Пошли в подземелья. Я чувствую, что папа Иван заныкал там где-то бутылку медовухи. Нам нужно восстановить электролиты после общения с «цивилизацией».

Они пошли дальше по темным коридорам Хогвартса — трое маленьких, вечно сонных и невероятно опасных подростков, которые только что показали величайшей школе Британии, что настоящая сила не нуждается в палочках, словах или одобрении. Она просто есть. И она очень хочет спать.