← Назад к обзору

Три маленьких бедствия

Холод в ребрах и искры в глазах

Урок Зельеварения в подземельях Хогвартса всегда напоминал торжественные похороны: сырость, полумрак и тяжелый взгляд Северуса Снейпа, который парил над котлами, словно огромная летучая мышь. Но сегодня атмосфера была иной. Воздух казался наэлектризованным, а по углам, вопреки всякой логике, клубился странный синеватый туман, пришедший вслед за гостями из России.

Саша Бессмертный сидел на самом краю табурета, его худые плечи тонули в необъятной толстовке. Черная повязка на глазах казалась пятном абсолютной пустоты. Рядом с ним Рома Горыныч, чья маска сегодня была украшена едва заметным вышитым драконом, лениво перебирал когтистыми пальцами пучки сушеной лаванды, превращая их в пыль без всякой ступки. Женя Зимова, не снимая шапки и наушников, задумчиво смотрела в котел, в котором еще ничего не варилось, но поверхность воды уже подергивалась льдом.

– Сегодня мы будем готовить Напиток Живой Смерти, – голос Снейпа разрезал тишину, как скальпель. – Сложнейший состав, требующий идеальной точности. Малейшая ошибка — и вы не просто уснете, вы станете экспонатом для собственного погребения. Наши... гости, вероятно, привыкли к более примитивным методам, но здесь ценится дисциплина.

Снейп замер перед партой троицы, его нос почти коснулся макушки Саши.

– Мистер Бессмертный, я не вижу вашего учебника. И, судя по повязке, вы не видите даже собственного носа. Как вы намерены нарезать бобы сопофоруса?

Саша медленно поднял голову. Сарказм, казалось, сочился из него вместе с магией.

– Профессор, мой папа Иван говорит, что если тебе нужен учебник, чтобы сварить суп, то ты либо повар-неудачник, либо англичанин, – голос Саши был хриплым от недосыпа. – Что касается глаз... я вижу суть вещей. Ваши бобы кричат о том, что они несвежие, а ваш котел нуждается в чистке от остатков вчерашнего разочарования.

По классу пронесся вздох. Драко Малфой, сидевший за соседним столом, невольно сжал кулаки. Ему одновременно хотелось защитить свою школу и преклониться перед этой запредельной наглостью.

– Пять баллов с... – Снейп осекся, вспомнив, что баллы Колдотворца ему неподвластны. – Начинайте. Посмотрим, как ваша «суть вещей» справится с практикой.

Студенты зашумели, зазвенели ножи, забулькала вода. Гриффиндорцы, во главе с Гермионой, лихорадочно сверялись с инструкциями. Но на задней парте царила странная, пугающая тишина.

– Ром, поддай жару, – лениво бросил Саша.

Рома, не вынимая рук из карманов, просто выдохнул в сторону горелки под котлом. Пламя вспыхнуло не рыжим, а ярко-зеленым, ядовитым цветом. Температура в подземелье мгновенно подскочила, заставив Пэнси Паркинсон расстегнуть верхнюю пуговицу мантии.

– Женя, структурируй, – продолжал Саша.

Женя, не снимая наушников, в которых, судя по ритмичному покачиванию ее головы, играл тяжелый рок, просто вытянула руку над котлом. Вода в нем закружилась в идеальную воронку, хотя ее никто не мешал. Бобы сопофоруса, лежавшие на столе, сами собой поднялись в воздух и, прежде чем упасть в котел, лопнули, выпуская сок. Никаких ножей. Никаких палочек. Чистое намерение.

– Это... это нарушение всех протоколов безопасности! – Гермиона Грейнджер вскочила, ее волосы от возмущения, казалось, стали еще объемнее. – Профессор Снейп, они используют несанкционированные методы! Они даже не взвешивают ингредиенты!

– Тише, кудрявая, – Рома повернул к ней голову, и его зеленые глаза с вертикальными зрачками блеснули из-под челки. – Весы — для тех, кто не чувствует веса души ингредиента. Моя мама Яга говорит, что зелье — это живое существо. Ты же не взвешиваешь слова, когда признаешься в любви? Или англичане и это делают по линейке?

Снейп подошел к их котлу, намереваясь обрушить на них всю мощь своего красноречия, но замер. В котле Колдотворцев жидкость уже стала идеально прозрачной, как горный хрусталь — признак того, что зелье достигло финальной стадии за десять минут вместо положенного часа.

– Как? – коротко спросил Снейп, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на профессиональное любопытство.

– Магия крови и воли, профессор, – Саша наконец вынул руки из карманов. Его тонкие пальцы были испачканы в чем-то синем — вероятно, чернилах, которыми он рисовал на полях тетрадей во время скучных лекций. – Мы не варим зелье. Мы заставляем пространство вокруг нас признать, что это зелье уже существует.

– Вы колдуете без палочек, – Снейп сузил глаза. – В Британии это считается признаком либо великого таланта, либо... опасной нестабильности.

– В России это считается признаком того, что ты не ленивый, – отрезала Женя, поправляя шапку. – Палочка — это костыль. Если вы сломаете свою палочку, вы станете обычным человеком с плохим характером. Если мы сломаем руки, мы будем колдовать бровями.

Блейз Забини тихо хмыкнул, восхищенно глядя на Рому. Теодор Нотт лихорадочно записывал что-то в блокнот, не сводя глаз с Саши. Слизеринцы были покорены. Гриффиндорцы — раздавлены.

– Ваше зелье... – Снейп зачерпнул немного жидкости серебряным половником. – Оно безупречно. Даже слишком. Оно обладает аурой, которая...

– Которая может убить, если на нее неправильно посмотреть? – закончил за него Саша с кривой ухмылкой. – Да, это побочный эффект. У нас в школе всё такое. Либо оно тебя лечит, либо оно тебя ест.

В этот момент дверь в подземелье распахнулась, и вошел Иван Бессмертный. Отец Саши выглядел как рок-звезда, случайно зашедшая на научный симпозиум: кожаная куртка поверх расшитой рубахи, длинные черные волосы и взгляд человека, который видел рождение звезд.

– Александр, – голос Ивана разнесся под сводами, заставляя пламя в светильниках присесть. – Твоя мать Василиса передала, что если ты не съешь хотя бы яблоко до обеда, она превратит твои наушники в двух живых жаб. И они будут петь тебе частушки весь вечер.

Саша заметно вздрогнул. Видимо, угроза была более чем реальной.

– Пап, я в процессе, – буркнул Саша, мгновенно утратив весь свой пафос. – Мы тут как раз демонстрируем местным коллегам, что такое настоящая химия.

Иван подошел к Снейпу и вежливо кивнул.

– Северус. Надеюсь, мои оболтусы не слишком сильно разрушили вашу веру в учебные пособия?

– Ваш сын... своеобразен, Иван, – Снейп выдавил из себя подобие вежливой мины. – Как и его друзья.

– Они просто устали, – Иван положил руку на плечо Саши, и тот на мгновение прикрыл глаза, расслабляясь. – Долгая дорога, чужая магия... Хогвартс слишком «громкий» замок. Слишком много привидений, которые любят поболтать. В Колдотворце мертвые знают свое место — они либо служат, либо молчат.

Рома в это время достал из кармана толстовки небольшое, сморщенное яблоко и протянул его Саше.

– На, ешь. А то Василиса Премудрая реально придет. Я не хочу слушать жабьи частушки, у меня и так голова раскалывается.

Саша нехотя взял яблоко и откусил кусочек. Весь класс наблюдал за этим с таким вниманием, будто он совершал священный ритуал.

– Что вы на нас пялитесь? – Женя обернулась к Слизеринцам. – У вас что, люди не едят? Или вы ждете, что у Саши сейчас вторая голова вырастет?

– Мы просто... – начал Драко, но запнулся. – Мы никогда не видели такой магии. Это не похоже на то, чему нас учат.

– Потому что вас учат подчиняться, – Саша прожевал яблоко и вытер рот рукавом. – Вас учат, что магия — это закон. А нас учат, что магия — это мы сами. Ты не можешь нарушить закон, если ты и есть закон.

– Это звучит как темная магия, – подал голос Невилл Лонгботтом с дрожью в голосе.

– Темная, светлая... – Рома фыркнул, и из его ноздрей вырвалось облачко дыма. – Это просто цвета, парень. Если ты хочешь согреться, тебе плевать, какого цвета огонь — белого или черного. Главное, чтобы он не сожрал тебя раньше, чем ты согреешься.

Снейп взмахнул палочкой, очищая котлы остальных студентов, которые на фоне работы русских выглядели как грязная жижа.

– Урок окончен. Свободны. Мистер Бессмертный, оставьте образец вашего зелья. Я хочу... изучить его структуру.

– Только осторожно, профессор, – Саша встал, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. – Оно кусается. В буквальном смысле.

Когда троица выходила из класса, Малфой, Нотт и Забини последовали за ними. Пэнси Паркинсон шла чуть поодаль, не сводя взгляда с Жени.

– Послушайте, – догнал их Драко в коридоре. – Сегодня вечером будет неофициальная встреча в гостиной Слизерина. Только свои. Приходите. Мы хотим знать больше... о Колдотворце. И о том, как вы это делаете.

Саша остановился и приподнял повязку. Один глаз — черный, как бездна, с пульсирующим синим зрачком — уставился прямо в душу Малфоя.

– «Только свои»? – переспросил Саша. – Малфой, мы — дети существ, которые живут вечно и едят таких, как ты, на завтрак. Мы не можем быть «своими» для смертных.

– Но вы здесь, – подал голос Теодор Нотт. – Вы учитесь с нами. Значит, есть что-то, что нас объединяет.

– Нас объединяет только то, что нам всем по пятнадцать лет и мы все ненавидим домашние задания, – Женя усмехнулась, снимая один наушник. – Но ладно. Мы придем. Если Рома не уснет в коридоре, а Саша не решит проклясть ваши доспехи за то, что они слишком громко гремят.

– Мы придем, – подтвердил Рома, хищно улыбнувшись. – Но учтите: если у вас из угощений только овсянка и чай, я за себя не ручаюсь. Мой второй папа, Добрыня, всегда говорит: «Гость в доме — это радость, но голодный гость — это катастрофа».

Когда русские скрылись за поворотом, Драко выдохнул воздух, который, казалось, застрял у него в легких еще в кабинете зельеварения.

– Вы видели его глаз? – прошептал он. – Он не просто черный. Там... там звезды.

– Они не люди, Драко, – тихо сказал Блейз. – Но, видит Салазар, я никогда не хотел быть кем-то другим так сильно, как сейчас хочу быть одним из них.

В это время в заброшенном классе на третьем этаже Саша, Рома и Женя сидели на подоконнике. Саша доедал яблоко, Женя наконец включила музыку на полную громкость, а Рома лениво пускал огненные кольца из пальцев.

– Думаете, они справятся? – спросила Женя, закрыв глаза.

– С чем? – отозвался Рома.

– С тем, что мы им покажем. Они ведь думают, что магия — это палочки и заклинания. Они не готовы к тому, что магия — это боль, кровь и тысячи лет одиночества их родителей.

Саша посмотрел в окно, туда, где над Запретным лесом кружили совы.

– Никто не готов, Женя. Но папа Кощей сказал, что мир меняется. И если мы не научим этих «чистокровных» хотя бы немного стоять на собственных ногах без своих палок... они просто исчезнут, когда придет настоящий холод.

– Значит, будем учить, – Рома сжал кулак, гася пламя. – Но сначала — сон. Я чувствую, что если не посплю хотя бы полчаса, я превращусь в четвертую голову папы и начну орать на всё министерство магии.

Они сплелись в один клубок прямо на широком подоконнике — трое маленьких существ, несущих в себе мощь древних богов и усталость вековых скитаний. Хогвартс спал вокруг них, не подозревая, что настоящая история этого года пишется не в свитках Турнира, а в черных глазах мальчика, который носил повязку, чтобы не видеть, как рушится реальность под его весом.